Воля Зоны

      Сергей потянулся к двери машины, чтобы сесть и, наконец, уехать отсюда, но реальность поплыла перед его глазами, как масло, смазывая и превращая картину в какую-то кашу. Все так же, как и тогда… Ноги дрожали. Костенко вдруг понял, что он снова находится в Лазурном. На какой-то вышке. Голова гудит, он трет нижней частью ладони лоб, а потом поднимает голову. На краю вышки стоял Паша. Испуганный до смерти, он держал в руках непонятную железку и занимал «оборонительную» позицию. Сергей сделал шаг вперед, Паша же отступил от него настолько же, ещё ближе к краю. Тихий зрительный контакт прервался писком железки, какого-то специального прибора… «Машина времени», подсказывает чей-то хриплый голос в памяти, и вот, Костенко инстинктивно срывается к Паше, и через секунду они уже летят вниз в пустой бассейн. — Сергей! Вы в порядке?! Мужчина моргает раз, моргает два. Колени в ощутимом холоде и влаге. Он сидел на снегу. Рядом была обеспокоенная Аня. Сергей тяжело вздыхает и поднимается с поддержкой Ани. Опять проделки Зоны? Нет. Он просто начал вспоминать. Эта мысль была так же ясна ему, как и голубое небо в летнюю пору. — Вы… что-то увидели? — Аня настороженно спрашивает, будто на что-то надеясь, — Нет, просто что-то плохо стало. Года уже не те, знаешь. Улыбка тонких губ. А в голове, будто еще одна такая же станция взорвалась, выпуская смертельную радиацию из реактора. Станцией было его Сознание, радиацией — внезапно всплывшие воспоминания. Сквозь пространство и время. *** — Ну, и как же тебя угораздило там оказаться? Паша шел через лес, чтобы срезать путь до Лазурного, потому что сам уже порядком замерз, да и пернатому требовались помощь и тепло. Вершинин не понимал, почему Ходемчук так настойчиво просил не ходить по лесу, вроде не видно каких-либо аномалий, да и тихо совсем. Мутантов нет. Правда, ведь? Сапсан под курткой что-то зашевелился, зашуршал, издавая жалобный писк. Паша остановился и огляделся по сторонам. Теперь тишина казалась уже не такой безопасной, она давила, несло чем-то мертвым, будто Вершинин оказался на кладбище. Окружающая атмосфера вмиг поменялась, стала ощущаться по-другому. Хорошее предчувствие было лишь ловушкой… Лучше не останавливаться, а быстренько перейти лес и вернуться на станцию… Пальцы на ногах уже неприятно кололо и щипало от холода. Он погладил птицу, запустив руку под куртку, но его опять укусили. — Ах, ты! Неблагодарный! На пальце появилась красная точка, как после укола шприца, на приеме у врача. В ранке начала скапливаться кровь. Вершинин уж было хотел вытереть палец о штаны, но тут же увидел, как рана начала затягиваться. Еще одна привилегия от Зоны? Он улыбнулся, и собрался уже идти, как услышал сбивчивое хриплое дыхание и низкое рычание. И надо бы было бежать, не оборачиваясь, но Паша застыл. Он посмотрел назад. Позади была стая бродячих псов-мутантов. Они скалились, медленно приближаясь к нему. В сталкерских книжках такие встречи обычно заканчивались кровавым мессивом, главный герой выживает, ловко подставив глупых собачек, не заметивших, что попали в Зону Аномалий, где их тут же разрывает на куски. Но Паша то не выдуманный герой из какого-нибудь романа, а собаки, кажется, намного умнее и прокаченнее, чем в книжке, где все происходит по воле писателя. Времени думать, почти нет, нужно бежать. Он всегда от всего бежит. Уже полгода. Начиная с сентября… Нет, с апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Нет… не так, с того момента, как только он в одной из параллелей решил приехать в Чернобыль и запустить машину смерти, подписав смертный приговор десятку, а то и нескольким десяткам, человек. Он всех всегда подводил. С самой школьной скамьи, возможно в каждой параллельной вселенной. Клеймо виновного, клеймо преступника. Почему на нем еще не выжгли что-то типа «не приближайтесь к нему, иначе испортите себе жизнь». Друзья погибли по его вине, Костенко не повезло в жизни тоже из-за него, да даже его родители не получили нормального сына. Получили сломанного человека, который вечно куда-то бежит. Бежит от себя, встречаясь с девочками-одноклассницами, лишь бы унять в себе что-то неправильное, что-то, что не принято в обществе. Он ведь должен быть достойным сыном, хорошим внуком, примерным учеником. Хорошие мальчики не влюбляются в других хороших, и не очень, мальчиков, как в девочек. Бежит от себя, напиваясь на вечеринках и имея случайные связи со случайными людьми. Бежит от себя прошлого, параллельного, случайного. От