Соня отдала в руки чай, поставив рядом сахарницу и придвинув тарелочку с конфетами, на которых было написано «Белочка». Мия не сразу заметила то, с каким странным взглядом на неё смотрит Соня, но когда подняла бровь, та ей снова улыбнулась, щуря свои темно-зеленые глаза. А потом Соня неожиданно ушла. Мия прокрутила в голове, как больно будет, если она разобьёт эту кружку с горячим чаем ей об голову. «Вроде керамика...» Ну и что, что перед ней самая милая на вид блондинка на свете?

Сборник несвязанных между друг другом историй с персонажами, которые в очередной раз переживают самую разную любовь

Она была призраком. София поняла это лишь с появлением девушки. С появлениеи чувств к Вишнёвой. Быть призраком стало чем-то обыденным. У Сони не было ничего и никого, кроме желания угодить во всем своим родителям, что вновь и вновь находили в ней дыры. Была ли она когда то настолько любима, как сейчас? Возможно. Но это все стало пылью, когда в её жизни появилась Эмилия.

Солнце давно ушло за горизонт, вечер укрыл деревню темным небом, а душа требовала остановить время и застыть в моменте, где все, попивая сладкий мохито, подпевали самой приятной и доброй женщине с гитарой.

Когда они решили прийти на фестиваль, Алёна, конечно, догадывалась, что придет много людей, но не на столько, что будет некуда ногу поставить! Пройдя ещё пару метров и отдавив кому-то ноги, за что они с Асей больше извинялись, чем двигали конечностями. В какой-то момент Алёна просто прижала к себе Асю, и та, с выпученными глазами голубого и карего, начала краснеть.

— Мне думается, это просто твоя тактика соблазнения, — София кладет руку на грудь Мии там, где было сердце. — Чтобы убить меня. Мия улыбается, тянется её поцеловать, и София не может отказаться от этих губ. Теперь она не может себе этого позволить. Не тогда, когда это создание с таким восхищением говорит о ней. Не тогда, когда Мия плавится от каждого её прикосновения. — Тогда ты первая, на ком я её использую. — Молись, чтобы не последняя.

Возвращаться всегда было тяжко. Для тела измученного в перелётах и поездках, для осознания, что он не может остановиться. Он был, как перелётная птица, потерявшая свой ориентир. Птицей, которая металась из стороны в сторону, из страны в страну, от шага в будущее до побега к прошлому к тем крупицам семьи и тепла, что остались на родине. Это разрывало на части.