Ещё одна маленькая шалость...

— Кушайте хорошо, — наставлял Джей, завязывая шарфики мальчишкам и одевая на них тёплые шапочки. — Да, папа, — проговорили в один голос мальчики, улыбаясь и покорно подставляясь под одевающие их руки. — Слушайтесь дедушек, — добавил Майкл, строго, но с лёгкой улыбкой посмотрев на них. — Хорошо, отец, — вновь ответили хором. — Если что-то случится сразу пишите и звоните, — Джей взволнованно поцеловал их обоих в щёчки и носики, крепко обняв каждого. — Пааап, — закатил глаза омежка, который был старше своего брата-близнеца альфы всего на семь минут. — Мы же не навсегда уезжаем, — улыбнулся альфочка и крепко обнял папу, пытаясь его успокоить. Они прекрасно знали, как сильно может нервничать их папочка, даже из-за любой ерунды. — Две недели всего, — добавил омежка и тоже ещё раз обнял папу, стараясь того успокоить. — Я уже переживаю. Будьте аккуратны. Далеко не уходите, с незнакомцами не разговаривайте... — Где там в глуши незнакомцы? — усмехнулся омежка. — В лес не убегайте! — строго продолжил Джей, подавая мальчишкам небольшие рюкзачки. — Будьте рядом со взрослыми. Если куда-то, то только с дедулями! Одни не гуляйте и ночью не убегайте! Да и вообще не убегайте! — Хорошо, пап. — Мы тебя услышали. — Я уже переживаю, — с волнением произнёс Джей, вновь целуя своих любимых сынишек. — Не волнуйся, тебе сейчас нельзя нервничать, — Майкл обнял мужа со спины, поглаживая его уже заметный, округлившийся животик. — Вот-вот, — поддержал омежка. — Мы будем послушными, — добавил альфочка, сияя своими честными, невинными синими глазками. — Очень-очень послушными. — Очень при очень. — Никуда не убежим. — Ни с кем не заговорим. — Будем только с дедушками, — продолжали друг за другом, с каждым словом всё больше успокаивая нервничающего папу. — И звонить будем, — пообещал альфочка и в последний раз обнял папу. — И скучать тоже будем, — прошептал Джею на ухо, заставив последнего растрогаться. — Вы мои самые-самые любимые мальчики, будьте осторожны, — последний раз поцеловав своих шестилетних сыновей в макушки, Джей обнял Майкла, как бы ища успокоения и поддержки. — Не заставляйте нервничать своего папу, ему сейчас это не нужно, будьте умницами, — добавил Майкл, потрепав сыновей по макушкам и сбив шапки. — Мы поняли, — ответили вместе, поправив шапочки, и взялись за руки, улыбнувшись. — Ну, мы тогда пойдём, если вы уже закончили столь трогательное прощание, — улыбнулся о-дедушка, папа Джея, хватая мальчишек за ручки. — Если что-то случится — звони, — попросил Джей, оторвавшись от мужа и поцеловав своего папу в щёку. — Обязательно. Мы пойдём, — и они начали спускаться по лестнице вприпрыжку, весело смеясь. Джей, понаблюдав за ними, пока те не скроются, закрыл дверь, тяжело вздохнув и прислонившись к двери в какой-то тоске. — Ну ты чего? — ласково спросил Майкл, подойдя поближе и обняв любимого. — Сам же хотел, чтобы они побыстрее уехали. — И всё равно переживаю, — тихо ответил омега, прижавшись к своему мужу. — Сейчас все твои переживания отойдут на второй план, — томно протянул альфа, мягко целуя своего омегу в нежную шейку. — Так сильно хочу тебя. — Я тоже, — прошептал в ответ, открывая шею, подставляясь под ленивые, мягкие поцелуи. — Хочу тебя съесть, — мурлыкнул Майкл куда-то в шею, начиная её облизывать и аккуратно покусывать, захватывая зубами молочную кожу, но не оставляя следов. — А я хочу, чтобы ты меня съел, — еле ответил Джей, обхватывая шею мужа руками и ещё сильнее оттягивая голову в сторону, наслаждаясь неспешными, такими осторожными поцелуями. — Тебе нужно подготовиться? — спросил Майкл, остановив свои ласки. — Я кое-как сделал клизму, — Джей слегка покраснел и продолжил: — Но не успел вычистить себя. — Давай помогу, — Майкл повёл несопротивляющегося омегу в ванную, который вдруг впал в ступор около её дверей. — Мне будет неловко, — честно признался он, не смея смотреть на мужа, боясь смутиться ещё больше. — Не волнуйся так. Мы столько лет вместе, всё будет хорошо, тебе нечего стесняться. Что я там, как врач, не видел? — улыбнулся альфа, целуя любимого в пунцовую щёчку. — И не только, как врач. Пошли. Смелее. Джей, ведомый