Проклятие ангела 2

«И ты все еще не знаешь, кого же потеряла ты

Все, кого мы любим - предатели

Они провоцируют меня»

AZAGIR - Traitors

***

      Море было слишком спокойным.       Это злило сильнее всего.       Ни шторма, ни ветра, ни волн, которые могли бы оправдать то, что творилось внутри него. Только ровная, бесконечная гладь, отражающая тусклый вечерний свет, будто ничего в этом мире никогда не ломалось.       Чимин стоял у самого края причала, сжимая в кулаке цепочку так сильно, что металл впивался в кожу.       Тредеокронское золото.       Острый треугольный кулон лежал в ладони тяжёлым грузом — знакомым, тёплым, почти живым. Он всегда казался частью его самого. С того дня на острове. С того проклятого обряда. С того момента, когда всё начало рушиться.       Он резко выдохнул.       Перед глазами снова всплыло лицо Юнги. Спокойное. Слишком спокойное.       — Так будет лучше, - шепнул сам себе Чимин, прикрывая тяжелые веки и укладывая теплую ладонь на уже заметно округлившийся живот. Словно по некой невообразимой чувствительности сильного малыша, Пак почувствовал приветственный толчок.       Всего четыре слова.       Без объяснений.       Без злости.       Без попытки удержать.       Омега нервно усмехнулся, и звук получился чужим.       — Лучше… — тихо повторил он, глядя на воду.       Пальцы на животе вспотели от волнения, а ладонь, которой он удерживал кулон задрожал.       Он не понимал.       Не понимал, когда именно всё пошло не так. Когда взгляды стали осторожными. Когда прикосновения исчезли. Когда Юнги начал отступать — шаг за шагом, будто от опасности. Он этого не заметил, он видел лишь теплоту, страх, волнение и…взаимность?       Будто опасностью был он.       Горло болезненно сжалось.       Чимин резко провёл ладонью по лицу, стирая злые слёзы.       — Трус… — прошептал он, сам не зная, к кому это больше — к Юнги или к себе.       Ветер поднялся внезапно, растрепав волосы. Цепочка на кулоне качнулась, ударившись о тыльную сторону его ладони.       Он вспомнил крики на острове. Боль. Свет. Руки Юнги, которые потом дрожали, когда тот держал его без сознания. Взгляд, полный ужаса — не за себя.       За него.       И именно после этого всё умерло.       Чимин сжал кулон сильнее.       — Значит, вот так?.. — голос сорвался.       Ответа не было.       Только море.       Он вдруг разозлился.       Не тихо — резко, вспышкой.       На остров. На золото. На Селесту. На судьбу. На себя за то, что всё ещё ждал объяснений. За то, что всё ещё надеялся, что Юнги вернётся и скажет, что это ошибка.       Металл больно впился в ладонь.       — Если это из-за тебя…       Он поднял кулон перед собой. Золото поймало последний луч солнца и вспыхнуло мягким светом — тем самым, который когда-то казался чудом.       Теперь он выглядел как насмешка.       Чимин стиснул зубы.       — Тогда забирай.       И прежде чем разум успел остановить его, он размахнулся.       Цепочка сверкнула в воздухе короткой дугой.       Золото исчезло в море почти бесшумно.       Лёгкий всплеск.       И всё.       Чимин замер.       Секунду.       Две.       Три.       Будто ждал, что вода вспенится, что небо расколется, что что-то остановит его.       Но море осталось спокойным.       Слишком спокойным.       Он медленно опустил руку.       В груди стало пусто.       Не легче.       Просто… пусто.       Чимин тяжело вдохнул солёный воздух, пытаясь убедить себя, что сделал правильно. Что это конец. Что теперь всё действительно закончено.       Он не видел, как глубоко под водой золото вспыхнуло слабым зелёным светом.       Не слышал тихого звука, похожего на далёкий вдох.       И не знал, что в тот же самый момент где-то далеко Юнги резко проснулся среди ночи, схватившись за грудь, словно у него вырвали что-то живое.       Море приняло подношение.       Но не отпустило связь.