пуль близкого через время и пространство человека. От всего. И вот, к чему это все привело. К исходному. Паша остановился, тяжело дыша. Он забежал в какое-то здание и спрятался в одном из помещений, забаррикадировав двери. Он оперся на колени и пытался восстановить дыхание. Внезапная мысль вывела его из колеи. Исходное. То, откуда он пришел. Откуда он вообще взялся. Почему именно он? Как он связан с Припятью? Кровью и цепочкой обстоятельств из прошлого, которые он изменил до неузнаваемости? Разве этого хватило для полного объединения с Зоной? Безумная идея появилась в голове Паши: что, если он, в самой ранней параллельной вселенной, еще не породившей столько вариаций своего будущего, был непосредственно связан со станцией, с Сорокиным. Кровно или нет, работал ли он там, строил ли станцию в семьдесят втором, или жил в том городке… Неважно. Должна быть причина, по которой его так тянуло к этому городу. Игры, история, журналистика, форумы, подкастер, деньги, Костенко. Все это крутилось в голове, парило как рой пчел, они настойчиво жужжали, наровясь ужалить, покусать, сожрать. Сожрать его хотел не только рой мыслей, но и мутированные твари, что скреблись по другую сторону двери. Хлипкий шкаф не сможет долго простоять, сдерживая напор, нужно было что-то придумать… Еще и сапсан все норовил выбраться из куртки, не зная, что находиться за ее пределами очень опасно. — Потерпи, друг, сейчас мы вернемся домой. Паша подошел к окну и выглянул наружу. Второй этаж, рядом как раз есть дерево. Прыгать таким образом ему не привыкать, поэтому, выдержав пару секунд, чтобы отойти от неприятного дежавю, он отодвинул старую раму в сторону и залез на подоконник, сразу же оценивая высоту. Тут хлипкий шкафчик, который сдерживал обезумивших тварей, падает, ломается. Летят щепки. А в помещение забегают мутанты. Паша в этот же момент спрыгивает с подоконника, стараясь попасть на дерево, тут же цепляется, не обращая внимания на ветки, которые исцарапали его щеки, и аккуратно слазит вниз, спрыгивает на снег. Полоумные мутанты быстро понимают, куда делась их жертва, они следом за Вершининым бездумно прыгают из окна. Кто-то из них разбивается, кто-то повисает на дереве, а кто-то, приземлившись на лапы, оглядывается и пускается следом за Пашей. Остальная часть мутантов же бежит обратно на первых этаж. Погоня продолжается. — Живучие, твари, — Паша бежит вдоль дороги и сворачивает куда-то за угол дома. Но бежать дальше было некуда, перед ним стояли в ряд гаражи, а по бокам стены пятиэтажек. Горло уже дерет от холода, голос охрип, пальцы на ногах не чувствуются. — Блять! Паша слышит лай, но не успевает повернуться, что-то тяжелое прыгнуло ему на спину, в плече раздалась тупая боль. Потом еще один удар, вторая псина прыгнула на него. В ушах стоит звон. — Что же вам, блять, не сиделось на месте! — Паша кричит не своим голосом и скидывает с себя собак, они отлетают на несколько метров с такой силой, что сбивают остальную стаю с ног, — Твари! Боль в плече, казалось, пронзала все тело, и ненависть в Паше росла и росла¸ превращаясь в кипящую воду. Он развернулся к стае, одаривая псин злобным взглядом. Те две, что напали на него, трупами слегли в снег. Вершинин не знал, но рядом с ним начала образовываться аномалия. Она питалась его эмоциями, впитывала весь страх, всю ненависть, и в один момент, его уже заметил Паша, воздух перед ним зарябил, псины начали расплываться, будто зрение теряло фокус. А потом раздался разряд и яркое свечение. Паша зажмурился. Открыв глаза, он увидел перед собой кровавые лужи. И сам он весь в крови. Куртка, штаны, руки. С лица тоже что-то капало. Псины все полегли, до одной. И стоял герой один, Над горой трупов, Весь в крови, обезумивший. Так, кто проиграл? *** — Думаешь, починить третий блок в наших силах? — Ходемчук неуверенно смотрит на Сорокина. Они стояли в четвертом блоке у оранжевого зарева. Ходемчук опирался на железные перила, повернув голову в сторону Сорокина. Сорокин, как обычно, находился где-то глубоко в своем сознании. Он улыбался. — Конечно, тем более, у нас теперь есть помощник, — Сорокин вдруг развернулся к Валерию, — Третий блог нам необходим. Нужно больше энергии, чтобы подпитывать четвертый. Этот шар… очень нам нужен. Ты сам знаешь. — Не знаю, Виталий. Насколько это все правда… — Ты сомневаешься в моих знаниях? Валера, я помню все. Особенно помню нашу первую встречу с Пашей. Хоть это было и в другом мире, но ничего не поменялось. Ни