Проклятие ангела 2

Isak Danielson — Religion

      — Закрой поплотнее, — спокойно пробормотал капитан, уже оставаясь наедине с Сильвером и склонившись над картой морей и островов. До дрожи в коленях знакомые места которого были не единожды перечеркнуты перьевой ручкой. Теперь, на карте, вместо Тредеокронских островов было сплошное черное пятно, на которое больно смотреть даже физически.       — Да, капитан, — ответил Сильвер, и только тогда Юнги выпрямился и повернулся лицом к нему. Его взгляд был внимательным, усталым. Одиноким.       — Я тебя слушаю.       Сильвер немного поджал свои губы и опустил голову, как будто заранее зная исход этого разговора. Но его необходимо начать. Он дал обещание. И не просто незнакомому мальчишке, который вытащил его из тюрьмы, а сыну Пак Чимина, который спас его жизнь. Нет, неправильно, их жизни. В первом случае все могло решиться легко, просто выбросив мальчишку в море со словами «пираты хорошо умеют врать ради выгоды», но в этом случае все в тысячи крат хуже.       — Надо плыть в Веддлен, — с громким выдохом четко сказал Сильвер и закрыл глаза, всем телом ощущая напряжение капитана после этих слов.       — Плохое начало разговора, — нахмурился Мин, отворачиваясь в сторону карт обратно и сверля взглядом темное пятно на карте.       Его начало потряхивать. Перед глазами стали вновь всплывать события…почти 20-летней давности, о которых забыть невозможно. Все стоит перед взором настолько четко, вплоть до каждого вдоха, что будто это произошло десять минут назад.       Ноги капитана лишь для него заметно задрожали, равно как и руки.       — Хороших разговоров про это место и подавно никогда не могло быть, — серьезно пробормотал Сильвер, отрывая взгляд от пола и всматриваясь в напряженную спину Юнги.       — Зачем?       Сильвер нахмурился, осознав факт того, что совершенно не знает, что можно придумать, чтобы скрыть происхождение Чану. Пора включать импровизацию.       — Один человек…столкнулся с тяжелыми последствиями после… — обходных путей становится все меньше. Про связь с золотом необходимо умолчать, эта связь была только у Юнги с Чимином. Он сразу догадается. — …проигрыша в нежелаемой битве. Папе Чану отдали свой именной кулон с золотом, совершенно не зная, как проводится обряд посвещния. Он был тяжело болен. Однако поняв, что золото таким образом не действует, они избавились от него. И тогда парень заболел неизлечимой болезнью…названия которому никто не может сформулировать, потому что никто не знает, — с выдохом закончил альфа, удивившись тому, что практически ни разу не запнулся.       Юнги скрестил руки на груди, тяжело дыша.       — И ты решил, что я должен помочь?       — Ты единственный, кто может помочь, — уточнил Сильвер.       — Что именно происходит?       — Силы уходят. Тело…будто перестает жить, глаза теряют зрение. Ни один лекарь не понимает причины.       На эти слова Юнги лишь усмехнулся, но в этой усмешке не было и сотой доли радости.       — Значит, лекарям повезло, — сделал заключение капитан. — Они хотя бы не знают, с чем имеют дело.       Повисла тишина. Недолгая. Юнги думал.       — Тредеокронское золото никогда ничего не дает бесплатно, — тихо с неким волнением в голосе проговорил Мин. — Оно либо выбирает тебя, либо забирает обратно. При потере долг останется. И золото приходит за своей оплатой.       — Значит, его можно вернуть? — осторожно спросил Сильвер, где-то в глубине души уже зная ответ на этот вопрос. И ответ не сулил ничего хорошего.       Юнги повернулся к нему лицом.       — Теоретически.       — А практически?       — Практически люди умирают раньше, чем успевают попробовать.       Капитан замолчал, прежде желая сказать что-то еще, но вовремя остановив себя. Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Лампа под потолком качнулась от движения корабля и свет скользнул по карте — черному пятну, которое Юнги не закрывал ни свитком, ни рукой, будто сам себя наказывая необходимостью смотреть на него снова и снова.       