Курящий

Сероватые кольца дыма поочередно вылетали изо рта. Гадость. Приятная гадость. Немного кружащуюся картинку в глазах дополнял горьковатый, обжигающий язык, вкус. К курению Костика приучили его отцы – арестанты, которых ссылали на Урал для строительства нового городка и работы на заводе. Не сказать, что мальчику прям нравилось курить, но иногда так хотелось почувствовать себя взрослым, да и приятное головокружение после табака… оно такое... притягательное, что ли. Такое, что хочется опять это ощутить. Ещё один затяг. И опять все плывет, двоится, а потом сливается обратно. Занятно. Костя усмехается и замечает, что от его детской самокрутки остался только маленький хвостик, тянется в карман за новой. Упала, собака. Пытаясь поднять сигарку с земли, Костик сам плюхается за ней, оставаясь лежать на траве. Недолго повозившись, мальчик всё-таки находит потеряшку и так же лежа, поджигает её. Затяг. Колечки, уходящие в розоватое вечернее небо, плывущее поле перед глазами, ветерок, колышащий его двухцветные волосы. Хорошо. Костя любил такие вечера, в одиночестве на поле, среди цветов, насекомых, их опыляющих, и своих мыслей. Хотя свои мысли город не особо любил, часто там что-то странное было. - И лишнее, - добавил про себя мальчик. На этом фоне идея с сигаретами выглядела не так уж плохо, табачный дым отлично выживал то самое “лишнее”. - Катюх! - но как раз это “лишнее” превосходно появлялось опять. Из-за угла деревянного покосившегося домика вдалеке, показалась тощая фигура темноволосого мальчишки с венком на голове, которая стремительно приближалась. - Катюх, смотри, что мне Анюта подарила, - Юрка, святясь от счастья, срывает украшение с головы и гордо демонстрирует его другу. В венке сидят самые обычные полёвки , но смотря на Юрца, понимаешь, этот веночек – нечто особенное. От него так и прет волнением, а улыбается он так, что щас треснет. Аж до искорок в глазах. - Баской, - хрипит Костя, поднимаясь с травы на локтях. Кашляет, протягивая руки к подарку, – Аня, говоришь, подарила? - Ага! Я с Данисом иду, значит, смотрю в поле, а она там одна сидит! Одна! Ну я к ней подхожу, а она венок плетет, ну мы с ней разговорились, а потом вот! – мальчик выхватывает из рук друга трофей и помахивает им у его лица, - ну не прелесть ли?! Юрка сияет, Костя улыбается в ответ, хоть и чувствует странный укол ревности, и снова заходится кашлем. И тут Юра почему-то тускнеет. - Кать, ты опять курил? – спрашивает он то ли с заботой, то ли с отвращением смотря на друга. - Если только немного, - пытается оправдаться Костя. Юрка падает рядом на траву недовольно косясь на товарища. Хватает Уралова за край рубахи и резко дергает ткань к своему носу. - Фу! Да ты весь этим табаком провонял, - морщится мальчик и отворачивается И что вот на это отвечать? Юре говорить легко, у него из производств мыло да чай. Костик недовольно фыркнул. Тот не рождался из завода, так откуда ему знать, что такое курение и вообще… - Прости, - свесив голову извиняется Костя. Непонятно перед кем, но ему стыдно. - Ага, а ещё че, - всё ещё дуется Юрка, - будь я на твоем месте, давно бы столице всё высказал. Костя не отвечает. Он просто подползает ближе и садится совсем рядом с товарищем. - Серьезно, Кать, - резко поворачивается мальчик, смотря другу в глаза, - тебе прям настолько это нравится? Костик тушуется. Непонятно, то ли от вопроса, то ли от карих глаз смотрящих прямо в душу. В них читается злость, непонимание и серьезность. Темные брови сдвинуты к переносице, губы поджаты, жесткие волосы взъерошены, нелепые веснушки, похожие на звезды, но вместе с этим Юрка такой… обаятельный. Такой, что хочется на него смотреть не отрываясь, закопаться рукой в черноту локонов, прижаться к холодной щеке и.. - Юр.. ты такой красивый… - Костя завороженно смотрит на него, как на произведение искусства, - я бы тебя нарисовал.. хочешь? - Чё? – на щеках мальчишки вспыхивает румянец и заправляет непослушную прядку за ухо. Костя расплывается в теплой улыбке и откидывается назад на траву, закидывая руки за голову, - да так… ничего. - кхм.. - Юра сконфужено устраивается рядом и устремляет глаза ввысь. Некоторое время они лежат молча. Долго лежат. Ярко-рыжее солнце скатывается за горизонт, напоследок озаряя небо яркой вспышкой. Седеющие колосья шелестят на ветру, а, утяжелённые весом своих рогов, жуки-олени неприлично громко жужжат, вторя уже уставшим сверчкам. Земля, уже прохладная, отходит от зноя уральского августа. На небе проявляются звезды. А они всё лежат. Костя думает. Юра рядом. Костя думает, что Юра красивый, Костя думает, что Юра – хороший друг. - Юра.. – шепчет Костя – знаешь, я брошу курить.. обязательно брошу. Юрка в ответ одобрительно ёрзает и поднимает вопросительный взгляд на друга. - Но тогда, - продолжает мальчик, - я хочу, чтоб моей самокруткой был ты, - говорит и зажмуривается. Юрка заливается хохотом. Резким, озорным, звонким. Костя тоже, но он смеется мягко, заливисто, как соловей. Затяг.