— Клянусь, это был последний раз, — я улыбнулась, заглядывая в его глаза. Они всегда были такими красивыми?

В племени Оматикайя каждый знает своё место. Нетеям — безупречный наследник, сталь в руках отца. Ло’ак — хаос и жажда признания. А Тирен видит больше, чем принято замечать. Пока другие смотрят на старшего сына Салли как на живую икону, она видит парня, забывшего, как дышать без приказа. Она не ищет союзов, но её «неудобная» правда способна расколоть волю будущего вождя. Однако когда Древо-Дом станет пеплом, останется ли место для долга там, где уже поселилась ненависть?

— Она для него как запретный плод, ему нельзя… — Джейк безопелеционно прерывает жену хитро улыбаясь смотря на неë. — Тебе ли не знать Нейтири, как сладок запретный плод, — Поднимая тëмную бровь проговорил мужчина и в женщине, словно что-то счëлкает. — Наверное, ты прав май Джейк, — Сквозь слëзы улыбнулась ему она.

Когда оператор погибает, аватар остается в амниобаке на долгие годы — только если у погибшего нет идентичного близнеца — и безликой тенью прошлого напоминает о потере. Тсахик Оматикайя, конечно, может попытаться перенести сознание человека в тело аватара, но что будет, если провести этот ритуал спустя семнадцать лет после смерти оператора?

Нетейам, насколько бы сильно ни хотел казаться выше этого, был бабником, иначе, чем человеческим определением, его охарактеризовать было нельзя, как и объяснить волну всеобщего женского возбуждения, что сковывала всех женщин вокруг него, кроме, пожалуй, его матери и бабки, в едином предэкстазном состоянии. Сестры тоже были не в счет, а я, так и не получившая звание сестры, могла спокойно пускать слюни без зазрения совести и моралях об инцестах.

Он из лесного клана, а она — из морского. Ему подвластны небесные просторы, а ей — глубины океана. Он жил в войне, а она в мире. Они такие разные... Но противоположности притягиваются.