Гарри Поттер мертв. После окончания войны, чтобы укрепить свою власть, Волдеморт прибегает к программе повышения рождаемости и возрождения магического населения. У Гермионы Грейнджер есть тайна, скрытая и защищённая ее разумом, которая ставит под угрозу существование нового режима. Поэтому ее, как пленницу, отправляют к Верховному Правителю, чтобы взять под контроль и использовать в качестве суррогатной матери. Пока ее разум наконец не будет сломлен.

Какой он? Мир после войны? Для Драко Малфоя это путь искупления, поражений и ненависти. Для Гермионы Грейнджер это дорога перемен, сомнений в правильности принятых решений, осознания себя. Две искалеченных судьбы. Два одиночества. Две противоположности. История непростых отношений, дружбы и любви потерянного поколения в послевоенном магическом Лондоне.

Эта история началась еще в девяносто девятом. Война была в самом разгаре, и все мы считали себя отважными героями, готовыми отдать свои жизни за правое дело без малейших раздумий. Знаете, говорят, время лечит. Люди забывают. Я же помню все так, будто это было вчера. Я буду помнить это сейчас, завтра, через неделю или десятки лет. В этой жизни или любой другой. Я буду помнить всегда. Я — Гермиона Грейнджер, и это моя история.

Многие думают, что нет ничего хуже Рождества, проведенного в одиночестве. Гермиона Грейнджер считает иначе. По иронии судьбы, спасти ее от надоедливых советов вездесущих родственников в эти праздники может лишь один человек. К чему приведет их невинная игра, когда Драко Малфой согласится стать ее «плюс один» в этот Новый год?

На мгновение она почти расслабляется. Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже больше, чем её. Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

Они не могли удержаться. Ничего не существовало вокруг, когда они находились рядом друг с другом. Это было их сумасшествие. Личное безумие, в котором они тонули.

Сесть в Азкабан — нет, это не правосудие, а всего лишь мера наказания, из которой заключённый рано или поздно выберется. Правосудие — это раскаяние, когда волшебник, что пытал женщин, загоняет кинжал себе в глотку внутри одной из камер Азкабана. Вот что такое правосудие в понимании Драко Малфоя. И именно из-за этих взглядов его жизнь стала пустой.

Гермиона почувствовала, как в ушах снова зазвенело. Она увидит его впервые после Финальной битвы, когда он, исхудавший и растерянный, сидел за столом Слизерина в Большом зале вместе с матерью, сжимающей его руку. Она не собиралась его искать. Ни в коридорах, ни под белыми простынями, ни по дороге с Роном в Тайную комнату. И это означало, что она была лишь глупой девчонкой. *** POV Драко Малфоя из «Правильного решения». Вторая часть серии «Правильное/Неправильное».

Битва за Хогвартс окончена, и Гермионе снится кошмар, в котором она заперта вместе с Драко Малфоем. Похоже, выбраться отсюда можно только сообща, но как это сделать, если они ненавидят друг друга?

От всех омег пахнет слишком приторно, так, что виски неминуемо сдавливает от головной боли, а обонятельные рецепторы хочется соскрести вместе со слизистой. Но от Грейнджер исходит легкий аромат чернил, зелёного чая и уюта, и Драко Малфой не может найти причин, чтобы противостоять этому.