— Я надеюсь, что ты кончила, Кирюх, — слеза скатывается по щеке.

—Я сидела в одиночестве, в депрессии, это больно пиздец, Кирюх. Я похудела, знаешь, в моей крови столько химии, руки трясутся постоянно…хахах иронично да, прям как в нашу первую встречу. Я знаю, ты никогда не простишь мои грехи, но и я тебя не прощу за твой поступок, хоть я и способна дышать только тобой. Я тебя забыть не могла, я обнимала тебя во сне каждый раз, ну или когда галюны были хаха, но я никогда не забывала твои прикосновения. А ты так поступила, зачем? —Прости…прости меня, Виль.

— Не сдохни тут в первый же день, мажорка. Она не сдохла. И это была её первая ошибка.

Каждый раз, сталкиваясь в одной комнате с Шайбаковой, каждый раз, глядя на её шею, Вике вспоминается та самая грязная ночь. Но лучше отказаться от этих мыслей и презирать себя за них, чтобы в будущем не жалеть. Всё-таки Адельке нравилась каждая вторая: и на Катю заглядывается, и при всех с Сашей флиртует, но наедине остаётся только с Викой, оставляя той маленькую и безнадёжную надежду.

Один раз — случайность. Два — совпадение. Но три — это уже закономерность. Жизнь, в общем-то, цикличная штука.

- Адель, ну правда, ты можешь любую охмурить. Даже ее. - Охмурить? - Макс, который уже выходил из мужской раздевалки, услышал последние слова. - О, это идея! Адель, а слабо? Говорят, она вообще на парней не ведется. Если ты сможешь вскружить голову этой «механике», то я... я угощаю всех пивом.

— Номер карты?, — заставляет старосту поднять взгляд, — Я переведу. Вика чуть моргает, будто совсем не понимает суть сказанных слов, а потом бегло отвечает: — Я не беру деньгами. Адель хмурит тёмные брови и губы тянет в усмешке: — А чем же? Но становится совсем не смешно, когда Николаева совершенно серьёзно отвечает: — Натурой.