Вообще-то Варка был офигеть каким серьёзным, крутым и важным мужиком, и если кто-то с этим не был согласен, получал шикарную возможность выхватить кулаком по своему не слишком разумному лицу, но прямо сейчас он готов был растечься в чертову лужицу прямо по барной стойке. Бармен был до пиздеца красив. Окей, случись подобное пару лет назад, не сдержался бы и точно подкатил, но староват уже для таких приключений и вообще не по статусу.

Тело пробирает дрожь от каждого нового возгласа из большого зала. Оттуда сквозь плотные бордовые шторы льется яркий свет. Золотыми полосами по полу, по решеткам, по клеткам, по узникам в них. Дилюк сидит напротив, смотрит прямо в глаза. Алое сжигающее пламя. Абсолютно спокойный, готовый ко всему прямо сейчас, к тому, что он сотворит после, когда выгрызет себе свободу. Но сейчас его руки связаны, ноги скованы тонкой цепью, а во рту шелковая лента. Совсем скоро их продадут по отдельности.

Порой жизнь кажется гнетущей историей, которую, как развлечение, представляет незримый жестокий автор… Это неприятное ощущение узнала на себе девушка, что как и всегда садилась за написание работы, в коей полностью разрушила мечты своего далеко не самого любимого персонажа, а после очнулась в ее теле на следующий день после всех событий. Убила ее изнутри, придумала крайне неприятный сюжет и была вынуждена расхлебывать его, не зная, как теперь вернуться или очнуться от ужасного кошмара…

Полагать, что новые шрамы затянутся подобно прошлым – заблуждение.

Мидеймос, потерявший отца на стройке, жаждал справедливости. Чтобы отомстить за его смерть, он устроился сиделкой к Фаенону, бывшему владельцу злополучной стройки, прикованному к инвалидному креслу после несчастного случая, унесшего жизнь Еврипона. Мидеймос хотел раскрыть ложь Фаенона и собрать доказательства для суда. Движимый местью, он был готов рискнуть всем. Но чувства к Фаенону, разгорающиеся адским пламенем в груди, решили иначе.

«Из обломков ты строишь своё счастье», — так сказал ему Советник. Му Цин так и делал. Из обломков веры — свою мораль. Из обломков чужой жизни — свой долг. Из обломков борделя — свою первую настоящую семью. Теперь мне предстоит построить что-то из обломков павшего принца. Это история о том, как из руин сломанных судеб можно построить нечто, отдалённо напоминающее надежду, — или самому превратиться в самый страшный из осколков.

[Сборник работ/Работа 3]: Аякс не думал, что так получится. Он просто не смотрел, куда бежал, вот и врезался в этого мужчину. Точнее, упал ему под ноги. Высокий, красивый человек в богатых одеждах выглядел черным пятном посреди заснеженного леса. Он поднял брови, увидев Аякса у своих ног, а после улыбнулся так сладко и ласково, но в глазах горел опасный, жадный огонь.

Мужчина никак не хотел верить, что попал в роман. "Ну что за бред, – думал он, впервые открыв глаза в новом обличии, – Похоже, вчерашнее пиво было лишним, пора завязывать с алкоголем. Теперь осознанные сны снятся. Надеюсь, это не кончится сонным параличом". Но это оказался не сон. И теперь попаданцу в роли советника Мэй Няньцина придется учить юного Се Ляня, стараться ладить с Му Цином, перевоспитывать (по крайней мере пытаться) Ци Жуна и... канонично бегать от небесного императора.

Фаенон был бы очень рад, если бы пятнадцать минут назад передумал идти сюда. Он был бы очень рад, если бы сейчас в его висок не упирался ствол пистолета. - Имя. - Раздается чужой хриплый голос. - Фаенон. - Лицом к стене, раздевайся. - Что? - Слышишь плохо? - Ствол сильнее надавил на висок.