Темнота, вспышка, боль и свет

Пустые кресла... Ради чего живём? Уходит зритель, унося успех. День за днём пытаюсь я понять, на что надеемся. Ещё один герой, ещё один злодей. А за кулисами я жду без сил, Услышит ли мой безмолвный крик хоть кто-нибудь.

Страсть

Яд. Ядом окуталось все пространство вокруг меня. Казалось, что даже ночные облака наполнились кровавым ядом. Воздух словно наполнился свинцом, который невозможно было поднять одними легкими. Я сжимала и разжимала кулаки, пытаясь прикинуть и осознать всю ситуацию, которая произошла сейчас. Выглядело все крайне скверно. Словно львица в клетке, я металась по своему разуму, пытаясь навести порядок в полочках своих мыслей. Мы не виделись 3 года. Я сбежала. У нас общий ребенок. Я поменяла имя, страны, адрес, жизнь. Как. Как он нашел меня? Его глаза горели, источая зеленый гневный яд. - А я думал этот день не станет лучше. – фирменная ехидная ухмылка, с годами не утратившая своей харизмы коснулась его губ. – А это буквально событие века, после нашей первой встречи, конечно же. Амрит никогда не церемонился с правилами приличия, и на мое желание захлопнуть перед ним дверь – он отозвался сразу, просунув носок ботинок между дверью и косяком. Смуглые пальцы легли на белое дерево и оттолкнули его. Он уже почти вошел в дом, остановившись и опершись плечом в проем. — Вот так моя Махарани встречают гостей нынче? Снова хочешь сбежать от меня? А бежать тебе и некуда. – он легко покачал головой, разглядывая свои ладони, из которых потихоньку начинала сочиться тьма. - Уходи. Сейчас же. – Я собрала остатки сил и прошипела эти три слова, обрубая желание другой своей стороны, которая хотела броситься ему на шею и никогда не отпускать, она буквально таяла от его «Махарани». - Нууууу – он закатил глаза и скривился – А как же жаркие объятия, слова о том, как ты скучала по мне и объяснение: КУДА. ТЫ. ПРОПАЛА. – его голова опускалась вниз, зубы начали скрипеть, а тени потихоньку затягивали наши ноги. В моменте мое тело дало ответную реакцию, глаза заволокла пелена, а дух наполнился знакомым, но крайне далеким ощущением присутствия силы. Я вскинула ладони и сверкнула глазами, сквозь пальцы потек густой дым. Пространство наполнилось ароматами ладана и гари. - Поиграем, Дубей? – голос стал металлическим. – Кто тебе дал право угрожать и приказывать мне на моей земле? Наша тьма сплелась в один клубок, играя друг с другом в опасную игру, пока мы буравили друг друга взглядами. Наша связь играла свою партию – давая считывать эмоции друг друга. Коктейль из злости, разочарования, тоски, желания сломить волю друг друга и … любовь. Она скользила тонкой красной нитью сквозь всю тьму, связывая души. - Твоя земля? Твоя земля – это сожжённый Клифаграми. Твоя земля – та, по которой ступают тигры. Твоя земля – та, в которой ты медленно не сходишь с ума. – он победно улыбнулся, чувствуя, как выигрывает раунд. – Ты ничего не потеряла, моя милая Махарани? Его свободная рука скользнула за спину, являя моему взору то, чего я никак не ожидала увидеть в ЕГО руках. Мой дневник. Который доктор Камран велел заполнять от каждой прожитой эмоции. Книжечка в красном кожаном переплете. Твою мать, нет, нет, нет! - Откуда это у тебя? – процедила я, протягивая руку за своим дневником. Расстояние, между нами, критически сократилось, и мою щеку резануло его горячее дыхание. Дубей схватил мое запястье еще сильнее потянув меня на себя, от чего я практически свалилась в его объятия и громко ахнула, окутанная ароматом вишни. - Сдаешься? – он был слишком близко. Я могла разглядеть все морщинки, нарисовавшиеся за время нашей разлуки. Он прожигал меня взглядом, и, если бы им можно было убить – я была бы мертва. - Я никогда не сдаюсь. – вырваться из его хватки было невозможно. Он стал сильнее физически, и моя рука грозилась покрыться синяками от его захвата. Пришлось действовать хитростью. Мое сердце разошлось в сумасшедшем ритме от мысли, промелькнувшей как вспышка. Аромат вишни терялся в ладанной гари, а жар его тела окутывал мое, распаливая меня словно спичку. Мне надо было вырваться из его хватки, предупредить друзей, спрятать дочь и по возможности, сбежать. Он не должен узнать. Малахитовые глаза рассматривали меня с той же заинтересованностью, с которой я разглядывала его, силясь запомнить все оттенки красивого лица. Злобная ухмылка – как визитная карточка Дубея, аура силы и таинственности. Как же он был прекрасен, и как же прекрасно осознавать, что такой мужчина