за руку, покорно зашёл в ванную, прикрыв за собой дверь. — Ты сходил в туалет? — поинтересовался альфа, ища перчатки. — Не успел, — ещё больше смутился омега. — Тогда я пойду поищу перчатки, а ты пока спокойно сходи в туалет. И не волнуйся, я не зайду, пока ты не закончишь. Джей лишь кивнул на слова Майкла. Тот улыбнулся и вышел, оставив омегу одного. Через пять минут альфа вернулся, застав своего мужа полностью готовым. — Всё хорошо? — немного обеспокоенно спросил он, обнимая омегу. — Да, — тихо ответил тот, прижавшись к своему любимому всем телом, мелко подрагивая и тяжело дыша. — Не волнуйся, всё пройдёт хорошо. Я буду очень аккуратен, — Майкл отстранился от омеги, надевая прозрачные перчатки. — Тебе я доверяю как никому другому, — с лёгкой улыбкой произнёс Джей. — Тогда сейчас я помогу тебе раздеться и залезть в ванную, а ты примешь нужную позу, понял? — Да. — Иди тогда сюда. Джей подошёл ближе к альфе, поднимая руки. Тот помог снять большого размера футболку, откинув в сторону. После Майкл принялся за штаны, также осторожно снимая их с омеги, придерживая его за руку. — Вот так, — подбадривал он мужа, помогая тому поставить сначала одну ногу на дно ванной, а после и вторую. — Молодец. Обопрись теперь о стену, наклонись и расставь ножки как сможешь. Джей кивнул, облокотившись ладонями на стену ванной, прогнувшись в спине, тем самым выпятив свою круглую попку и расставив в стороны ножки. — Какой ты у меня молодец, — Майкл оставил поцелуй на ягодице любимого, поощряя, после чего взял смазку и открыл, выдавив на пальцы лубрикант. Джей слегка покраснел, улыбнувшись такой незатейливой ласке и похвале. — Милый, у меня нос чешется, — позвал мужа Джей, морщась, после чего чихнул. — Сейчас, — альфа размазал смазку по розовому колечку мышц и вышел из ванной, вернувшись через пару секунд с резинкой. — Погоди немного, — он наполовину забрался в ванную, собирая теперь не такие уж и длинные волосы омеги в хвост, чтобы те не мешали, и почесал носик. — Так лучше? — спросил он, чмокнув Джея в щёку. — Да. — Тогда продолжим. Майкл вновь встал позади Джея, массируя плотно сжатую дырочку большим пальцем, пока не проникая внутрь. — Как давно мы с тобой не занимались полноценным сексом? — спросил альфа, продолжая массировать чуть-чуть покрасневшую дырочку. — Месяца три, наверное, — глухо ответил Джей, закусив губу. Рано стонать, у него ещё будет полно времени. — Ты там наверняка такой узкий, — сглотнув, пробормотал Майкл, всё ещё массируя вход в тело любимого. — Боюсь придется потратить достаточно времени, чтобы тебя хорошенько растянуть. — Мы вроде никуда и не торопимся, — отозвался Джей, начиная вилять своей попкой. — Ну чего же ты ждёшь, Майкл? Особого приглашения? — Возможно, — игриво ответил альфа, выдавив ещё немного смазки. — Так войди уже в меня, терпеть сил нет, — провокационно двинув бёдрами, Джей ещё больше раззадорил альфу, заставив того наконец-то приступить к растяжке. — Как скажешь, дорогой, — и медленно, понемногу растягивая тугие стенки в стороны, Майкл вошёл в омегу одним пальцем, начиная осторожно двигать им взад и вперёд, смазывая внутри смазкой для лучшего скольжения. Сегодня он её не жалел. Аккуратно вынув палец, он вновь нанёс лубрикант и снова вошёл внутрь, но уже легче. — Тебе не больно? — поинтересовался самочувствием любимого, начиная совершать круговые движения и немного сгибать палец. — Пока терпимо, — отозвался омега, крепче вцепляясь пальчиками в плитку, сдувая с лица выбившуюся из хвоста прядку волос. — Будет больно — говори, — попросил Майкл, снова вынув палец, добавив смазки и войдя уже двумя также медленно и осторожно, как в первый заход. — Хорошо. Продолжая неспешно растягивать любимого мужа, второй рукой альфа чуть-чуть оттягивал края ануса для большего удобства, слегка оглаживая голую ягодицу. — Пока хорошо? — Да, продолжай. И Майкл продолжил. Постепенно растягивая тугие стенки, альфа входил пальцами глубже, но пока не доставал до простаты. Вместе с растяжкой он очищал задний проход, время от времени вынимая пальцы и смывая оставшиеся частички кала. Джею было стыдно, и он краснел, понимая что