У Киры Гореловой есть только мачеха, ненавидящая ее всей душой, и дом, ставший тюрьмой. Но без этой женщины, ее жестокости и криков, ворчания и холодного взгляда, от Киры останутся только жалкие угольки. Она выбирает остаться и смотреть, куда зайдут их больные отношения.

Что делать, если спустя пять лет судьба вновь свела тебя со своей первой любовью? Особенно если вы расстались резко и болезненно? Смогла ли она простить меня? Или её месть будет так же сладка, как её манящие губы...

Она — кукловод. Я — всего лишь её кукла. Она дергает за нити, я улыбаюсь. На публике я — весёлый клоун. В одиночестве — разбитая игрушка. Я влюблена в неё. Бесповоротно. Беззвучно. Без права выбора. Потому что глупый клоун не должен ничего чувствовать. Он лишь должен развлекать.

Для неё — ты никто. Для тебя — она всё, что осталось между мечтой стать врачом и провалом. Добро пожаловать в практику, где сердце проверяют не стетоскопом.

— Вчера ты была поразговорчивее, как тебя зовут-то хоть? — передразнила она меня. — Рита меня зовут. — пробубнила я. — Фамилия? — строго сказала блондинка. Мы что в тюрьме? Можно нормальным тоном разговаривать? — Ковальская. — уже уверенней сказала я. Ева Алексеевна снова улыбнулась и пошла обратно к своему месту. — Итак, — начала она, — благодаря Маргарите Ковальской вам всем выпал шанс, в первый день учебы, написать контрольную работу. Это она мне так отомстить решила?

Мне предстоит долгая поездка. Как было бы здорово, если бы сосед был тихим и не приставал с лишними расспросами. Но нет, судьба явно решила поиздеваться надо мной.

После «Подиума» Андреа Сакс пытается вернуть себе нормальную жизнь: работа в The New York Mirror, спокойные отношения, планы на будущее и попытки забыть мир, который когда-то почти сломал её. Но Нью-Йорк слишком тесен для людей, которые так и не сумели отпустить друг друга. Одна ошибка запускает цепочку молчания, одержимости и болезненных выборов, где любовь оказывается куда страшнее ненависти, а чувство вины сильнее здравого смысла.

‎ ‎Иногда спасение похоже на падение. А падение — на полёт. ‎

Я долго пыталась быть удобной для всех. Казалось, если помогать каждому, со мной захотят дружить, любить, оставаться рядом. Но это не работало. После поступления в университет всё изменилось. Зал, новые люди, новые привычки. Я научилась принимать себя и перестала жить ради чужого одобрения. По крайней мере, мне так казалось. До того дня, когда в аудиторию вошла она.