всегда будет только моим. Я дала вожжи управления своей другой стороне, которая уже давно ожидала лакомного момента. Моя свободная рука скользнула вверх, прямиком к его скулам, нежно поглаживая их. Ухмылка начала слезать с его лица, уступая недоумению, но хватку он все еще не ослаблял. «Что я творю?» Я сладко улыбнулась, смотря на него как загнанный олененок, просящий пощады. - Махарани, этими наивными глазками ты меня не проведешь. – он покачал головой, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы и сильнее сжал мою руку. «Твое тело говорит об обратном, Дубей.» - в мыслях ехидно улыбалась уже я. Моя грудь прижалась к его, начавшей высоко и часто вздыматься. Продолжив смотреть в глаза, я опустила руку на его бедро, начиная его поглаживать. Потом торс. Плечи. Я чувствовала, как он горит. И сполна издевалась над этим. Пальцы скользнули на шею и запутались в шелковых волосах. Темные кудри один в один как у нашей дочери. «Шоу должно продолжаться, мне нужно спрятать дочь» Я встала на носочки, ткнувшись носом в его нос. Расстояния между нами не оставалось совсем, мы слились в одно целое. Внезапно я почувствовала, как он уронил мой дневник на пол, и его рука легла на мою поясницу, придавливая ее еще ближе к себе. «Кульминация, сдавайся Дубей» Наши губы встретились. Я подарила ему самый мягкий и нежный поцелуй, на который я только была способна. Но Дубей был бы не Дубей, не взяв бы ситуацию в свои руки. Он выпустил запястье, оставляя саднящее ощущение после себя и схватил мою челюсть, заставляя открыть рот, запуская в него горячий и влажный язык. У меня подкосились ноги, но крепкая хватка мужчины не давала свалиться на пол. В моменте я почувствовала отчетливый щелчок в мыслях, открывший для меня все ощущения от нахождения с любимым мужчиной вновь. Страсть – душа вибрировала, отзываясь на прикосновения рук, сжимающих кожу до боли. Любовь – будто в меня вернули кусок пазла, которого не хватало для ощущения себя целостной. Власть – он давал мне ее сполна, разыгрывая все струны души, для достижения своих целей. Жажда – я хватала носом воздух, чтобы не задохнуться в такой желанной ласке. Мои руки вовсю блуждали по его спине, не забывая перебирать кудри на затылке, то оттягивая его голову, то прижимая к себе. Дубей наполнял мое тело страстью и жестокостью. Он кусал мои губы, тут же слизывая с них капли крови, оставлял синяки на коже и рычал, как настоящий лев. Наша игра, где пока не выиграл никто прервалась ровно в тот момент, когда в коридор вышел обеспокоенный Лайтвуд. - Амала! Где ты пропала? —громко спросил он, пока приближался к нам и тут же опешил, встав столбом. – ТЫ? Лима проскочила за ним в коридор и повторила действия Киллиана, выражая состояние абсолютного шока на лице. Я оттолкнула от себя Амрита и вытерла рот тыльной стороной руки. Дубей вернул на лицо фирменное выражение и распростер руки. - Ну куда же без вас! Конечно! Махарани, ты всегда эту погань таскаешь за собой? – мужчина засмеялся и щелкнул зубами. - Что ты сказал? – Лайтвуд бросился на Амрита, но наткнулся на мою вытянутую руку. Я юркнула между ними, пытаясь сдержать двух разъярённых мужчин. Ситуация рисовалась очень нехорошая. Кирана, как назло, нет дома, Гаури может проснуться в любую минуту, а я, кажется, окончательно запуталась. Паршиво. - Лима, Киллиан, пожалуйста. – я взмолилась, бросив на них выразительный взгляд. – Идите отдыхать. – Я пыталась подмигнуть им, что бы они поняли. – Я разберусь. - Амала, тебе нужна помощь. Как ты разберешься с ЭТИМ? – Лайтвуд, как всегда, готов прийти на защиту. - Мне нужна помощь с ДРУГИМ. Идите наверх, ПОЖАЛУЙСТА. - Киллиан, оставь их. Пойдем. – Лима поняла мою просьбу и потянула своего мужчину за плечо. – Я хочу спать. - Амала… - Киллиан попытался сказать, но резко передумал и натянул на лицо непроницаемую серьезную маску. - Ребята, пожалуйста. Не спускайтесь вниз чтобы не случилось. Чего бы вы не услышали. Не спускайтесь вниз, пока я сама не приду к вам. – я грустно улыбнулась, понимая, как же подставляю своих друзей. Но по крайней мере, временно, Гаури останется с ними, а значит не покажется на глаза Дубею. Друзья покинули нас, поднявшись по лестнице на второй этаж, я услышала хлопок двери детской комнаты и опустила плечи. Потом обошла Дубея, подняла свой дневник и встала прямо перед ним. - Поговорим? – глубокий выдох и ощущение пустоты окутало мое тело. - Поговорим. – согласился Амрит, проходя на кухню, где нас ждали чашки с уже заваренным чаем.

