Золотая палата... Сжимающая его тело форма духа и медовые глаза, смотрящие прямо на него. В них нет страха. Только сила. Уверенность, не присущая слабакам, с которыми он терпеть не может иметь дело. Он не может забыть эти глаза, возникающие перед ним во снах каждую ночь.

он был зависим. чем? всей ей. От одного ее движения, он сходил с ума.

Каждое созвездие в небе рассказывает чью-то историю, будущую судьбу. Когда у него есть общие звезды с другим, то пути людей пересекаются навсегда, и невозможно избежать любви с этим человеком. Они становятся соулмейтами, связанными судьбой. Или же au, в которой самая большая заноза для Фатуи оказывается соулмейтом Чайльда, а тот готов на все, чтобы предотвратить любые отношения между ними.

В ту ночь она позволила себе больше, чем могла: дорожку по его телу из нежных поцелуев, которые жгучими прикосновениями отдавались внутри него, исследование его старых шрамов, уже давно не болящих, но напоминавших о смутных событиях, которые он не сможет забыть, засосы, которые будут кричать об их близости друг с другом, видеть его слёзы, которые не видел, кажется, почти никто, смотреть в его глаза, которые безостановочно не отрывали своего взора от ее нагого тела. От неё одной.

...ее пугали слова того фатуевца: "...очень скоро диафрагма также расслабится, и ты не сможешь сделать вдох. Перестанешь дышать. И умрешь. Насовсем." Может ли то, что с легкостью лишает жизни человека, убить Адепта?...

– Кажется, ты тоже не хочешь быть здесь, – ответ отыскать было не сложно. – Не хочу. Она посмотрела на мокрые, слипшиеся волосы. Они больше не торчали в разные стороны. Под дождём прядки попросту прилипли к мужскому лицу, позволяя каплям стекать с них прямо к подбородку вниз. Это… давило холодом. Почему-то, на какое-то мгновение, Люмин стало некомфортно. Пришлось сделать ответный благодарный жест. Ну почти. Она мазнула кончиком лезвия по изящной шее и закатила глаза.