Проклятие ангела 2

Alex Warren - Eternity

      Выпрямившись, Сильвер посмотрел прямо перед собой, не в силах поверить в происходящее. Та жизнь, которая превратилась лишь в самый сладкий сон, когда его схватили в порту. Та жизнь, о которой он мечтал, в которую он мечтал вернуться два года, но знал, что это практически невозможно.       Два года.       Два года прошло с тех ужасных событий, благодаря которым им пришлось быть поодаль друг от друга. И в самом лучшем случае все думали, что его казнили. Он и сам думал, что живым не выйдет. Даже если попытается совершить побег.       — Джин~ни… — ласково прошептал альфа, стоя на месте и не думая, услышали его или нет.       Это имя въелось в память и сердце. Было приятно лишь называть его. Все нутро наполнялось любовью и лаской, которую Сильвер был готов дарить ему одному. Одному единственному омеге в его жизни. Ему больше никто нахрен не сдался.       Не веря в происходящее, Сильвер на ватных ногах, которых он не чувствовал из-за адской холодной, ледяной воды, подошел к носу шлюпки и протянул свою руку, тут же столкнувшись с чужой. С нежной и грубой одновременно. Грубой физически, но нежной сердечно.       Как только их ладони соприкоснулись, чужая рука потянула Сильвера за запястье ближе к себе и альфа ступил на другую поверхность — чистую и сухую, надежную.       — Сильвер, — омега с минуту просто смотрел на любимого человека снизу вверх, не веря своим глазам, а затем крепко и сильно вцепился в талию двумя руками, не собираясь отпускать уже всю жизнь. Никогда.       Сокджин содрогался от рыданий, зарывшись красным лицом в плечо Сильвера, тот же крепко держал омегу в своих руках, уже тоже начиная пускать беспомощные слезы счастья и бесконечной любви к этому человеку.       — Малец, давай руку, — совсем рядом раздался голос Чжухона, который влюбленные благополучно не слышали и не обращали ни единого внимания.       Чану подошел и протянул свою руку пирату, сразу же оказываясь в сухой шлюпке и всматриваясь в лицо собеседника. А затем перевел взгляд на Сильвера и Джина, тихо радуясь их счастью и улыбаясь, чувствуя радость момента.       — Оставим этот момент для них, — улыбнулся старший альфа, смотря на неизвестного паренька, а затем и сказал: — пойдем, надо добраться до корабля, пока это возможно.       Нужно, необходимо быстрее догрести до корабля, до «Проклятия ангела», до того, пока волны не поднялись слишком высоко. До того, пока их не стало уносить далеко. Волнами и течением.

