Видеть знакомое лицо после Афганистана оказалось волнительно: наконец рядом стоял человек, не желающий его смерти, не оценивающий, сколько за него дадут, и ничего не требующий взамен. Просто ассистент. Просто холодный голос посреди флешбэков из горячей пустыни.

Что делать, когда ваш босс из ненавистного превращается в горячо любимого? Сказка про реал.

Майк и Уилл начинают фальшивые отношения, чтобы насолить родителям Майка, но в итоге между ними возникает нечто большее. p.s.: полное описание в примечании, тк сюда не влезло

Семь лет назад Том Реддл уехал, разбив сердце юному Драко Малфою. Теперь он возвращается — не просто в Англию, а в кресло Министра Магии. По воле Люциуса именно Драко становится его секретарём — воплощение хаоса, богемы и хронического опоздания. Это мог бы быть второй шанс, если бы Том не оказался фанатиком работы, живущим по графику с девяти до пяти, с восьми до шести или двадцать четыре на семь.

В клетке боль Сэма не берет. Люцифер ищет другие способы.

К Иннидису – вельможе и скульптору – по ошибке привозят полумëртвого раба с шахты, истощëнного и изувеченного. Невольник находится в таком состоянии, что даже его возраст определить невозможно, а о его прошлом Иннидис и вовсе ничего не знает. Сострадание не позволяет вельможе бросить измождённого человека умирать. Он покупает раба и даёт ему приют в своём доме, не подозревая, что в прошлом невольника кроются кое-какие тайны и что милосердный поступок позже отразится на его собственной жизни.

Это история об учёном-омеге, который изобрёл препарат, позволяющий любому омеге решать, быть ему беременным или нет. Правительство, помешанное на контроле и деторождении, не должно узнать об этом веществе. Поэтому единственный способ - распространять лекарство подпольно, каждый день рискуя быть пойманным и преданным смерти. И где в этой жизни, полной тревог, найдётся место любви, от которой осталось одно название, а с плакатов картонно улыбаются лишь семьи с десятком детей?

— Ты бы не нарывался, малыш, — нежно пропел он мне на ухо. — Я ведь добреньким не всегда буду, и про боль не шучу. Ещё тявкнешь, руку оторву, усёк? — и так запястье вывернул, что слёзы из глаз брызнули. — Валяй. Ты ведь теперь хозяин, тебе всё можно. Он неожиданно меня выпустил: — Ничего, обломаем.