сейчас видит Майкл, в то время как сам альфа спокойно проделывал эту процедуру без какого-либо отвращения. Он же врач, и не такое видел. Через время он добавил и третий, скользя ими внутри горячего нутра, заставляя ноги омеги подкашиваться, а коленки дрожать. Когда четыре пальца свободно входили и выходили, Майкл понял, что Джей готов. Аккуратно вынув пальцы, он большими пальцами развёл края расширившегося ануса, с удовольствием наблюдая, как потихоньку вытекает смазка, а розовая, растянутая дырочка соблазнительно поблескивает, немного сужаясь. Поднявшись во весь рост, Майкл, сняв перчатку с одной руки, положил её на бедро, крепко его захватывая, пока средним пальцем второй, покружив около входа, начал медленно входить внутрь, продвигаясь всё глубже и глубже. — М-майкл, — голос Джея задрожал, а сам он сжался, кусая свои губы. — Тише, — успокаивающе поцеловав выступившие лопатки, Майкл зашёл пальцем ещё глубже, погружая его полностью внутрь. — П-подожди... Мгх. — Больно? — спросил он, приостановившись. — Странно. Непонятно. — Сейчас будет лучше, расслабься, иначе ты мне палец оторвешь, — альфа рассмеялся и омега расслабился, пропуская палец так глубоко, как только смог. — Умничка, — поцеловав выступающие позвонки, Майкл стал потихоньку двигать пальцем, ища заветную точку удовольствия. — А-аах! — вскрикнул Джей, сильно сжав анус. — Боже... — Нашёл, — удовлетворённо заметил Майкл, ощущая подушечкой пальца небольшой бугорок. Вновь надавив на него, он заставил ноги омеги подкоситься. Пришлось обхватить за талию, прижав к себе покрепче, чтобы тот не упал. Джей начал громко несдержанно стонать, насаживаясь на палец и прося большего. — Не торопись, — приостановил его Майкл, тем не менее продолжая стимулировать простату, сводя с ума Джея, который начал подвывать, вцепившись в сильную руку альфы, оставляя полосы от ногтей. — Майкл... Пожалуйста... Ммм... Агх, чёрт, — омега не мог выдать ни одной связной мысли. Всё что он мог, это насаживаться на палец сильнее, всё крепче держась, и подмахивать бёдрами, скуля и захлебываясь слюной. — Тише, — альфа поцеловал мужа в шею, успокаивая и расслабляя. После пошли беспорядочные поцелуи по всей длине нежной шейки и плечам. Палец Майкл приостановил, но, успокоив своего омежку и зацеловав его, вновь начал им двигать, с каждым заходом разгоняясь всё быстрее, яростно стимулируя простату. Тугие горячие стенки с каждым толчком сильнее и сильнее сжимали палец, но альфу это не останавливало. Он хотел довести своего возлюбленного до невероятного оргазма. — Майкл! Ммм... Майк! Ост... Остановиииииись... Ахх...ммм... Не могу... Не могу, — продолжал шептать что-то неразборчивое. К просьбам и мольбам прибавились ещё слова, только их разобрать не получилось. — Осталось немного, — прошептал он Джею на ухо, на бешеной скорости входя в распаленное нутро омеги, буквально трахая того пальцем. — Ах! — закричал омега. Всё тело прошибло судорогой. Внутри наливался узел, готовый вот-вот взорваться. — Я сейчас... Я сейчас... Почти... — договорить он не успел, заходясь невероятно сильным оргазмом. Глаза закатились, а ноги окончательно подкосились; все конечности ослабли. Семя оросило круглый животик, анус сильно пульсировал, засасывая палец, не давая тому выйти. Тело Джея задрожало, а мышцы подернулись, всё ещё находясь в напряжённом состоянии, но потихоньку ослабевая. Подхватив на руки растекшегося лужицей Джея, Майкл замотал его в большое махровое полотенце, оставив свободной только голову, и понёс своего малыша в комнату, осторожно положив на кровать и давая время прийти в себя. Пока альфа выкидывал перчатки и мылся сам, омега согрелся и вылез из полотенца, отложив то в сторону, не зная, какую позу принять. Последний раз, когда они занимались любовью, у Джея ещё не было живота, а сейчас животик был довольно большим и округлившимся, седьмой месяц всё же. Решив дождаться любимого мужа, омега лёг на простыни боком, поджав колени к животу, после чего прикрыл глаза, поглаживая левой рукой животик. Через несколько минут вернулся Майкл, не желая морозить своё золото, которое, свернувшись в позу эмбриона, мирно посапывало. Так