***

      Чжухон помог вскарабкаться Чану на корабль, перетащив его через борт и выпрямляя на ногах.       — Сильвер! — громко крикнул Джон, прибежавший на встречу, закрепив прежде штурвал ремнем, чтобы не вертелся хаотично и держал курс прямо.       Джин стоял напротив Сильвера, покрывая лицо того поцелуями и все еще не в силах остановить слезы. Дождь капал, но всем было все равно. Самое главное — их сокомандник и верный друг вернулся. Живой, здоровый и не вредимый.       Улыбаясь ярко и счастливо, Сильвер посмотрел в сторону, откуда услышал голос лучшего друга.       — Джон! — крикнул он, не отпуская с рук своего омегу, но, чувствуя важность всего момента, Сокджин сам отпустил его, давая дорогу другим, чтобы и они могли почувствовать все счастье от возвращение альфы.       Друзья крепко обнялись, хлопая друг друга по плечам и по спине.       — Ну ты акула, брат! Как ты выжил? Как так вышло?! — восторженно щебетал альфа, постоянно похлопывая Сильвера то по груди, то по плечам.       — Выжил не то слово. Мою судьбу пересмотрели, оставляя гнить на всю жизнь в этой ебаной тюряге, вытащил меня вот этот смелый раздолбай! — улыбнулся Сильвер и головой указал в сторону неловко мявшегося у борта Чану.       Парень лишь пожал плечами и к нему в этот момент обратилось большое внимание, от которого становилось немного неуютно. Пак не привык к такому обильному количеству внимания к своей персоне, несмотря на то, что Чимин во время воспитания не ограничивал его этим: постоянно крутился рядом, выполнял все прихоти, а дедушка с бабушкой не отставали. Он рос самым любимым и единственным сыном и внуком, которому было дозволено все и даже больше.       Джин обернулся на малолетнего альфу и посмотрел на него невообразимо нежным взглядом, коим смотрел на него до этого только самый любимый папа. Чану старался сдержать слезы, а Джин продолжал на него смотреть самым нежным и благодарным взглядом.       — Как тебя зовут? — рука омеги коснулась плеча Пака и сжала его.       — Чану. Пак Чану, — уточнил парень, всматриваясь в эмоции пирата и пытаясь понять, догадается ли тот. Но, по всей видимости, не догадался.       Неожиданно все начали расступаться и взгляд Сокджина переметнулся в сторону, за спину младшего альфы и он счастливо улыбнулся.       — Сильвер, — послышался голос сзади. Низкий, слегка шипящий, грубый и властный.       Чану обернулся. Перед ним стоял пират в дорогом камзоле, с треуголкой на голове, обтянутый по краям кроваво-красной лентой. На лице его красовался продольный шрам от начала брови, который рассекал практически половину щеки, включая зону глаза. Глаз, видимо, не задело, но на этом месте не росли рестницы, а радужка была немного скошена. Но это было не особо заметно.       — Капитан, — выдохнул Сильвер, отходя от толпы вокруг него и подходя к нему.       Чану приоткрыл свой рот, во все глаза разглядывая капитана. Он не в силах поверить в происходящее.       Отец.       На фотопортрете объявления о розыске он выглядел совсем по-другому. В жизни он был массивнее, лицо его было мощным, как будто вырезан из куска скалы. И шрама на картинке не было…       Чану затрясся всем телом, в этот момент в его голове пробегали мысли, которые не давали покоя и до встречи.       «За что?»       «Почему?»       «Что ты сделал?»       «Почему бросил?»       И в этот момент Сильвер с капитаном крепко обнялись, вызывая восторженную реакцию остальных пиратов с их команды.       Чану не мог поверить в слова папы. В слова о том, что эти люди настолько прогнившие создания…между ними такая теплая атмосфера дружбы, поддержки и доверия…       — Мне тебя не хватало, — еле заметно улыбнувшись, тихо проговорил капитан, смотря на Сильвера проницательным взглядом, тот ярко расширил губы в улыбке.       «А папа? Папы тебе тоже не хватает? Ты думаешь о нем хоть иногда? Вспоминаешь? Ты вообще знаешь, кто я такой? Ты знаешь, что ты мой отец? Ты знаешь, что ты бросил нас с папой совсем одних?»       — Мне тоже не хватало вас, капитан. Я столько раз подумывал о смерти, сидя за решеткой. Уж сидя там, я понял, почему смерть — самое легкое наказание.       — Пойдем поговорим. Нам многое рассказать надо друг другу.       — Подождите, — резко сказал Сильвер, уже развернувшемуся Юнги, который начал делать шаги по направлению к своей каюте. Мин обернулся.       Сильвер перевел взгляд на Чану, который незамедлительно преодолел все расстояние и встал рядом с ним, восставая перед взором капитана и смотря на того разочарованным, но очень уверенным взглядом.       — Это Пак Чану, он вытащил меня из тюрьмы, и ему нужно кое что вам сказать.       Юнги поджал свои губы, разглядывая малолетнего альфу, а потом непринужденно вернул взгляд на пирата.       — Тогда пойдем и поговорим все вместе.

