Следующие несколько недель, Иван наблюдает. Тилл имеет ужасные оценки по всем тестам, но прекрасно играет на гитаре. Он никогда не появляется в школьной столовой, как бы внимательно Иван ни оглядывал присутствующих. В то же время, он также не видел, как Тилл ест в классе. А еще, Тилл был тем, кто ухаживал за цветами во внутреннем дворе школы.

— И с кем бы я встречался? С тобой? — Ну да. Если это заставит их отъебаться от тебя. // Ивану просто нужна была помощь, чтобы избавиться от назойливых однокурсников, и так получилось, что в именно этот момент вспыхнула лампочка.

Одно недопонимание влечёт за собой другое, и, судя по всему, у Тилла теперь есть парень? Вот только на самом деле это неправда... Так что ему в срочном порядке надо его искать.

Чтобы выиграть дурацкое пари, Тилл решает во что бы то ни стало доказать, что Иван к нему равнодушен. И теперь он изо всех сил старается оттолкнуть Ивана любыми способами.

Тилл — уважаемый актёр. По неизвестным причинам он всегда мчится домой сразу после окончания съёмок. Лишь наскоро попрощавшись, он исчезает. Ивана гложет любопытство, пока он наконец не решается спросить. И он точно не ожидал узнать, что его старший коллега — отец-одиночка.

— Ты в порядке? Он видит чёрное. Чёрные волосы, чёрные глаза — того самого оттенка. Краешек чёрного свитера под наушниками, уютно устроившимися на шее. Всё это настолько неправдоподобно, что слова не идут. В голове — шум, он звенит статикой в висках. Тилл облизывает губы, по венам пробегает ток. Он пытается сглотнуть — не получается, горло пересохло. Он говорит: — Иван?

Иван не удостоил его ответом. Его пальцы скользнули по коже ножен. — Только тронь его снова, — голос Ивана прозвучал ровно. Не угроза. Не просьба. Мысли корили его, твердя "не здесь", но Иван проигнорировал их. Ему всего лишь нужен был повод. Тилл всхлипнул — боль пульсировала в голове. Фредди хихикал, находя его мучения забавными. Он рванул вперёд, вытягивая руку и готовясь вцепиться в волосы Тилла. Повод нашёлся. Катана издала резкий звук — рука Фредди покатилась по полу.

Ладонь Тилла вырывается из рук Мизи, игла — из его вены, сам Тилл — из себя. Только пришёл в себя, а уже выходит. Он утыкается в подушку лицом. Смех перерастает, во всхлипы, в рыдания, в «грёбанный идиот!», в «ненавижу тебя!», в «почему я?!» // Ау, в которой выживут только влюблённые, и всё обязательно будет хорошо.

Дети сада Анакт не слишком хорошо приспособлены к жизни вне его стен.

— Тилл? — Иван произносит его имя, и Тилл замирает. Он чувствует, как искра в его груди медленно оживает и разгорается с каждой секундой всё ярче. Тилл молчит, слишком захваченный взглядом Ивана. Он был жив. Снова. Он снова был жив. Эта мысль повторялась в голове как мантра. А ещё это значило, что брюнет опять умрёт. Тилл обязан был остановить это.