Боль

К моему удивлению, Амрит откинул весь гнев, сменяя его на холодное безразличие. И только остатки эмоций от поцелуя выдавали остатки скрытых горячих эмоций. Чай остыл, но я все равно протянула кружку Дубею, он окинул ее взглядом и фыркнул. - Какая пошлость, что за ведра? - Прекрати жить в средневековье, Амрит. Это большая кружка с большим количеством напитка. Никто не будет бегать перед тобой и подливать чашку после каждого глотка. – я опустилась на стул напротив него и ударила днищем кружки по столешнице, проводя прямую линию, словно отрезая нас друг от друга. Звенящая тишина расползлась по комнате, слух не воспринимал даже стрелки часов, мирно тикающих на стене. Лампа тускло освещала пространство, бросая желтые всполохи на наши лица. Атмосфера напомнила мне наше свидание в каминном зале поместья Дубей, только вместо слепой страсти между нами висели громкие вопросы. Я сделала вдох, готовясь к монологу, но Амрит остановил меня, проведя пальцами по моим губам. - Чтобы ты сейчас не сказала, Махарани. Твой писательский навык я не оценивал. Не в моем стиле. – и вновь натянутая ухмылка, за которой скрывалась глубокая тоска. - Не читал? Ни одной страницы? – я широко раскрыла глаза, чувствуя, как с моих плечей сваливается груз. Получается, что о нашем ребенке он не знал – это приятно удивило, можно было выстроить историю умалчивая о таких важных для меня моментах. Не знаю почему, но я совсем не хотела его осведомлять, ибо для нас это значило бы одно: самолет, Калькутта, поместье. А возвращения в Индию я не хотела. Совсем. - Знаешь… - я сглотнула. – Мне стало страшно. – слова застряли в горле. Я провела пальцами по ободку кружки, пытаясь собрать мысли. - Не сочиняй сказки, Амала. – верхняя губа Амрита дернулась, а ладонь сжалась в кулак. Температура на кухне стремительно падала, заставляя поежиться и покрыться мурашками. Я натянула платок на плечи, пытаясь спастись от мороза, подняла глаза на потолок, на котором исчертились две трещины, они бежали друг напротив друга, в конце соединяясь в одну линию, а потом вновь – разводились. По моим щекам пробежали две соленые дорожки. Я вновь опустила голову и горько улыбнулась, смотря на человека, которого любила больше жизни. И наконец излила ему всю душу, все переживания, страхи, которые испытывала, смотря на себя в зеркало каждый день после бойни, из отражения на меня глядела другая девушка: ее руки были по локоть в крови, улыбка напоминала оскал дикой кошки, а красная поволока в глазах источала только ненависть. Я рассказала ему о том, как хотела убить и его, спящего – прямо ударом в спину, испытывая высшее блаженство при этом. Рассказывала о кошмарных снах, где меня просили о пощаде все мои любимые люди, рассказывала о том, как разбивалось мое сердце в аэропорту Чандра Боса, когда я в комнате матери и ребенка снимала фамильное кольцо Дубей и прятала его в коробку от Тадж-Махала. - Ты ведь понимаешь, глупая женщина, что люди, павшие от твоей руки – предатели, хотевшие убить тебя и твоего брата? – Амрит скрипел зубами, сжимая кружку по побелевших костей на руках. - Ты ведь понимаешь, глупый мужчина, о чем я тебе вообще сейчас говорю? – его ярость проникала в меня: перегнувшись через стол, я буквально была в сантиметре от его лица, посылая Дубею взгляд полный огня. Его грудь то высоко поднималась, то глубоко опускалась – но взгляда он не отводил, как и я, я не готова была проиграть ему вновь. Вот только судьба распорядилась иначе, прекращая игру резким звоном бьющегося стекла. Амрит настолько сильно сжимал чашку, что она лопнула в его руке, осыпая столешницу миллионом осколков фарфора, окрашенных каплями алой крови. Я дернулась, автоматически хватаясь за аптечку. - Села. – резко процедил Дубей, поднимаясь со стула сам. – Я с тебя глаз не спущу, Басу, а царапину могу промыть и сам. – он схватил кухонное полотенце, перевязывая свою ладонь. - Амрит, вся комната в стекле, надо убрать. – паника заполнила мое сердце, заставляя сердце в очередной раз зайтись в рванном ритме. - Села и рассказываешь дальше, Басу. Мы все взрослые люди, осколки увидим, не