Чонгук начинал злиться ещё сильней. Что это за детские выходки? Они взрослые люди и должны решать проблемы по взрослому. Поэтому он подошёл и подняв чародея, перебросил через плечо. — Эй, пусти, — колотил тот ему по спине. — Можешь злиться, но лёжа на кровати, — и он двинулся с грузом наверх. — Я тебя в лягушку превращу, — пыхтел и извивался пленник. — Таких заклинаний не бывает, — и он шлёпнул его по заднице, чтобы не вертелся.

Тэхён убеждал себя, что это не его Чонгук, что реакция может быть самой разнообразной и он должен быть готов. Но стоило парню безразлично спросить, показав тем самым, что Тэхён для него чужой, посторонний человек, как боль, словно знала и ждала этого момента, тут же стрелой пронзила грудь, заставляя сердце кровоточить. — Мы случайно, не знакомы? — Простите, но я вас не знаю.

— Пора, — Чимин нажал кнопку на своих часах, дав обратный отсчёт. По протоколу команда должна вернуться максимум через двенадцать часов. При обнаружении опасности или непредвиденной ситуации они действуют по своему усмотрению. Чонгук смотрел перед собой, стараясь не выдавать волнение. — Жду вас на той стороне, — выдохнул он и шагнул в сиреневый водоворот.

— Ты был прав. Контейнер пустой. — Супер. Значит у нас где-то бродит охуенно мощная ведьма с палкой египетского бога. — Что нам делать, Чонгук? – голос Дохёна просто каждой тональностью излучал панику.

Добро пожаловать в Новоландию, сэр Чонгук!

Чонгук смотрит на этого мальчишку: забитого, красивого, с тёмно-синей кожей, а в голове звучит это насмешливое: «Это подарок, пользуй с умом», и, наверное, от этого должно быть очень мерзко, потому что эти инопланетные ребята беззащитны совсем, затравлены человечеством и порабощены, но ведь в этом и соль. Подарок. Дорогой, красивый, но, что важно — способный к произведению потомства. То, что нужно одному из наследников правительственной касты Кореи тридцатого века — престиж, знаете ли.

— Ты кто такой? – Ким перехватил рукоять топора, чтобы было удобнее держать. — Чонгук, — он проследил взглядом за движением руки на топоре. — А где моя бабушка?

Рассказ о том, как однажды Чонгук оказался на грани потери части своей души - и о причинах, что привели его к этому.

– Ты знал, что когда пингвины находят себе пару, то они остаются с ней до конца жизни? – Чонгук внимательно скользит по лицу Тэхёна, ненадолго задерживая свой взгляд на его губах. Заметив чужое замешательство, приправленное лёгкой улыбкой, он чуть тише добавляет: – Будешь моим пингвинчиком? И если до этого Тэхён едва дышал, то сейчас, судя по всему, он напрочь забывает, что это такое.

Проще простого. Умри, если тебе больно.

В Хэллоуин Тэхён помогает новому соседу снять кошку с дерева. История о любви, Шотландии и смерти.

Когда ты слеп глазами — у тебя всё ещё есть сердце. Когда ты слеп сердцем — у тебя нет ничего.

— Молодой господин невероятно интересный мужчина, пусть до сих пор и не обзавёлся женой. Работать на него — одно удовольствие: жалованье никогда не задерживает, учтив даже с самой глупой служанкой, заботится о прислуге своей с таким невиданным трепетом, как многие о своей семье не заботятся. Тебе понравится с нами, Чонгук. Не зря от нашего графа все без ума. Ты тоже будешь.

— Однажды ты уже пожертвовал семьёй ради укрепления власти, — дорожки слёз стекают по щекам Тэхёна, он видит, как дрогнули руки отца. Знает, что бьёт по больному. — Неужели ты и со мной так поступишь? — Тебе пора собираться, — игнорируя болезненный упрёк сына. — Скоро за тобой приедут. Свадьба назначена через два месяца в ночь полнолуния. — Я никогда тебе этого не прощу. Или история о долге, любви, дружбе и возмездии.

Чонгук почти не помнит прошлого, а Тэхён заперт в комнате с овальными окнами. AU, в котором магия скрыта от людей, но пронизывает бесконечное множество миров.

//AU, где на месте ран твоего соулмейта на твоём теле распускаются цветы// Юнги с детства любил наблюдать за тем, как причудливо на людях распускаются цветы. Но у Юнги на теле никогда не появлялось ни единого.

Когда Чонгуку, холодному и расчетливому мафиози, поступает заказ на убийство непримечательного сироты, работающего в антикварном магазине, он недоумевает. Но разве он знал, что сирота проживает свою уже тринадцатую жизнь?