Военные действия, разруха, разорение фамильного дела, потеря близкого человека, статус беженцев. Казуха не может больше думать об этом. Болезненные воспоминания придавливаются, стаптываются в сознании к самому днищу. Ведь время лечит? Ведь нет ничего плохого в попытках спрятаться от жизни, забыться и на несколько часов поверить, что ничего не было. Можно ли чувствовать себя живым, поставив запрет на сближение? Избегая всего разрушающего, всего непредсказуемого, в отчаянном страхе перед прошлым.

Скарамучча искалечен жизнью настолько, что это тянет на очередной роман Ремарка, а слово «любовь» знакомо ему лишь благодаря терминологии философских трудов. Переведясь в университет Инадзумы, он встречает человека, который в корне меняет устоявшиеся правила в его голове, но юноша знает простую истину: познавший самого себя — собственный палач.

Яэ не первое столетие живет на этом свете и способна определить, когда перед ней разворачивается любовный роман. Самый настоящий. Как она любит.

Ветер воет плачем брошенного ребенка, и даже треск планера не отвлекает Кадзуху от мысли, что на корабле что-то не так. К ним пробрался чужак. Но мысль не развивается — сознание меркнет. AU: Кадзуха — странствующий на Алькоре воин, чей близкий друг убит правительницей Инадзумы. Скара — колкий на язык новичок на корабле, скрывающий, что он её сбежавший наследник.

Пронзённый мечом беспощадной Райден, Он лик потерял человеческий...// У кукол нет чувств, С ними можно играться..