решил альфа. Но подойдя ближе, он заметил движения левой руки и понял, что Джей его ждал. — Ты не устал? Может отложим? — тихо спросил он, улыбаясь, и присел на кровать рядом с любимым омегой, убирая с лица и шеи растрепавшиеся, немного влажные волосы. — Нет, всё в порядке. Я очень ждал этого дня, — легко улыбнулся Джей и протянул руки Майклу, желая обхватить того за шею и прильнуть к нему всем телом. Майкл же, поняв порывы мужа, осторожно приподнял его, держа руками поясницу, давая омежке возможность крепко обвить свою шею руками. Также неспешно и аккуратно посадив Джея на свои бёдра, альфа, продолжая сидеть, вытянул ноги, слегка согнув их в коленях. Джей плотно прижался к нему, оставляя место для животика, и обхватил ножками спину и бёдра любимого, положив голову на плечо. — Нежно? — единственное слово, слетевшее с уст альфы. — Нежно, — вторил ему омега, подняв лицо, находясь очень близко к лицу любимого. Они соприкасались носами, немного потеревшись ими и растянув губы в улыбке. Оторвать глаза друг от друга было неимоверно сложно, и некоторое время было проведено в тишине за любованием друг друга. Они рассматривали каждую морщинку своей половинки, каждый волосок; Джей нежно водил пальчиками по лбу с правой стороны, где находилась небольшая родинка, Майкл же любовался полуприкрытыми глазками мужа, наблюдая за еле заметным трепетанием ресниц. Они оба сгорали в огне любви, не зная что сказать и как выразить то, что чувствовал каждый. Но это и не нужно было. Их действия говорили за них больше, чем смогли бы сказать губы: нежные прикосновения, быстро бьющиеся в унисон сердца, одно дыхание на двоих, некий трепет, поднимающий внутри лавину чувств, которые они испытывали друг к другу, преданный взгляд лучистых и золотых глаз, который они не могли отвести друг от друга, любые мелочи, которые они так любили и которыми дорожили. Почти двадцать лет вместе, но они всё такие же влюблённые, как в первый день их знакомства. Казалось, они проживут всю жизнь, дорожа друг другом, полностью сгорая в этом огне любви, заботы, преданности и взаимопонимании. Ни что не могло разрушить такую сильную любовь, кипящую в каждом из них, благодаря которой они дышали, расцветали, росли, благодаря которой жили. Легко коснувшись губ Джея в нежном, томительном и неспешном поцелуе, Майкл постепенно проводил руками по спине, щекотными движениями выписывая круги и узоры, и опускался ниже, дойдя до ягодиц. Немного помассировав их и помяв в ладонях, вызвав тихий стон Джея, он развёл упругие половинки в стороны, пройдясь двумя пальцами по влажной ложбинке, задевая анус, успевший немного сжаться. Джей вновь тихо выдохнул в губы, положив ладони на щёки своего любимого, продолжая мягко сминать родные губы и поглаживая большими пальцами рук скулы. Майкл, также трепетно и тепло отвечая на столь невинные, лёгкие поцелуи, продолжал массировать ягодицы, разводя их в стороны и проходясь пальцами по сжатому колечку мышц, лаская его. Медленно целуясь, вкладывая в поцелуй все свои чувства, они ласкали руками тела друг друга, постанывая от удовольствия. Майкл наслаждался бархатной, невероятно мягкой и упругой кожей, оглаживая всё тело любимого, не забывая про животик, уделяя ему отдельное внимание: он проходился по нему пальцами, щекоча кожу, аккуратно ласкал пупок, проводя пальцами по нему и вокруг него, оглаживал ладонями, даря тепло и ощущение защиты. Джей терял голову от сильных мускулистых рук, напрягшихся от трепетных ласок, от крепкой волосатой груди, проходясь по ней пальчиками, легонько щипая волоски, скручивая их в колечки, играясь с ними, от твердых кубиков пресса, которые он обводил, лаская. Оба сходили с ума друг от друга, не желая никогда отпускать. Казалось, что они и за всю жизнь не смогут насытиться друг другом. Хотелось дарить любовь, показать как сильно они не могут друг без друга, как сильно нуждаются друг в друге. Хотелось чувствовать ту отдачу, которую сами давали, чувствуя и ощущая, как сильно их любят и как сильно они нужны своей половинке. Прервав столь сладкий, такой нужный сейчас, как воздух, поцелуй, Майкл бережно положил Джея на спину, проходясь