«Такое поведение свойственно всем шестнадцатилетним подросткам, — подумал Гарри. — Что же тогда пошло не так с Томом?»

Одним прекрасным днём Дурсли теряют терпение и отправляют маленького Гарри в приют, не подозревая, что этим оказывают услугу магическому миру и одному маленькому магу в том числе. Взросление, дружба и выбор жизненного пути.

Конец 5-го курса, битва в Министерстве Магии. Гарри по причине несчастного случая попадает прошлое и приобретает свое 12 летнее тело. Он очутился в доме на площади Гриммо 12 и встречает семью Блэков. Те решают взять его под свою опеку. Гарри, теперь Таний Ригель Блэк растет со своими названными братьями Регулусом и Сириусом, поступает на первый курс в Хогвартс. Он меняет свои приоритеты и его главная цель возвышение семьи Блэков, защита младших братьев и бегство от потенциальных партнёров.

Роулинг однажды сказала: «Если бы Меропа выжила и вырастила Волдеморта, он бы оказался совсем другим, возможно более хорошим человеком». Но насколько другим? И насколько другим был бы Гарри, если бы у него была жизнь, в которой никто не ожидает от него спасения мира? Что изменилось бы, если бы его комплекс героя остался нетронутым, но таким поглощающим и искажённо-тёмным, что ему пришлось бы пойти на отчаянные средства, чтобы скрыть его?

В магическом мире к омегам-мужчинам особое отношение. Никто не ущемляет их прав, омег холят и лелеют. Никто не посмеет навредить им, иначе магия такой откат даст, что лучше самому «заавадиться». И тут Воландеморт выясняет, что Поттер — омега. Как дальше быть?

Гарри Поттер отказался оставить хоркрукс Волдеморта на Кингс-кросс. Но, может, стоило все-таки послушаться Дамблдора? Тогда Гарри не оказался бы в 1943 году, не привлек бы внимание Тома Риддла и, возможно, и дальше жил бы с убеждением, что победил истинное, беспримесное зло.

Проходя мимо аптеки Том заглянул в витрину и его взгляд упал на маленькую фигурку, после чего его ноги автоматически остановились. В теплом освещении, на полу возле двери, сидел ребенок. Пухлые, румяные щеки были надуты от недовольства. Большие изумрудные глаза блестели от злых слез, а волосы ребенка были растрепаны. На вид ему было около двух лет или около того. При виде этого в груди у Тома странно защемило и он тщетно попытался подавить волну жадности и собственничества.