этот шар, ни сам Паша. — Почему ты солгал ему? Вы ведь впервые встретились не на станции. — Сейчас ему не нужно знать об этом. Я не хочу его спугнуть. — Хорошо, поступай как знаешь, — Ходемчук вздохнул и отошел в сторону, — Если это, правда поможет все вернуть обратно, я сделаю все так, как ты хочешь. Сорокин, как хитрая лиса, улыбнулся, собирая мелкие извилистые морщинки у глаз. Он был уверен, что собственная природа не будет противостоять справедливости, той, которой он добивается. Он переставит все на свои места, как было. И забудет об этом, как о страшном сне. Они услышали хлипкие шаги из главного тоннеля и обернулись. К ним вышел Паша Вершинин. На оранжевом зареве его вид выглядел еще куда хуже, чем был. Вся его одежда, лицо и руки были в каплях крови, уже запекшейся на коже. Куртка была нарастопашку, разорвана в плече, оттуда торчал какой-то синтепон. Как с поле боя вышел. — Паш, у тебя все в порядке?.. — Не выдержал Ходемчук, но ему никто не ответил. Подросток показал «палец вверх» и прошел мимо в коридор. Ученые переглянулись. Комментировать такой перформанс не стали. *** Паша перед тем, как войти в свою комнату, скинул с себя на пол коридора подобие куртки, штаны, свитер, оставшись только в нижнем белье. В свитер он окутал птицу, которая, кажется, сама находилась в шоковом состоянии после погони. Она молча сидела, даже не пыталась ущипнуть Пашу, когда тот ее взял на руки. Он аккуратно положил клубочек с сапсаном на кровать. Все также молча он пошел в ванную комнату, при этом, по пути запер дверь на закрывашку. Паша прекрасно знает, что войти Ходемчуку или Сорокину вообще ничего не помешает, особенно этот шпингалет. Просто так было спокойнее. В зеркало Паше смотреть не хотелось, боялся увидеть в нем себя. Точнее то, человеческое, что от него осталось. В ванной Паша лежал в горячей воде, чуть красноватой, потому что залез он, даже не смыв всю кровь с себя. Пальцы начали «оттаивать», боль в горле смягчалась, но все равно неприятно резала глотку. Но это все неважно сейчас. Важно то, что произошло. Он закрывает глаза, и перед ним снова рябоватая картинка, аномалия, псины. Он видит, как их разрывает нечто. Словно они попали под высокое давление и их просто расплющило! Паше страшно. Он еще не так хорошо познал себя и свои способности, так, на какие ужасные вещи он вообще способен? Он стаю собак-мутантов уничтожил за считанные секунды. При этом, даже не осознав, что это сделал он, своими руками. Если и когда-то удастся встретиться с друзьями, то… Он не позволит себе к ним приблизиться. К нему вообще нельзя никого подпускать, вдруг он и им больно сделает? Никогда. После горячей ванны, Паша вышел в комнату и со вздохом посмотрел на пол. На ковре маленький сапсан сидел и осматривал поверхность пола. Свитер валялся неподалеку. Он наклонился и осторожно взял птицу в руки, начиная осматривать его крылья. — Ну что, потеряшка, согрелся? — Паша увидел на одном из крыльев ранку с запекшейся кровью. Птица закопошилась, когда он дотронулся до крыла, — Ну что ж, поживешь пока тут, пока крыло не заживет. А то собаки раздерут. Птица была возвращена на мягкую кровать. Паша же оглянул комнату в поисках какой-нибудь футболки или кофты. Он накинул какую-то, уже порядком поношенную, майку и пошел к столу. Все, что его интересовало, был планшет из того будущего, которое осталось где-то позади. Он снял его с зарядки, так как гнездо планшета одобрительно подсвечивалось зеленым светом. Паша прошел к кровати и сел. Птица же, поняв, что это двуногое существо не несет опасности, поползла в конец кровати, начала щипать какие-то нитки от пледа. Глубоко вздохнув, Паша включил планшет. Белый свет приветливо подсветил лицо парня. У него задрожали руки от того, что у него появилась хоть какая-то надежда на связь с миром. — Так, так, рунет! Срочно, — Паша нажал на иконку «Рунета». Загрузилась строчка поиска, какие-то новости. Худые пальцы судорожно набрали «Алексей Горелов», и началась загрузка. — Что? Что значит «Что-то произошло не так. Повторите запрос»?! Паша тяжело вздохнул и откинул планшет на плед. Ну, конечно, здесь нет связи. Какой Интернет в городе-призраке вообще? Паша упал на подушку, и устало потер лоб. Ладно, у него есть план, есть шансы. Ему просто нужно успокоиться, узнать, что с друзьями, с Сергеем, все в порядке. Да, он не будет заявлять о себе. Нет. Повторно испортить жизнь другим он не намерен. Всю эту пространственно-временную кашу ему надо расхлебывать самому.