лёгкими поцелуями по шее, оставляя едва заметный влажный след, по плечам, косточкам ключиц, игриво их прикусывая, не делая больно, лишь распаляя ещё больше. Дойдя до не до конца сформировавшейся груди, в которой пока особо не было молока, Майкл прильнул к соскам в мягкой, тёплой ласке, посасывая каждый из них. Джей стал тихо постанывать, запустив одну ладонь в шелковистые волосы мужа, поглаживая и одобряя его действия, говоря тем самым, что всё хорошо и он может продолжать. Подняв взгляд на любимого мужа, Майкл, преданно, со всей любовью заглядывая в глаза, неспешно прошёлся дорожкой из нежных, чувственных поцелуев вдоль всего живота, мягко оглаживая бока. Джей пристально наблюдал за такой трепетной лаской, не в силах оторвать взгляд от глаз Майкла, говоривших за него больше, чем все ненужные слова. То, как он бережно, с заботой оглаживал животик, боясь навредить, целовал его, прислонялся к нему лбом, преданно тёрся щекой, прикладывал уши, то одно то другое, пытаясь что-то услышать или почувствовать, заставляло Джея едва сдерживать слёзы. Картина была настолько трогательной, что он не выдержал и небольшие слезинки покатились по его щекам, а на губах расцвела лёгкая улыбка. Майкл всегда бережно и с любовью относился к детям, зарождавшимся внутри него, боясь что-то сделать не так или как-то навредить. Сердце щемило от той любви и заботы, которые Майкл дарил на протяжении стольких лет, и сам Джей тоже старался показать всеми возможными способами как сильно он его любит и как плохо ему без него будет. Он никогда не думал о том, что они расстанутся, потому что знал, что их любовь сильнее любых обид и ссор. Они прошли через многое и через столько же пройдут, но вместе; ни что их не сломит, пока любовь живёт в каждом из них и они бережно хранят её, даря друг другу. Он так сильно любил Майкла, что иногда становилось больно, казалось, будто сердце разорвётся, не выдержав такое огромное количество любви, которое он хранил. Иногда Джей задумывался о том, как бы сложилась жизнь не будь его, Майкла, и каждый раз приходил к выводу, что просто не смог бы жить. Без альфы жизнь была бы серой, унылой и одинокой. Он бы один точно не справился и либо влачил жалкое существование, либо наложил бы на себя руки. Только с приходом альфы жизнь окрасилась в яркие цвета и появилась цель, ради которой он менялся изо дня в день, чтобы стать лучше и доказать Майклу, его Майклу, что так сильно, как он, Джей, больше никто и никогда его не полюбит, потому что он любил горячо, страстно, преданно, безгранично сильно и безоглядно. А главное один раз на всю жизнь. — Ты чего плачешь, маленький мой? — обеспокоенно и немного испуганно спросил Майкл, остановив ласки и поднявшись к лицу Джея, стирая скатывающиеся слёзы. — Тебе больно? Я сделал что-то не так? — Нет, — быстро ответил Джей, вновь улыбнувшись. — Нет, всё хорошо. Я просто очень сильно тебя люблю, — и Джей вновь расплакался, переставая себя сдерживать и контролировать. Майкл сам еле сдерживал слёзы от этой картины, хоть омега и плакал от счастья. Ему было очень тяжело видеть как эти прекрасные и такие любимые лучистые глаза наполняются слезами, а молочная кожа впитывает их в себя. Когда они только познакомились, Майкл сразу влюбился в Джея, своего любимого Джея. Это была любовь с первого взгляда. Правда, им пришлось пройти не одно испытание, но оно того стоило. Когда они начали встречаться, альфа пообещал себе, что его любимый омега больше никогда не будет плакать, ему было очень больно смотреть, как его самый любимый человечек плачет, сердце нещадно щемило и разрывалось в такие моменты, едва выдерживая, потому он и дал такое обещание. С тех пор Джей почти никогда не плакал за редким исключением. Этим исключением являлась беременность, когда омежка становился очень чувствительным и мог частенько плакать, по поводу и без. И сейчас, смотря на слёзы любимого, у Майкла перехватило дыхание, а в сердце закололо. Он тут же поспешил успокоить свою любовь, сцеловывая солёные слёзы. Он так сильно любил своего омежку, так сильно, что от этой всепоглощающей любви становилось больно. Он не мог ни есть, ни спать, ни существовать. Он не мог жить без Джея. Они были созданы друг для друга и знали об этом, храня свою любовь и отдавая частичку себя, принимая в ответ не меньше. Они полностью растворялись друг в друге, становясь единым целым и вместе сгорая в этом пожаре чувств, столько лет горящем в их сердцах чистой, искренней любовью. — Так сильно тебя люблю, — повторил Джей, подставляя лицо под ласку, крепко обхватив ручками шею любимого, не смея отпустить. