Сатору, разумеется, не вспоминает сладость того лета и сладость её имени. Какое ему дело, как она живёт и с кем спит после того, как он её бросил? Сатору не вспоминает, не тоскует, не сожалеет, не желает... Сатору лжёт себе — и только. Разве это преступление? Или преступление — облажаться со вторым шансом, подброшенным самой судьбой? Сатору не верит в привезённое с другого конца света пафосное пророчество, но неужели оно единственная ниточка, способная снова связать его с Кендис?

Саске чертовски не любил сладкое. Но ещё больше терпеть не мог, когда претендовали на то, что должно принадлежать ему.

Он один из сильнейших шиноби и пытается сбежать от любой ответственности, но стоило встретить еë после стольких лет. Как мир внутри него заиграл новыми красками.

Ястреб Гаруда доставил Саске свиток от Седьмого Хокаге. Ему предстояло выполнить сверхсекретную миссию.

- хочешь убить меня? - хочу - а плакать будешь? - буду. Ее кошмары здесь, наяву, взирают на нее с высоты своего пепельного пугала. «Auribus teneo lupum» - лат. держать волка за уши, находиться в безвыходном положении.

Своего Истинного сложно, но можно найти. Сакура это знает наверняка. И знает, что нужно сделать, чтобы получить заветную метку — переспать с тем самым единственным. Но что случится, если Харуно сделала ставку на одного, а метка так и не появилась?..

Непредсказуемая попытка Хинаты исцелить разбитое сердце перерастает в тесную дружбу с Саске. И чем сильнее крепнет их дружба, тем сложнее отрицать возникающее друг к другу влечение. Удастся ли им сохранить отношения в тайне, особенно когда в дело вмешиваются семья и друзья?

Над Конохой с неделю кружит снег, и вся деревня украшена маленькими сердечками ко Дню святого Валентина. Любовь витает в воздухе, и каждый стремится выразить чувства на своем языке любви.

— Я абсолютно уверен в нем. Итачи доказал свою преданность, убив родителей и весь клан. Скажи, много ли ты знаешь людей, способных пожертвовать родными даже ради Конохи? Позволить Итачи покинуть деревню — это меньшее, что мы можем сделать для него.

«Хочешь, сходим куда-нибудь? Знаешь... типа свидания», — Харумаса осёкся. Последнее слово повисло между ними, такое внезапное, не вписывающееся в приятный зимний пейзаж. Оно отдавало теплом где-то под рёбрами. Вот только это слово точно было не про них. Правда ведь?