Разбудить дракона

      — Ты идиот?       Вопрос застыл в воздухе.       — У тебя нет души… — наконец пробубнил Тянь, обнимая маленького шелудивого щенка обеими руками.       Рыжий помесенок непонимающе пялился на Шаня из-под полы его куртки, будто и сам задавался вопросом, что он здесь — на пороге дома Мо — забыл.       Шань оторопело моргнул раз. Второй. Моргнул третий, но это не помогло. Ему хотелось чем-нибудь тяжелым треснуть по наглой Тяневской роже, но треснуть, не задев большеголового зверюгу, было невозможно.       — Ты идиот? — скорее провыл, чем поинтересовался он, утопая лицом в ладонях, — Нахера ты его мне притащил? У меня что тут, места много?       — Ему много и не нужно, — возразил Тянь, подцепляя щенка под пузо и протягивая его Шаню. Щенок помещался на его предплечье, только кривой хвост свисал вниз беспомощным шнурком, — Уголочек в комнате… Миска воды… И чуточку корма. Корм я принесу.       Несчастное создание… Надо ж было ему попасться на глаза Тяню, когда тот в альтруистическом порыве решил совершить доброе дело. Или, может, хотел лишний повод припираться к нему домой — проведывать пса. Шань точно не знал.       Зато знал другое:       — Я его не возьму.       — У тебя нет души, — повторил Тянь, расстроенно поджимая губы, — Загляни в его глаза и скажи это еще раз.       Щенок был очень некрасивый. С длинной черной мордой и ушами-тряпками, толстыми лапами и куцым, будто поросячьим хвостом. На левом глазу у него красовалось белое пятно, а все остальное тело было какого-то непонятного медного цвета, будто он обгорел на солнце.       — Ну и урод… — проворчал Шань, делая осторожный шаг к Тяню и протягивая щенку руку. Тот сразу оживился и всем телом потянулся к ней, обнюхивая его пальцы и издавая странные звуки, похожие на комариный писк, — На лисенка похож.       Глаза у щенка были как будто раскосые, с огромными зрачками и тоненьким ободком шоколадной радужки.       Наверное, Тянь об него споткнулся, пока бежал сюда, иначе неясно, почему бедолага выглядел, как из помойки. Да и запах был соответствующий… Воняло мочой и мокрой шерстью.       — Фу. Его бы помыть надо… — он вздохнул, но все же взял себя в руки, — Мне собака не нужна. Унеси его.       — У тебя нет души.       — Ты достал меня со своей душой, я что ли ему все прививки делать буду? Корм подбирать? Гулять с ним сто раз на дню, пока он не вырастет? У меня будто дел других нет, — взвился Шань, зло зыркая в алюминиевые глаза, — Себе его возьми, если так хочешь подарить псине дом.       Тянь посмотрел на него долгим, укоризненным взглядом, и Шань даже почувствовал что-то отдаленно напоминающее вину, но все-таки испытывать хоть какой-то стыд в связи с действиями мажорчика было слишком тупо.       Вот нахуя ему собака? Да еще такая неказистая. Вот понятно какая-нибудь овчарка, доберман, питбуль, в конце концов! Мощь, клыки, мясо. А это что?       Щенок, все это время тихо сосавший Тяневский палец, вдруг оторвался от своего занятия и протяжно заскулил, а потом, подло, как показалось Шаню, чихнув, пустил на брендовый пиджак смачную струю.       — Бля!       — Бля! — Тянь будто сам удивился, но щенка из рук не выпустил, только с жалостью смотрел, как дорогая ткань напитывается жидкостью. Потом он медленно, со всей вселенской печалью, посмотрел Шаню в глаза, — Малыш Мо…       — Нет! — скорее от неожиданности, чем из принципа рыкнул Шань, но не получив должного ответа, вновь схватился за лицо, — Твою мать…       …Щенку не очень нравилась теплая вода. Хотя холодная, наверное, понравилась бы еще меньше.       Вообще-то, они ему условия создали чуть ли не райские: постелили на дно ванны полотенце, налили теплой воды так, чтобы щенку можно было максимум намочить пузо.       Тянь, которому пришлось снять не только пиджак, но и рубашку под ним, сидел на полу в одних брюках, через бортик склонившись над собакой. Было в этом что-то кубриковское, если бы не вонь, которой пасло на весь коридор от вещей, которые пришлось замочить в тазике.       — У меня нет собачьего шампуня, — проворчал Шань, вплывая в ванную, — Так что будем мыть по-дедовски, мылом. Надеюсь, он не обидится.       Тянь кивнул, не отрывая взгляда от щенка. Приподнял его под мышки, пока Шань пенил его шерсть и пригоршнями воды смывал ее. Щенок на удивление стойко сносил все удары судьбы и не ныл, хотя периодически, когда Шань плескал ему водой в морду, начинал ворчать и вырываться.       — Ему не нравится, — констатировал наконец Тянь, свободной рукой наглаживая кривую голову и почесывая уши-тряпочки, — Будь осторожнее, эй! Ты ему сейчас воды в глаза нальешь!       Шань только цыкнул на него. Он вдруг понял, что абсолютно не может выдавить из себя злость, которая буквально минут десять назад переполняла все его нутро.       Щенок ластился к нему, вертел мордой вслед за его руками и облизывал их, когда дотягивался. Его дурацкий поросячий хвост неумело ходил ходуном, из-за чего дрыгалась вся собачья попа.       — Да он танцует! — радостно воскликнул Тянь, улыбаясь не столько зубами, сколько всем еблетом сразу — от него будто свет пошел.       И Шань это тоже видел. И эти нелепые дрыганья, и бесконечно довольную морду Тяня.       И тоже почувствовал, как губы тронула слабая улыбка.       — Надо придумать ему имя, — Тянь повернулся к нему, сверкая сияющими серыми глазами, будто одна мысль о виляющей хвостом собаке наполняла его первородным счастьем.       Шань невольно залюбовался, даже на секунду перестал натирать щенка пеной.       А потом отвернулся, пряча рвущуюся лыбу в сгибе локтя, и пробормотал:       — Рыжий. Его будут звать Рыжий.