Love for us

Они гуляли в городе весь следующий день, пока к вечеру не стало холодать, и вернулись в гостиницу. Теперь Жулань сидит в горячей воде, пытаясь расслабить тело. Запах эфирных масел кружит голову, и он напряжённо хмурится. «Куда ушли эти двое? Решили бросить меня?» – с иронией думает он, открывая глаза. Мир немного рябит, но, возможно, это из-за усталости. Цзинь Лин оглядывается. Цзинъи плескается в воде, пока Юань спокойно наблюдает за ним. Тут, кроме них, нет такого большого количества людей, как пару часов назад, поэтому парни выглядят расслабленными и абсолютно довольными. Острый укол пронзает тело, и живот слегка скручивает. «Кажется, пора выходить». Жулань собирается встать. Он опирается за бортик позади себя и тут же хватает полотенце, чтобы завернуться в него, но через мгновение всё идёт совершенно не по плану. В глазах резко темнеет, в голове начинает стучать. Боль, которую он раньше не замечал, разливается внутри черепа. Он резко пошатывается и только чудом не падает. – Что с тобой? – горячие руки хватают за талию и плечи, знакомый голос звучит прямо над ухом. – Возможно, он перегрелся, – ему помогают разогнуться, но зрение всё не проясняется. Начинает даже подташнивать. Обеспокоенный голос Цзинъи тоже не спасает положение. – Давай отведем его в номер и там дадим воды? – Не нужно… – пытается начать он. – Возражения не принимаются. Сильные руки всё ещё держат крепко и надёжно. Жулань снова закрывает глаза. «Как же стыдно». *** Невыносимый жар. Из-за одежды возникает ощущение удушения. Цзинь Лин, не особо задумываясь, распахивает ворот, а затем несколько раз глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Теперь лучше. – Ты как? – спрашивает Цзинъи. Приходится открыть глаза, когда лба касается что-то приятно прохладное. Но тут Жулань понимает свою ошибку. Они сидят рядом с ним, с сосредоточенными лицами рассматривая его, покрасневшего и позорно свалившегося прям перед всеми. Цзинь Лину становится жгуче стыдно, когда он снова натягивает края халата обратно. – Уже всё хорошо, – отвечает он. – Только не надо так пялиться, вы оба жуткие, – капризно добавляет он. Цзинъи начинает ворковать, падая рядом, и в шутку пытается раздеть его. Сычжуй протягивает ещё воды им обоим. – Мы можем лечь спать пораньше, – осторожно предлагает он. Внезапно его излишне вежливое отношение вызывает неприязнь. Ранит. Почти причиняет боль. Но Цзинь Лин решает улыбнуться, чтобы не испортить вечер окончательно, тем более, что его самочувствие стало гораздо лучше. – Всё хорошо. *** Он и сам не понял, в какой момент отключился. Они смотрели фильм, но последние сцены и титры напрочь стёрлись из памяти. «К лучшему. Обычно в такие моменты происходит романтичный поцелуй и…» Цзинь Лин лежит на среднем матрасе, но Цзинъи, видимо, в какой-то момент перелëг к Юаню и обнял его сзади. Жулань сонно трëт глаза и приподнимается, растерянно оглядывая комнату. – А-Лин? – Сычжуй щурится, поворачивая в темноте голову в его сторону, – ты в порядке? Как себя чувствуешь? В горле пересыхает от воспоминаний. Холодное чувство на несколько секунд захватывает разум. – Почему я здесь? – глухо спрашивает он. – Чего? Что за странный вопрос? Ты беспокоишь меня, – голос Юаня кажется искренним, из-за чего ледяное наваждение только усиливается. Цзинь Лин поджимает губы. – Тогда забудь. – А-Лин. – Отстань. – Ну, А-Лин… Тот вздыхает. – Чего тебе не спиться? Сейчас А-И разбудишь. – Ты снова не договариваешь. Я заметил, что тебя уже несколько дней что-то грызёт, поэтому беспокоился, но так как мы решили разговаривать друг с другом о проблемах, ждал, когда ты сам скажешь. Ты ещë не готов? Жулань ненадолго задумывается. – Я… Не хочу вас терять. Но я не уверен, что отношения втроём вообще возможны, – тут он понимает, что и не пытался искать полезную информацию, и пристыженно замирает, – но А-И намекал, что мой уход может всё разрушить… поэтому я не знаю, что вообще делать! Сычжуй привычно берëт его за руку. – Мне кажется, ты делаешь более, чем достаточно. Почему-то А-И хотел, чтобы мы подружились. Сблизились. Но это было необязательно в нашем случае: он мог просто начать встречаться с нами обоими. – Поэтому мне и странно. Почему он тянет лямку? – Он хочет, чтобы мы оба чувствовали себя комфортно. – Это бессмыслица. Я уже предлагал ему встречаться, и у вас, уверен, тоже был такой разговор. – Но он поздно нас познакомил, поэтому напряжение отчётливо чувствовалось, помнишь? Оба отводят взгляд. Цзинь Лина передëргивает. – Но теперь этого чувства нет, верно? – с надеждой спрашивает Сычжуй. «Как нет и уверенности, что есть симпатия», – ворчливо добавляет Жулань, и, видимо, Юань улавливает его настроение, потому что вдруг приближается, перемещаясь на его матрас так, что руки Цзинъи падают с его талии. – Ты мне нравишься. Я с первого взгляда понял, что понравишься, иначе не впустил бы тебя к себе в дом. Я знаю, что слишком рано, но запомни: прямо в этой комнате сразу двое считают тебя невероятно важным. Для меня ты никогда не будешь лишним. Однако кем буду я для тебя – решай сам. Щеки Цзинь Лина вспыхивают, но в этот момент нет никакого беспокойства. Он сглатывает и, неуверенно глянув на Сычжуя, сам переплетает их пальцы, чтобы крепче сжать чужую руку. – Спасибо, – шепчет он, – правда. Я рад, что ты сказал это. Юань улыбается, мягко и тягуче. «Красивый». – Можно поцеловать тебя? – тихо спрашивает он, не разрушая хрупкую атмосферу между ними. Жулань моргает, пока до него доходит смысл чужих слов, но затем, решившись, заворожëнно кивает, и ладони обхватывают его лицо. В следующее мгновение грудь наполняется мягким теплом. Сомнений больше не остаётся.