В голове что-то щелкнуло, и Кэйл стремительно отшатнулся от чужого и явно оооооооочень голодного псионика. Псионика, твою мать! Вот уж кого он не ожидал встретить здесь. Он не видел псиоников уже довольно давно, а тут такое. Целый единичный экземпляр, неебически голодный, настолько голодный, что уже начинает бредить с голодухи, раз набрасывается на первого попавшегося танка и лапает, где ни попадя.

...как среди путей трамвайных открывались, закрывались удивительные тайны.

«Ты притягиваешь подлецов, — вспоминаются мне слова Риппер, — и даешь им больше, чем они заслуживают». Если бы только я слушал ее, а не шел на поводу у чувств к Нейтану Дельгадо, которым позволил прорасти в сердце.

Мы тогда оба поняли, что это конец. Конец нашей дружбы. Конец его пути к пьедесталу.

- Слушай меня, Иванов Юрий, или ты делаешь, как я сказал или делаешь, как я сказал со сломанными ребрами или носом. Выбирать тебе. Это все было похоже на какой-то дурной сон. И тут до него дошло. Незнакомец зовет его Юрием, а он-то Юлий. Его просто перепутали. Просвет надежды придал уверенности.