Love for us

С недавнего времени размышления Сычжуя крутились вокруг одной громкой реплики, сказанной Цзинь Лином в тот вечер: «Я его никогда не оставлю, понял?! Никогда не брошу! Что можешь обещать ты?» Удивительно, но Юань не боялся, несмотря на то, что вопрос казался слишком серьёзным, накладывающим на плечи гору ответственности за отношения и другого человека. Сычжуй вспомнил образ Цзинъи: дающий ему столько храбрости, чтобы смотреть на проблемы или неприятности открыто и без страха (или пойти за почти незнакомым человеком, или признаться в своей симпатии, или сделать что-то ещё более глупое, оставив Жуланя ночевать у себя). Безрассудно. В тот момент, когда Цзинь Лин задал этот вопрос в пьяном бреду, Юань понял, что влюбился, однако в ту же минуту он осознал и другой недвусмысленный интерес, направленный вовсе не на Цзинъи. «Я разберусь со всем утром». Разобрался, конечно. Он был слегка раздражён из-за глупой наивности Жуланя, и, кажется, перегнул палку… И что теперь делать? «Нет, достаточно. Сейчас я должен поговорить с Цзинъи». *** Вечером после душа Сычжуй чувствовал себя разморенным и ленивым, поэтому он недовольно промычал, когда телефон на столе запиликал. Розовым высветило *Входящий звонок от Лань Цзинъи*. У них как-то само собой завелось, что они общались в основном через звонки приложения для знакомств. Просто одна из странных привычек. — Алло? — Оу, какие мы сонные, — поддразнил Цзинъи, — милота. Сычжуй хихикнул и они недолго поболтали о том, как прошла неделя и выходные, в течение которых они не виделись. — Я почти выздоровел, в понедельник пойду в уник. — Это здорово! Кстати, давно хотел спросить: почему мы всё ещë пользуемся этим приложением, если переписываемся в обычных соцсетях? — Тебе что-то не нравится? — Это странно, — пожаловался Юань, перекатываясь на живот. — Обычно люди удаляют свои профили, когда встречают кого-то. Он замолчал, услышав, как хмыкнул Цзинъи. — Мы с А-Лином вообще от скуки скачали его. Иногда я листал чужие анкеты, но ни с кем до тебя не переписывался. Если не считать непрошенных дикпиков, которые я блочил, — они оба раздражённо фыркнули. — Но, когда я впервые увидел твои фото, подумал, что ты невероятный милашка! — И как? Я оправдал твоё первое впечатление? — Мм, наполовину, — он засмеялся, — сначала ты вёл себя робко, но сейчас расслабился. Чувствую, мне всё больше раскрывается твоя тёмная сторона. — Ты о чëм? Цзинъи ненадолго замолчал. — А-И? Что-то случилось? Тот неловко кашлянул. — Не то чтобы меня это волнует, но одна золотая птичка нащебетала, что ты похитил её на ночь. — Жулань сам тебе рассказал? — Сычжуй удивился и не сразу нашёл, что ответить, — там долгая история. Я думал, он не захочет делиться с кем-то. — Я могу вызнать всё, что захочу. Обычно он не опаздывает на учёбу, иначе его дома совсем запилят. И фу, ты так официально его назвал! Я и забыл уже, что у нашей госпожи второе имя есть. Он не особо любит его. Юань фыркнул. — Оно милое, — протянул он. — Да и сам он тоже. — А? Ты серьёзно сейчас? — Мгм. — Вот дела… — весело Цзинъи пропел Цзинъи. — Вы успели начать встречаться за моей спиной? — Ревнуешь? — Отчасти, — уклончиво ответил он. — Но вообще-то мне интересно узнать твою версию событий. Сычжуй ненадолго задумался. — Между нами произошло недоразумение: он думал, что мы с тобой встречаемся, поэтому так рано ушёл. Потом я догнал его, и он позвал меня на разговор. Мы пошли в бар, он выпил и отказался идти домой. Но мы не дрались и не ссорились, если ты вдруг волновался. Цзинъи разразился громким смехом. — Ты видел его бухим?! Серьёзно? Вот позорище, — он всё не мог остановиться, — А-Лин под градусом несёт всё, что в голову взбредёт, да и напивается быстро, как ты его вытерпел? — Ты недооцениваешь меня, — поддразнил Юань. — И зачем он потащил тебя именно в бар? — А, это неважно. Цзинъи тут же почувствовал подвох: — Что за секреты? Рассказывай! — Не хочу, — фыркнул Сычжуй. — Если бы он хотел, ты бы уже знал. — О, даже так, — Цзинъи неожиданно замолчал, из динамиков доносились только звуки его дыхания. Сычжуй закрыл глаза. — Только вот мы не общались с того дня, как вы приходили ко мне домой. Юань подскочил от неожиданности. — Чего?! Ты… Ты же сказал!.. — Не кричи, малыш. Я сказал, что могу вызнать что угодно, а ты даже не обратил внимание. — Почему ты просто не спросил? — Ты бы рассказал мне то же самое? Вот А-Лин бы в таком случае просто уклонился. — Но я не он, ты действительно можешь узнать всё прямо, — Сычжуй устало вздохнул, потерев рукой глаза. — Окей, — легко согласился Цзинъи. — Только не злись, я же просто сымпровизировал. Если бы я не угадал с первым вопросом, ничего бы не вышло. — Я не злюсь, но не делай так больше, пожалуйста. — Понял, принял. Больше не буду, — в его голосе звучало сожаление. — Могу поклясться на мизинчиках. Сычжуй хмыкнул. — У меня ещё остались вопросы, — продолжил Цзинъи. — Хорошо. — Хорошо. Вы разговаривали обо мне? — Немного. Не совсем. Скорее о нашем любовном треугольнике. — «Любовном треугольнике», скажешь