Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Он прошепчет ей о каждом своем действии

— Это была моя любимая сказка. Но потом я выросла и поняла, что это...так глупо. Она всё время бежала за ним босиком, когда он даже не подумал о ней, уйдя со Снежной Королевой. Он все эти годы о ней даже не вспоминал. И я не хочу быть глупой, как она. Я устала бежать за Каем. Я устала, — Гермиона ощутила, как тёплая слеза скатилась в угол её губы, и он проследил за ней холодным взглядом. Так он смотрит на соперников перед игрой в квиддич. Безразлично. Бездушно. Чёрство. — Пусть спасает себя сам.

На мгновение она почти расслабляется. Потому что эта война сломала Драко Малфоя, потому что он здесь не на своем месте, точно так же как и она, и — да, у него тоже есть шрамы. Даже больше, чем её. Ей становится интересно, смогут ли они однажды помериться размерами.

О том, как на Драко влияет сигаретный дым, игнорирование и запах Рождества.

Моя Гермиона Грейнджер. Моя жизнь. Мой смысл жизни. Моя карамельная любовь.

Что вы знаете о боли? Уверены, что ваши знания ничтожны. Вы никогда не испытывали ничего подобного. После смерти Дамблдора здесь все изменилось... новая жизнь, новые правила, новые люди... и новая школа. Школа боли. Но они пока не собираются отступать.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.