Поймать в свои ладони звезду — нетрудно. Трудно сделать так, чтобы звезда не погасла в твоих руках.

Никита уже не первый год прикован к инвалидному креслу. Авария перечеркнула его жизненные перспективы, навсегда отрезав реальность от недостижимой мечты. И все же, есть люди и чувства, ради которых он открывает по утрам глаза. То ли дело Александр - деньги и власть входят в комплект с его фамилией, а любые прихоти возводятся в ранг законов.

— Давай, будем друзьями? — Ну, конечно, давай. — Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня целовать. — Будем друзьями. Раз, два и по домам. — И от этого бреда мы сойдем с ума. © Нервы

10 лет союза - это много или мало? Иногда достаточно одной минуты, а иногда и жизни мало

Влад запустил свободную руку в его волосы. Надавил на затылок, вынуждая приблизить лицо и, глядя прямо в его ставшие огромными глаза, зашептал, почти касаясь губами его губ: - Когда твой дружок тебе надоест, приходи ко мне. - Мне не нужны любовники на пятнадцать минут, прости, - Никита вдруг подался вперед, словно собираясь поцеловать Влада, а потом резко оттолкнул его.

Макс подпевал, сам того не понимая, зная чётко теперь только то, что он ему нужен, очень нужен, такой, как есть — в вытраханных кроссах, в совсем не специально и некрасиво рванных джинсах, курящим две за раз, с той телкой в анамнезе и печалью во взгляде. И это не для фотосета, не для искусства в целом, творчества в частности и тем более не для публики, потому что слишком личное. Отличная обложка от zateewa https://sun9-52.userapi.com/CEV7TKe_rCmzcSWVXQpb3u1mvFtTXXkCR4JclQ/PSGt_7fD3C4.jpg

Не случившаяся любовь, не состоявшиеся любовники. А теперь между ними одна ночь, тысячи фанатов и разные континенты. "...Телефон в кармане. И такое впечатление, будто он жжется даже через мягкую плотную ткань домашних штанов. Хочется. Отчаянно хочется увидеть его снова. Снова обнять, целовать самые восхитительные губы на свете, любить его хочется, со всей силой и отчаянностью, на которую Влад только способен..."

Испытывал ли я жалость? Я мог жалеть мальчика, у которого забрали невинность и детство. Я мог сопереживать подростку, который подвергся жестокому насилию и выжил. Я мог посочувствовать парню, который не верил в любовь. И я не мог не восхищаться мужчиной, в которого он превратился, создавая себя из осколков разбитой жизни. Единственное, чего я не мог сделать - так это найти слов, чтобы донести до него то, что чувствую. Горло сжало болезненным спазмом. Я молча пил свой кофе...