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Майкл в губы, наградив их сладким поцелуем, вкладывая в него всю свою любовь. — Безгранично сильно, как никого и никогда. Ты только мой. — А ты мой, — вторил ему омега. Слова больше были не нужны. Приподняв омежку за поясницу, Майкл нежно и осторожно вошёл внутрь, услышав протяжный, полный наслаждения стон. Прильнув к опухшим от поцелуев губам, альфа позволял омеге гладить свои плечи, крепче сжимая шею, пока сам медленно и плавно двигался, оглаживая бёдра и ягодицы. Никто из них никуда не торопился. Они дышали друг другом, растворялись друг в друге, дарили любовь и принимали, жили друг другом. Тихо постанывая в губы, они сливались в бесконечных, тёплых поцелуях, не желая ни на миг отрываться друг от друга. Став единым целым, они терялись, растворялись и сгорали в этих чувствах, копившихся в их сердцах, в этой всеобъемлющей любви, высвобождающейся из их сердец. Джей крепко прижимал к себе любимого мужа, не желая отстраняться ни на сантиметр. Он хотел ощущать это крепкое тело, чувствовать как напрягаются мышцы, как щекочут кожу волоски на груди, как скатываются капельки пота по лицу, которые он с удовольствием слизывал, не чувствуя никакого отвращения и брезгливости. Майкл неспешно двигался в омеге, толчок за толчком выбивая тихие стоны, музыкой ласкающие его уши. Нежно оглаживая бёдра, он поднимался выше, одной рукой держа омежку за талию, а второй гладя животик. Все свои действия он выполнял с любовью, желая максимально возвысить омегу на небеса и показать ему звёзды в глазах. Он хотел, чтобы Джей прочувствовал всё до мелочи, чтобы понял и ощутил, что любовь может быть не только страстной, но и такой щемяще-нежной, но от этого не менее желанной. Джей плавился в этой любви, полностью её принимая и отдавая. Наслаждение переливалось через край, вознося омегу в высшую степень блаженства. Он закатывал глаза от этой неспешной, столь чуткой ласки, кусал губы, сжимал пальчики на плечах мужа, шире раздвигая ножки, больше раскрываясь перед любимым. Он протяжно постанывал, время от времени закидывая голову, и ощущал прикосновения тёплых рук в области живота. Вновь затопило волной любви. Джей снова растрогался и прозрачные слезинки покатились по его щекам, а комната наполнилась еле слышными всхлипами. Майкл понял, что ничего не может поделать с бушующими гормонами своего омежки, а потому, всё также неспешно двигаясь и поглаживая руками животик, он поцеловал губы омеги, наслаждаясь солёным привкусом. Джей льнул к нему, словно кот, не желая никогда отпускать и Майкл полностью разделял его желание, продолжая мягко терзать податливый рот мужа, наслаждаясь солёным поцелуем. — Люблю тебя. — Люблю тебя. Прошептали друг другу в губы, снова слившись в тягучем, чувственном поцелуе. Майкл продолжал двигаться в распаленном, расслабившемся и отдавшемся полностью ему теле омеги, толчок за толчком задевая простату и вызывая всё больше и больше стонов Джея, разносившихся по всей комнате, даже сквозь поцелуи, которые больше не могли его сдержать. Джею было хорошо, так хорошо, словно он парит в небе; такой лёгкий, свободный и воздушный. Чувства, которые переполняли его в этот момент, были просто неописуемы. Майкл видел всю эту гамму эмоций на лице, продолжая целовать мокрые щёки с губами и спокойно двигаться, бережно поглаживая животик. — Майкл, — сорвалось с уст омеги. Он откинул голову, немного прогнувшись в спине и ещё шире разведя ножки. И только потом понял, что от этой позы у него заболела поясница и было не особо приятно лежать на спине. Об этом он и поспешил заявить своему любимому. — Ммм... Поясница... Поясница болит. — Сейчас, — Майкл тут же понял его, всё же с таким