Сильвер лишь ждал дальнейшего развития диалога. Он знал этот взгляд, которым Мин сейчас упорно сверлит карту, а до этого и смотрел на него. Капитан никогда не принимает решение сразу, никогда не пускает что-то на самотек — сначала он позволял мыслям и раздумьям пройти сквозь него целиком и полностью.       — Сколько ему осталось? Насколько сейчас все плохо? — наконец подал голос Юнги, сжав пальцы в кулак.       — Немного, — честно ответил Сильвер, исходя из рассказов Чану. — С каждым днем хуже. Его глаза практически ничего не видят, кожа трескается и во многих местах кровоточит из-за трещин и сухости.       Юнги усмехнулся коротко, безрадостно.       — Всегда так. Сначала «немного», потом «слишком поздно».       Он отвернулся от карты, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, которая не исчезала уже много лет.       — И этот человек… — продолжил он, — выбросил золото сам?       Сильвер на мгновение замер.       — Да.       Ответ дался тяжелее, чем все предыдущие.       Юнги кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.       — Тогда всё сходится.       Он подошёл ближе к Сильверу и опёрся на его плечи обеими руками.       — Золото не прощает отказа. Особенно после связи. Даже неудавшейся. Оно считает это… предательством.       Последнее слово он произнёс тихо, почти неслышно.       Сильвер отвёл взгляд.       — Значит, шанс есть? — осторожно спросил он.       Юнги долго молчал. Снова.       Снаружи скрипнули снасти, где-то наверху матросы переговаривались, и обычные звуки корабля неожиданно показались чужими — будто происходили в другом мире.       — Есть, — наконец сказал капитан. — Но цена будет выше, чем они думают.       Сильвер поднял взгляд.       — Золото не возвращается просто так. Его нужно либо найти там, где оно было потеряно… либо убедить новое золото принять нового хозяина.       — И это возможно?       Юнги посмотрел прямо на Сильвера.       В его глазах мелькнуло что-то тёмное — память, которую он не собирался озвучивать.       — Иногда, — сказал он. — Если человек ещё нужен золоту.       Тишина снова накрыла каюту.       Сильвер почувствовал, как напряжение немного ослабло. Не согласие — но капитан уже думал не о том, отказаться ли, а как это сделать.       Это был первый шаг.       Юнги медленно свернул карту, но остановился, когда пальцы коснулись чёрного пятна.       Он не убрал руку.       — Веддлен… — тихо произнёс он, словно пробуя слово на вкус. — Забавно. Я поклялся больше никогда туда не возвращаться.       Сильвер ничего не сказал. Потому что сам прекрасно знал, как и Юнги, что некоторые клятвы рушатся сами.       Юнги резко выпрямился.       — Команда не должна знать причины, — сказал он уже капитанским голосом. — Скажем, что ищем старый маршрут и припасы. Паника мне на корабле не нужна.       — Понял.       — И ещё.       Он задержал Сильвера у двери, когда тот уже собирался выйти.       — Этот человек… — Юнги чуть нахмурился. — Он знает, что за ним придёт цена?       Сильвер помедлил.       Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо Чану. Потом — другое лицо, которое он пообещал защитить даже ценой лжи.       — Нет, капитан, — тихо ответил он. — Не знает.       Юнги кивнул.       — Тогда пусть молится, чтобы мы успели раньше.       Он отвернулся, показывая, что разговор окончен.       Сильвер вышел из каюты и аккуратно закрыл дверь.       Щёлкнул замок.       И только оказавшись на палубе, он позволил себе выдохнуть.       Потому что впервые за долгое время он понял одну простую вещь: если Юнги узнает правду слишком рано — они не доплывут до Веддлена. Он, скорее, от паники сменит маршрут на порт-Коррон, чтобы просидеть с омегой возле его кровати до самого последнего издыхания.       Капитан же остался один. Он снова развернул карту. Долго смотрел на чёрное пятно, а затем тихо, почти бессознательно провёл пальцем по месту, где когда-то были отмечены Тредеокронские острова, и сам не понял, почему сердце вдруг болезненно сжалось.