Пират говорил, протягивая слова и звуки, будто гипнотизировал: — Этого ко мне. Пленника берут с двух сторон под локти и волочат в капитанскую каюту. Что с ним собираются делать? Зачем он им вообще? Поиграться, мучать, использовать, как раба? Возможно, всё вместе.

Седьмой курс в Хогвартсе переворачивает с ног на голову спокойную жизнь Веритаса Рацио. Он получает должность старосты школы, возможность реализовать свои амбиции в новом магическом турнире и безнадежную влюбленность в придачу.

Двери в праздничный зал вновь распахнулись, для него же это звучало как удар по воде — так глухо, что едва заметно. Но вместе с этим среди аристократов прокатилось волнение, они были столь взволнованы, что позабыли о веселье и перешли на шёпот. — Ха-а… Этот вздох был тихим. Но являлось ли это галлюцинацией Фаенона или он различил его среди шепота. Король замер. — Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть вонючее насекомое у престола. Что за разочарование.

В мире КММ твоя судьба написана в спирали ДНК ещё до рождения. Здесь нет места случаю: «годные» получают власть и долголетие, «негодные» – лишь право на обслуживание системы. Один из таких, Какаваша, украл личность Авантюрина, чтобы выжить. Но убийство Луи Флеминга и найденная улика «негодного» запускают охоту, возглавляемую Яшмой. Доктор Рацио, ведущий аналитик и генетик, быстро понимает: Авантюрин – подделка. Теперь Какаваше нужно стереть своё прошлое из системы и сбежать с планеты.

Фаенон никогда не интересовался философией — бесполезный непрофильный предмет, закрыть который можно пачкой бумаги в конце семестра. Так было до тех пор, пока на замену заболевшему преподавателю не пришел профессор Анакса.

Казалось бы, расстояние шло Рацио и Авантюрину только на пользу. Но теперь у них новое задание: внедрение на подпольный рынок редких артефактов под видом счастливой супружеской пары. Настоящая свадьба — с кольцами, банкетом и тысячей гостей. Идеальные молодожёны под прикрытием. Им предстоит убедить в своих чувствах всех: подозреваемого магната, прессу, друг друга — и, возможно, самих себя. Вот только есть одна проблема: Рацио не играет. А Авантюрин никогда не забывает проигрышей

Ричард ужасно возмущен нелюдимым другом Ло, который по какой-то причине показательно игнорирует Ричарда.

Авантюрин человек зависимость — чтобы ощущать себя живым он должен сосредоточиться на *чем-то* и думать *об этом*, дышать *этим*, добиваться *этого*. Об стену расшибется, но достанет. Рацио человек грани — для него нет ничего важнее стабильной почвы под ногами. Ему необходимо знать свою *проблему* до мельчайших деталей, чтобы *изучить* её поведение, *разобраться* в ней и прийти к самому *оптимальному* решению. Вопрос остаётся открытым: кто и как первее осознает, что жить можно и по-другому?

Больше тёплых ванн и нудных книг Рацио любит только нетривиальные задачки. Он называет это вызовом самому себе и никогда не отступает перед трудностями. Авантюрин подходит под описание: он непредсказуемый, рисковый, многогранный и с головы до пят обёрнут в десяток слоёв лживых речей. Рацио крутит его механизмы в разные стороны, но не понимает, с чего начать. Док решает, что обязан перекроить всю схему и собрать Авантюрина заново. Рацио сможет. Рацио хочет. Рацио никому его не отдаст.