Аспид всегда была такой сильной, такой холодной, такой отстраненной. Для других, но для него она всегда была открыта. Беллами никогда не чувствовал себя одиноко, потому что рядом, прямо за его спиной всегда стояла она, готовая в любой момент очередного падения поймать его. Измучанная, она подходит и утыкается ему в шею, заливает рубашку слезами чистой истерии. Изо всех сил бьет его в грудь, кричит, вырывается. Дикий зверь. Он приручал ее силой. «То, что я любила тебя, убило во мне все живое».

Бабочка. О бабочке говорят, как о символе бессмертия души. Так ли оно на самом деле?

«Я ― избранница короля, который никогда не забывал мое имя». За каждым ее движением, за каждой нарушенной ею клятвой, за каждой ее фальшивой улыбкой ― он будет наблюдать за ней. В прошлом, когда у них все только начиналось, они страстно любили друг друга. Но сейчас Викторию Ардингелли и Никлауса Майклсона с трудом можно назвать даже союзниками или друзьями. Но холодная ведьма забыла главное ― Никлаус всегда получает то, что желает. А желает он ее.

Я — Элиана Зальцман. Хронист и охотник, записывающий всё о сверхъестественном в этом городе. Городе, где одни вампиры устраивают ритуалы, другие спасают Елену Гилберт от этих же ритуалов, древний гибрид зовёт тебя «моя хронистка», а мой отец это единственный голос разума в этом балагане. Я не герой. Не спасительница. И точно не чья-то избранная. Просто фиксирую в стороне, кто, когда и кого прикончил. Иногда убиваю сама, если есть необходимость.

Чего я точно не ожидала увидеть после смерти, так это обеспокоенное лицо Нины Добрев, реанимацию и медсестер, бегущих по коридору, везя меня на каталке в операционную. В увядающем подсознании я слышала голос девушки, просящий меня держаться и не закрывать глаза. Какого черта даже после смерти меня не могут оставить в покое?!

Джоанна Гилберт имела свои козыри в рукавах, обладая знаниями, которыми владеют не все, и способностями, о которых знают единицы. Держалась исключительно близких людей, доверяя им всецело. Но, продолжая верить в собственные убеждения и принципы, не заметила, как в какой-то момент оступилась. И оступилась сильно, проигнорировав очевидное и не взглянув правде в глаза, страшась увидеть предательство. Теперь доверие стало весьма шатким понятием, путь к которому проложен кровью и сильными чувствами.