В семействе Уизли не только Рон страдал из-за того, что его было недостаточно. Джинни тоже не обошло это проклятье, но если ее брат терялся среди рыжих родственников, потому что был шестым сыном, то Джинни чувствовала себя потерянной за пределами Норы. Может, что-то в ней, все-таки, сломалось на первом курсе? Иначе почему у нее все идет не так, как хочется?

— Нам нужен кто-то достаточно сильный, влиятельный. Тот, кто ненавидит моего брата и точно не захочет к нему присоединиться, — задумчиво произнесла Джинни. — И где мы такого возьмём? — с беззлобным смешком спросил Габриэль. — Знаю я одного такого слизеринца… — с непроницаемым лицом отозвалась Джинни. Иногда её саму пугали собственные решения. Но никогда не останавливали.

Когда хрупкая и проницательная Кейт Свон приезжает в Форкс к своей сестре-близнецу Белле, её тянет не к загадочному Эдварду, а к его брату, Джасперу, чья боль находит в ней отзвук. Но их связь, полная страсти и взаимного исцеления, оказывается под угрозой в Вольтерре, где Кейт встречает Кая Вольтури — холодного короля, для которого она становится не просто душой-спутницей, а навязчивым, пьянящим «сортом героина», затмевающим всё вокруг. Ей предстоит выбор между любовью и одержимостью.

Запертый в одном теле с хайдом, Тайлер думает, что вся его жизнь определена. Ворон каркает, оглашая начало новой главы: благодаря стараниям отца, у него появляется шанс что-то изменить. Уэнсдей это не понравится. Животное начало, два человеческих сердца и тайна ворона — мир между ними хрупок, а ставки куда выше, чем кажется.

Она обрела после смерти не покой, а второй шанс и решила его использовать. Хитросплетения сюжетных поворотов должны были сыграть ей на руку, но канон не любит, когда его не учитывают. Попав в тело Беллы, она все равно оказалась в Форксе и привлекла внимание Калленов.

Ты знала, он умрёт в конце, Но все равно писала книгу…

Тео Нотт слышит чужой голос в голове и не может справиться с пироманией. Луна Лавгуд не знает его наяву, но каждую ночь приходит в его сны. Восьмой курс. Тишина, огонь и слишком много того, что нельзя назвать.