тоже. Ты заметил, что он проявлял ревность? «Как внезапно». — Ага. Ещё в твоей квартире, — Сычжуй покраснел, вспомнив лицо Цзинь Лина, и решил задать свой вопрос, — какие у вас отношения? — Мы друзья, — удивлённо откликнулся тот, — это же очевидно? — Да, но… — Что? — раздражённо переспросил он. Юань вздохнул, подавляя в себе порыв сменить тему. — Почему вы до сих пор не встречаетесь? — он сглотнул и продолжил прежде, чем Цзинъи перебил бы его, — я понимаю, есть причины, но вы знакомы почти год, видитесь каждый день, и… Разве тебе не хотелось просто с ним всё обсудить? Цзинъи вздохнул и некоторое время молчал. Сычжуй смотрел на потолок и верхнюю часть открытого окна. Вечер был тёплый. — Наверное, потому что мы оба нерешительные эмоциональные дураки. Мне кажется, нам бы понадобился значительный толчок со стороны, чтобы реально всё обсудить и не сорваться друг на друга. Знаешь ли, я тоже чувствую напряжение: оно копится понемногу, и я без понятия, когда оно переполнит всё пространство между нами. Мы боимся всё испортить, потому что… Когда вы друзья, ссориться будто легче. Точнее, мириться и приходить к компромиссам. Если ты вступаешь в отношения с человеком, там всплывают абсолютно другие проблемы. Тем более, — продолжил он, вдруг застопорившись, — он знает о моём диагнозе и видел много не самых приятных истерик… Мда, я нанëс малышу ментальную травму, — Цзинъи неловко хмыкнул. — Поэтому я могу его понять, но это не решает нашей проблемы. — Вы просто игнорируете это. — Пытаемся! Как будто это так легко, когда мы прикасаемся друг к другу почти всё время. Поэтому нам реально нужен кто-то третий, иначе это превратится в катастрофу. Между ними повисла тишина. — По-моему, это уже в какой-то степени катастрофа, — пробормотал Сычжуй, удобнее устраиваясь в постели. — Ты собираешься поговорить с ним? — Да… А-Сан учил меня кое-чему. Он сказал, что я всегда должен действовать медленно, иногда делая шаг назад. Мне нужно подмечать, когда я сбиваюсь мысли, но это можно применять и ко всему остальному. — Мне кажется, мы все немного запутались в своих чувствах. — Ёмаё, ты слишком спокоен! Ведëшь себя так, будто для тебя нормально, что я могу быть влюблён в А-Лина, — обиженно протянул Цзинъи. Сычжуй прикрыл глаза. — А чего может быть ненормального? Я много думал в последние дни и решил, что в любом случае не вижу ничего страшного ни в ситуации, ни в ваших отношениях. Не волнуйся. — Так и быть, дорогой, — Юань услышал сдавленный смех и сам хихикнул. — А если серьёзно. Чего ты боишься? — По мне так либо признаться, либо молчать в тряпочку. Но признание бы всё изменило, постепенно и незаметно. С тобой то же самое, но в меньшей степени. Например, я на протяжении последних двух месяцев думаю, есть ли у меня шанс, пытаюсь угадать, чувствуешь ли ты что-то. О боже, что я несу… Ответ меняется: да, но потом — нет. И… Мне страшно, что постепенно бы наша дружба испортилась, и я бы остался один, и ты… Блять. Если говорить об А-Лине… кроме всего прочего, мировоззрение его дяди, мягко говоря, ограниченное. Такие вот факторы. — А-И, это просто отговорки. Его дядя, серьёзно? Ты говоришь даже не о его родителях… — Так, стоп! При нём даже не заикайся об этом. — Почему? — Мама умерла около десяти лет назад. Я не знаю, отчего. Его воспитанием преимущественно занимался дядя, а отец ушёл в работу, так как порвал связи с компанией Цзинь и другой поддержки не было. —… — А-Лин та ещё головоломка. Почему ты не даëшь мне просто пострадать по нему в одиночестве? — Потому что вы не заслуживаете этого. И спасибо, я очень ценю твою честность. Если бы не ваша медлительность, у меня не было бы ни шанса. «Тебе не нужны были бы ни анкета, ни отговорки!» — Смешно. Но это никого не касается. — Да? Я не могу пообщаться с человеком, который показался мне милым? —… — А-И? — Подожди-ка. Ты серьёзно словил на А-Лина краш? Я же шутил… Вау, — он нервно рассмеялся. — Краш? Я бы не сказал, — неуверенно ответил Юань, но было поздно. — Ты видел его руки? Он занимается спортом, его плечи скоро шире моих станут! А его сладенькое личико и волосы? О, эти волосы. За них не жалко дьяволу душу продать. Ты знал, что он сразу после школы сделал биозавивку? У меня есть фотки! А ещё он обожает сладкое — запомни это раз и навсегда и не слушай его, если станет отказываться! Стоп. Нет. Я наконец понял. Ты просто не мог не пойти за ним, это была мгновенная искра… — Он выглядел так, будто собирался натворить глупостей. — Не думаю, что он был настолько зол. А-Лин взрослый человек, ты не обязан был нянчиться с ним. — Но иногда всё же… — Да понял я, понял. Что же мне делать? Вдруг ты втюришься в него больше, чем в меня? — Нет. Сначала вы разберётесь со своими отношениями, потом со мной. — Куй железо, пока горячо, — глубокомысленно изрëк Цзинъи. — Чего? — У меня есть идея, — в его голосе прозвучали заговорщицкие нотки, — но ты скажешь, что это бред. Юань вздохнул, приготовившись к тому, что ближайший час его жизни будет очень весёлым. — Выкладывай уже, если начал.