животом не то, что любовью заниматься, даже просто лежать тяжело. Не первая всё-таки беременность, альфа уже досконально изучил своего омегу. Аккуратно выйдя из горячего, растянутого ануса и покинув столь любимое тело, Майкл, не спеша переворачивать омегу, легонько приподнял его ножки, согнув их в коленях. — Не больно? — спросил он, прежде чем продолжить. — Пока нет. Только я сам на весу не смогу держать ноги, — легко улыбнулся, сверкая своими глазами. — Знаю, — ответил Майкл и спустился поцелуями по животу, обходя паховую область, к ложбинке между ягодиц и сжатому колечку мышц. Немного разведя ноги омеги в стороны, чтобы доступ был больше, он, приблизившись лицом к розовенькому, чуть припухшему анусу, провёл языком по всей ложбинке, которая благодаря его стараниям была хорошо выбрита, после чего вернулся к одной конкретной чувствительной точке, начиная ласкать её языком. — Ах-х... — тут же громко застонал Джей, немного дернувшись. Майкл крепко, но мягко удержал его за бёдра, не давая соскочить, после чего, вновь придерживая ножки, коснулся языком трепещущей дырочки, лаская её круговыми движениями, обильно смачивая слюной. Джей, смяв пальцами одеяло, протяжно стонал, принимая нежную, немного щекочущую ласку. Мышцы его ног немного подергивались, из-за чего омега мог опустить ногу или дёрнуть ей, поясница уже не так сильно болела, особенно когда омега прогибался в ней, сильнее подставляясь под ласку, бёдра слегка дрожали, время от времени он ими двигал, чтобы удобнее устроиться. А вот внизу всё пылало и горело от наслаждения. Пальчики на ногах поджимались, бёдра сами собой приподнимались, а анус сжимался, не пропуская дальше. Джей всё стонал и стонал, теряя голову. Майклу очень нравились звонкие, томные стоны любимого. Он, опустив одну ногу, но придерживая вторую, погладил рукой ложбинку и влажную дырочку, немного разводя края. И снова приник к колечку мышц губами, с удовольствием вылизывая его широкими мазками языка, целуя влажными губами, создавая ими посасывающие движения. И водил по кругу то в одну сторону, то в другую; оставил засос на внутренней стороне бедра, почувствовав, как дернулся омега, ещё один оставил прямо на ягодице, после смачно шлёпнув её. Джей от таких действий чуть не подпрыгнул, громко простонав. Ему нравилось всё происходящее. Эта нежность на грани со страстью сводила с ума, заставляя погружаться в пучины блаженства. Продолжая вылизывать своего омегу в самом интимном месте, Майкл постепенно входил самым кончиком языка внутрь ануса. Тот после недавних ласк был не очень тугой, почти с лёгкостью пропуская язык внутрь. Джей застонал громче, насаживаясь на влажный язык мужа. Внутри омеги было очень горячо и влажно, чувствовался привкус смазки, но альфу это не останавливало. Он продолжал терзать мягкое, такое податливое нутро омеги, с удовольствием слушая громкие, полные наслаждения и удовольствия стоны омеги. — Я... Я сейчас... — простонал Джей и кончил себе на животик, сжав мышцы ануса. Майкл, ещё немного поласкав дырочку изнутри, поднялся поцелуями по бедру к животику, слизав всю сперму своего малыша. Омега тяжело дышал, а его членик пульсировал, продолжая толчками извергать сперму. Опустившись к чуть обмякшему достоинству любимого, Майкл провёл языком по всему стволу, слизав всё семя с неимоверным удовольствием; после он втянул влажную головку в рот, лаская её языком, пока Джей снова начал издавать громкие стоны, немного толкаясь в теплый, влажный рот. Немного поиграв с членом любимого, альфа пососал каждое яичко, после чего дорожкой из поцелуев поднялся по животу к лицу мужа, воздушно целуя его. Джей, также легко отвечал на поцелуй, смакуя его, ощущая собственный вкус на губах. Облизав их, он улыбнулся, а альфа, отстранившись, помог омеге перевернуться на бок, а сам устроился позади него, максимально плотно прижав к себе. Одной рукой он обхватил омегу под шеей, а второй сжал бедро, проходясь истекающим соками членом между ягодиц по влажной ложбинке и пульсирующей дырочке. — Поцелуй меня, — со стоном попросил Джей и Майкл покорно, с любовью исполнил просьбу своего золота, развернув за подбородок к себе и