Кто-то сказал, что доверие похоже на прыжок с не всегда работающим парашютом. Я обычно не доверяла никому, кроме себя, и как же иронично, что сдохну именно из-за того, что решила довериться не тому.

После падения Сигансины мир перестал делиться на «до» и «после» — осталось только «выжили» и «нет». Лина Рейн — одна из тех, кому повезло остаться. Но удача в мире за стенами — вещь временная и жестокая. Они оба знают цену потерям. Они оба продолжают идти

Тишина — это ложь. Самая изощренная, самая коварная ложь, которую нам вдалбливают в подсознание чуть ли не с первой минуты жизни, впитывая ее с молоком матери. Мы верим, что отсутствие звука равно покою. Я тогда еще не знала, что буду запоминать каждую черточку этого лица. Что буду воспроизводить его в памяти сквозь слезы, сквозь кровь, сквозь пепел того, что мы по глупости называем жизнью.

На данный момент не существует ничего, кроме него, и это успокаивало мою искалеченную душу. Он был лучше никотина, лучше запаха летнего дождя и ассоциировался с изысканным полетом на УПМ, свободой от натирающих наручников власти. В нем нет ничего, кроме пустоты, тишины и бесконечного одиночества, но тоже самое я могу сказать и о себе. Нельзя полюбить только одну часть человека, и боюсь, что я утонула в нем окончательно.

История о том, что произошло 107 лет назад, поистине ужасна. Всё человечество, кроме тех, кто укрылся за стенами, было истреблено. Опасность поджидала везде, даже внутри стен. Люди всегда готовы были убить друг друга. Все были такими разными: кто-то хотел спокойной жизни, кто-то нажиться на бедах, кому-то требовалась любовь, а она хотела свободы. Один день изменил многие жизни, не пройдя мимо судьбы Йегер. Выживет ли она в мире, что так резко изменился?