Все в больнице были уверены, что Роудс и Холстед – настоящие враги, очень эмоционально обсуждающие лечение пациентов. Только после отпуска всё изменилось, поэтому Уилл готовился к тому, что скоро новая информация достигнет и его отделения.

— Кажется, я опоздал на свидание. — Кажется, ты - идиот, Роудс.

— Сегодня все только и говорят, что Доктор Роудс свалит работать в Майо. — Нет, Уилл, ты... Ты не должен был узнать об этом от посторонних людей. — Посторонних? А ничего, что даже посторонние знали о твоих планах, но не я.

Если бы Уилл придал большее значение аккуратно сложенной бумаге, мелькающей в рюкзаке Коннора, то сейчас бы не сидел в пустой ординаторской. Теперь всё перечёркивалось. Уиллу было страшно. Страшно оказаться без Коннора.

Напрягшись, Коннор обнял Уилла, утыкаясь ему в шею, некоторое время не говоря ни слова. Чувствуя тёплые руки, обнявшие его в ответ, Коннор немного расслабился. — Знаешь, я рад, что это был не ты.

— Ты точно уверен, что именно сегодня будет удачно всё рассказать Джею? — Доктор Роудс волнуется?

— Плохой день? Даже в темноте Уилл увидел слабый кивок, подтверждающий его догадку. За полгода он несколько раз подлавливал Коннора в подобном рассыпанном состоянии, всегда собирая его по частям самым нужным способом, который так необходим был Роудсу – просто находясь рядом с ним.

Повернувшись к общему столу, Уилл заметил кофе, который всегда приносил ему Коннор, если заканчивал раньше мужчины. Взяв в руку ещё горячий стаканчик, он слегка улыбнулся, будто шестым чувством ощутив, как необходимо догнать Коннора и увидеть в его глазах, что всё хорошо.

Тридцатишестичасовые смены, короткие передышки на неудобных диванчиках ординаторской и длинные операции, когда руки и спина постоянно были в напряжении; неудивительно, что Коннор стал ходить на массаж каждый месяц. Но сейчас, этим утром, до следующего приема было еще около двух недель, а Уилл был здесь, – Уилл разбирался в человеческом теле, и, как Коннор уже успел выяснить, имел волшебные руки не только, когда дело касалось диагноза… Но и его тела.

Как Уилл оказался в этой палате, он уже не помнил; да, это и не казалось важным в тот момент. А вот горячее тело Коннора, прижавшее его к стене, руки, залезшие под его красную форму и нагло задравшие ее до груди, его губы, заткнувшие его, попытавшегося возмутиться, стали очень важны в тот момент, когда за ними захлопнулась дверь. Или история о том, как легко проморгать собственные отношения.