Приняв сторону дяди, Лань Ванцзи винил себя в распущенности, в слабоволии, в порочности, коих никогда не проявлял, но кои таились в нем, как голодные псы, готовые в любой момент сорваться с прочной алмазной цепи и разорвать его душу на части. Он старался не допустить этого. Прикладывал все усилия. Нужно сказать, ему это блестяще удавалось до тех пор, пока порог Облачных Глубин не переступила нога Вэй Усяня.