приникнув к столь любимым, сладким губам. Нежно терзая губы омеги, полностью испивая их сладость, Майкл ухватился за бедро и плавно вошёл внутрь Джея, услышав тихий всхлип прямо в губы. Неспешно толкаясь внутрь, он положил ладонь на животик, прижимая омежку к себе. Этим жестом он показывал, что именно он является защитником, оберегая от любых недругов, болезней и невзгод; показывал как сильно любит и ценит своего омегу, как сильно нуждается в нём, как невообразимо сильно не может жить без своего сокровища. Джей также преданно ластился к своему любимому, чувствуя защиту, заботу и любовь. Они сплетались телами, заходясь в огне чувств, бушующих в их сердцах, полностью принадлежа друг другу. Протяжные стоны, шумное дыхание, неспешные толчки, нежные ласки, томные поцелуи и глаза в глаза. Они не могли оторваться друг от друга, влюбляясь всё больше и больше. — Майкл... — Джей... И только имена друг друга срывались с их уст, доказывая невероятную силу любви, бурей выходящую наружу. Именно в такие моменты они полностью открывались друг перед другом, не боясь оголять свою любовь, принимая и даря себя друг другу. Каждый из них чувствовал это соитие, соединяющее их сердца и души воедино, в один целый организм, который погибнет без одной половинки самого себя. — Люблю тебя... — Люблю всем сердцем... — Навсегда. — Навеки. Слова любви, которые они дарили в моменты наивысшего блаженства и ощущения себя друг другом, были сильнее любых клятв и обещаний перед самим господом богом. Ничто не может быть сильнее их всепоглощающей, невероятно чистой, искренней и невинной любви, таившейся в разгоряченных, бьющихся, живых сердцах. Достигнув наивысшего пика блаженства, они громко простонали имена друг друга в последний раз, слившись в тягучем поцелуе. Они нуждались друг в друге, как ни в ком другом. Майкл всё также прижимал к себе расслабившееся тело омеги, выводя узоры на его животике и целуя влажную от пота шею, пока сам Джей, прикрыв глаза, счастливо улыбался, водя пальчиками по ладони мужа и принимая его ласки, ощущая себя самым желанным, нужным и любимым на этом свете. — Хочу ещё раз услышать своё имя из твоих уст, — горячо прошептал Майкл, опустив ладонь на член мужа, начиная потихоньку водить рукой вверх-вниз, поднимая достоинство, становившееся более горячим и твёрдым. — Майкл... — тихо произнёс Джей, ощущая прилив крови к низу и появляющиеся отголоски удовольствия. — Громче, — вжав омегу в себя и двинув узел внутри, услышав протяжный стон, он сдвинул бархатную кожицу, открывая розовую, истекающую предэякулятом головку, и начал легко, но быстро наглаживать её, распределяя влагу по всему члену. — Майкл!.. — более протяжно и громко простонал Джей, сжав мышцы таза и ног и вцепившись одной рукой в работающую руку альфы. — Ещё громче, — словно сам змей-искуситель томно проговорил он, приникнув к покрасневшим щекам и ушам, целуя их и спускаясь на шею, оставляя и на ней следы своей любви. Левой рукой он всё также продолжал быстро надрачивать член омеги, чувствуя как то стал ещё больше и готов вот-вот извергнуться. — Мааайкллл! — Джей запрокинул голову, закусив губу, и двинул бёдрами навстречу руке, положив одну свою на животик. Он ощущал приближающийся конец. Совсем чуть-чуть, ещё немного и он будет готов... — Давай, малыш, кончи для меня, — и Майкл засосал кожу на плече, яростно двигая рукой, то скрывая, то показывая в кулаке пунцовую, влажную головку. — Майкл! — выкрикнул Джей и бурно кончил, излившись на свой животик и грудь. Ноги подрагивали после испытанного оргазма, а член пульсировал, продолжая изливаться. — Люблю тебя, — проговорил на ушко Джею альфа, постепенно замедляя свою руку, в конечном итоге оставляя член омеги в покое. Проведя склизкой от спермы рукой по ноге Джея, он положил её на животик и притянул к себе своего малыша, устало прикрывая глаза. — И я тебя люблю, — тихо отозвался Джей, потихоньку млея в сильных руках и засыпая от усталости. — Никому не отдам, — пообещал Майкл. — Вместе навсегда, — еле слышно отозвался Джей, а на губах появилась лёгкая улыбка. Он так и не почувствовал, как по щеке скатилась ещё одна чистая слезинка счастья.