Что будет, если Шепард не вступит в ряды Альянса, Вакариан останется преданным офицером Иерархии, а события будут разворачиваться в период Войны первого контакта между турианцами и людьми? Ответ очевиден. Некоторые судьбы предопределены. Некоторым путям суждено пересечься. Некоторые чувства вспыхивают подобно сверхновой, преодолевая пространство и время, и не важно, насколько альтернативна твоя вселенная.

Нил только сейчас заметил, что у него гости, и медленно повернулся в сторону Эндрю, натянув на лицо одну из дежурных улыбок. С кровавыми следами по всему лицу это выглядело жутко. — Меня просто здесь не любят, — спокойно ответил омега, возвращая взгляд к отражению. — Вправить сможешь?

— Наш заказ – Готье Хитклиф, — медленно пояснил мужчина. — И мы подозреваем, что он – последний из династии Бёрко. Сын Лукиана и Северины. Выживший мальчик, который, если наши опасения подтвердятся, может устроить в стране смуту, — полукровка сделал на этом особый акцент. Джером потратил секунду на обдумывание слов и не выдержал. Раньше всегда сохранял лицо, но сейчас этого невозможно было сделать. Издал смешок от удивления и слегка надавил на нож, предупреждая полукровку-шутника.

Джейн выпадает шанс сбежать от прошлого в тихий городок, но встреча с грубым незнакомцем ставит жирную точку на пути к спокойной жизни, ведь он — воплощение всего, что она ненавидит. Им никогда не поладить. Этому не произойти, покуда пропасть из секретов так велика, а главное правило — не впускать в сердце посторонних — имеет безграничную силу. Они готовы на многое, чтобы испортить друг другу жизнь, но совершенно не готовы признать, что пойдут на всё, лишь бы их не разлучила смерть...

Война закончилась убийством Волдеморта, но власть над магической Великобританией получил новый, ни на кого не похожий Тёмный Лорд – Драко Малфой. Бывшие Пожиратели Смерти остаются безнаказанными, а оставшиеся в живых члены Ордена создают Сопротивление, и среди них Гермиона Грейнджер, к которой у Лорда Малфоя очень неоднозначное отношение.

Умирать жуткой смертью Сынмину не хотелось. Единственный стимул его никчёмной жизни — танцы, давали силы ему просыпаться по утрам и двигаться вперёд. В танце он чувствовал себя живым… И даже немного красивым.