— Грейнджер? Грейнджер! Грейнджер, посмотри на меня! Только после того как Гермиона поняла, что чьи-то ласковые руки держали лицо и немного встряхивали, она высвободилась из водопада мыслей и подняла голову. Девушка увидела серые омуты, которые с беспокойством осматривали её, будто пытаясь найти какие-то повреждения. Или убедиться, что у неё не начнётся истерика.

Гермиона провалилась в это слишком резко, слишком быстро. Она не успела ничего понять. И только в один момент она увидела свой собственный кошмар, который самолично приручила. Кошмар, который стал её необходимостью и... счастьем?

— Конечно! — скривился Малфой. — Декан Гриффиндора всегда оправдывает своих львят. — Как будто декан Слизерина не оправдывает своих змеёнышей! — парировала Гермиона. — Сними баллы! Это воспитательный момент. Я сняла со своего факультета, хотя уверена, что это… не совсем справедливо. Но драка должна быть соответственно оценена. Разве ты так не считаешь? — Твои начали, им и отвечать.

— Хотела унизить меня? — злобная усмешка отражается на его бледном лице. — Нельзя унизить тебя больше, чем ты уже унизил себя сам. — Завались, Грейнджер, — он снова переходит на рык. Это какие-то стадии раздражения? Если так, то Малфой явно на грани. На грани убийства, судя по всему. — Грейнджер? — передразнивает его, параллельно стараясь выстроить цепочку дальнейшего развития событий. Но это практически невозможно. Потому что Малфой — чертов псих. — А как же «грязнокровка»?

Драко думает о ней, когда взращённые внутри рассудка бесы кричат о безумии. Ведь именно в Грейнджер и заключено оно - безобразно сильное и животное желание. И единственное спасение - утолить его.

У каждого человека есть истинная пара, которая определяется интересным образом - при прикосновении двух людей у них возникает маленькая красная родинка на теле, причем в одном и том же месте. Проблема в том, что она проявляется только с 16 лет. По крайней мере, она об этом читала. Странно, что у нее она так и не появилась.