***

      Каюта капитана встретила их запахом соли, мокрого дерева и крепкого рома, который, судя по всему, давно стоял нетронутым. Лампа под потолком покачивалась вместе с кораблём, отбрасывая неровные тени на стены, заставляя лица то уходить в полумрак, то вновь появляться в теплом свете.       Юнги прошёл внутрь первым и остановился у стола, не садясь. Он снял треуголку, положил её рядом с картами и медленно провёл ладонью по волосам — жест усталого человека, который позволял себе слабость только тогда, когда никто не видел. Но сейчас видели.       Сильвер закрыл за ними дверь, оставляя шум палубы снаружи. Мир сузился до трёх человек. До трёх дыханий.       Чану остался стоять у входа, не решаясь сделать шаг дальше. Каюта казалась слишком тесной. Слишком личной. Слишком чужой — и одновременно пугающе знакомой.       Он смотрел на Юнги. На своего отца. Теперь — совсем близко. Без расстояния, без объявлений о розыске, без чужих рассказов. Настоящий. Живой. И совершенно не знающий, кто стоит перед ним.       Юнги поднял взгляд. Спокойный. Внимательный. Капитанский.       — Значит, ты тот самый парень, — сказал он ровно. — Который вытащил моего человека из тюрьмы.       Чану кивнул.       Голос застрял где-то в груди.       Он столько раз представлял этот момент. Кричал в воображении. Задавал вопросы. Обвинял. Требовал объяснений. А теперь… Слова просто на просто исчезли.       Капитан сделал шаг ближе, изучая его лицо, будто пытался что-то уловить. На секунду его взгляд задержался чуть дольше обычного — на линии подбородка, на глазах, на выражении лица.       В его глазах неуловимо, на долю секунды, мелькнуло что-то, что едва можно было заметить, но тут же исчезло.       — Зачем? — коротко спросил Юнги. — Люди не рискуют жизнью ради чужих пиратов без причины.       Сильвер усмехнулся, опираясь бедром о стол.       — Я тоже задал тот же вопрос, капитан. Он сказал, что просто ненавидит тюрьмы, — соврал, а затем посмотрел на молодого альфу.       Юнги перевёл взгляд обратно на Чану, ожидая настоящего ответа.       Тишина затянулась.       Пак почувствовал, как сердце начинает биться громче. В ушах зазвенело. Перед глазами всплыли слова папы. Ночные разговоры. Слёзы. Имя, которое произносилось с болью и любовью одновременно.       «Он нас бросил.»       «Он выбрал море.»       «Он никогда не вернётся.»       Перед ним стоял человек, которого команда любила, как семью. Которого обнимали. На которого надеялись.       Не чудовище.       Не предатель.       Просто… человек.       И это оказалось страшнее всего.       — Я… — начал Чану и замолчал.       Юнги терпеливо ждал безо всякого давления, без раздражения и без злости. Он просто смотрел, ожидая ответов на свои вопросы в голове.       И именно этот спокойный взгляд окончательно сломал всю решимость.       Чану понял вдруг — если он скажет сейчас правду, всё изменится. Не только для него. Для всей команды.       Этот корабль жил своей жизнью, своим равновесием, и он не имел права разрушать его одним признанием, продиктованным болью и обидой. Обидой не за себя, не за их семью целиком. Обидой за папу.       Не сейчас.       Не так.       Он медленно вдохнул.       И сделал выбор.       — Я…заключил с ним сделку, — наконец сказал он, опуская взгляд. — Сильвер оказался тем, кто может мне помочь.       Полуправда — самая удобная ложь.       Сильвер удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал, приняв во внимание тот факт, что дальше ему придется говорить самому, не раскрывая при этом излишних подробностей. Как это сделать — он не имел ни малейшего понятия.       Юнги некоторое время молчал, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, как они прозвучали.       Затем коротко кивнул.       — Сделка — плохая вещь, — тихо произнёс он. — Они редко заканчиваются хорошо.       Он отвернулся, наливая в стакан немного рома и протягивая его Чану.       — Всё равно… спасибо. Ты вернул мне друга. Очень близкого друга.       Чану взял стакан, но пить не стал.       Их пальцы на секунду коснулись.       Совсем коротко, но этого хватило. Что-то внутри болезненно сжалось.       Странное ощущение — знакомое тепло, которое невозможно объяснить. Юнги едва заметно нахмурился, будто почувствовал то же самое, но быстро отмахнулся от мысли и сделал шаг назад, снова становясь капитаном.       — На «Проклятии ангела» каждый, кто спасает одного из нас, считается гостем. Пока ты здесь — ты под моей защитой.       «Под моей защитой.»       Слова ударили неожиданно сильно.       Чану опустил взгляд, чтобы никто не увидел, как дрогнули его глаза.       «Ты должен был защищать меня с самого начала…»       Но он лишь кивнул.       — Понял.       Юнги уже разворачивался к картам, обсуждая с Сильвером дальнейший курс, словно разговор был завершён.       А Чану стоял молча.       И впервые осознал, насколько тяжёлым может быть знание, которое носишь внутри один.       Он мог сказать правду. Мог изменить всё, но вместо этого выбрал молчание.       И, выходя из каюты, понял — это решение будет преследовать его дольше, чем любой опаснейший шторм.