порежемся. А если и порежемся, такова судьба. – мужчина вновь сменил маску, натягивая на лицо высокомерие и железное спокойствие. Кровь пропитывала белую ткань, выступая пятном. Я как зачарованная смотрела на сию картину. - Нравится? – он кивнул в мою сторону, обострив акцент на своей руке. – А говоришь, что насилия боишься, лгунья. Не знаю почему, но я пропускала его упреки, приказы и издевки мимо ушей, у меня есть своя цель – к чему я хочу прийти, правда, сама не осознаю, но главное – утаить дочь. Вновь менять имена. Снова бежать. Снова спрятаться. Один раз я ускользнула от него – ускользну и второй. Как бы я не любила его, до сумасшествия. Но возвращаться к делам культа и Дюжины – никогда. Настал черед похорон бабушки, я делилась даже тем, что прощались мы с ней почти по всем индуистским канонам, на что словила одобрительный кивок в ответ. Не утаила и то, что Рейтан посещал нас в тот день, рассказывая об делах Дубеев. Амрит горько рассмеялся на это, принимая факт о том, что мне никогда не было плевать на него, как думал он. А потом – смена имен, Америка и свадьба Кирана. - Откуда у тебя мой дневник? – я прервала свой рассказ, бросая взгляд на книжку, лежащую сбоку от нас. - Абдулла Камран мой друг детства. – честно ответил он, пожав плечами. – Я прилетел в поисках одной книги, была бы ты рядом, поискали бы вместе, ты же любишь лезть в чужие книжки, а заодно и навестить старого знакомого. И интересно получилось, что именно в этом городе, и именно к моему другу попала ты. Не находишь? - Что ты хочешь этим сказать? И Эбби зовут Абдулла? – я напряглась. В голове складывался крайне плохой пазл: Камран много знал обо мне, и что из этого он успел выдать Дубею? «Но, если он до сих пор не убил меня за скрытие своей дочери, значит ли это что он не знает? Или успешно играет роль? Как же все плохо складывается» - Я чувствую твой страх, Махарани. Ты не все мне рассказала. – Амрит резко дернулся, меняясь в лице. – Что ты утаиваешь от меня? Говори. - Ничего… Я все рассказала… - тревога застигла меня врасплох, пробивая всю броню, сплетённую из желания скрыть правду. Я потряслась, сбрасывая наваждение, и заодно пытаясь вновь натянуть маску скрытности. – Так к чему ты клонишь? - Камран говорил, что ты мастерски научилась прыгать с темы на тему. Не удивлен – он вновь покинул насиженное место, обходя кухню вокруг. – Судьба. Боги нас будут сталкивать всегда, пока до твоей красивой головки это не дойдет и ты не примешь это как данность. - Амрит… – я подняла взгляд вверх, пытаясь сморгнуть слезы. – Мы не можем быть вместе… Я не могу… Он резко подорвался ко мне и схватил за плечи, поднимая со стула. Его глаза, его прекрасные изумруды, из которых сочилось столько ярости, смешанной с любовью – под ними я чувствовала себя тряпичной куклой. Помимо запястья синяки будут на плечах, он сжимал их так, словно пытался раздавить. Я отвела взгляд в сторону, стараясь вырваться из влияния его гипнотического взгляда. Рассвет. Уже наступил рассвет, мы провели на кухне целую ночь, а я даже не заметила. На душе скребли кошки, хотелось просто лечь и смотреть на несчастные трещины в потолке. Я не хотела быть тут, не хотела видеть его, не хотела говорить с ним. Но и прогонять его не хотела. Во мне шла борьба: одна сторона желала вырваться из его хватки, всадить в него нож и сбежать на край света. Другая просто мечтала раствориться в этом мужчине: почувствовать его нежность, ласку…любовь. Рассказать ему о ребенке, показать мир, который есть у меня сейчас и привнести в него нас. - Я сейчас уйду, Амала. Мне нужно уйти. Но я вернусь вечером. И дам тебе время – выбирай: ты остаешься со мной или я покидаю тебя навсегда. Скажешь мне это честно, глядя в глаза. Раз и навсегда. А чтобы ты не совершила очередную глупость – я оставляю Шехара рядом. Он не даст тебе уйти далеко, пока я не вернусь. – резко и неожиданно Дубей отпустил мои плечи, развернулся и хлопнув дверью покинул мой дом, оставляя за собой глубочайшую пустоту. Я осела на пол, устланный осколками фарфоровой чашки, и заплакала. Мне было так больно, плохо и пусто. Сердце снова разбивалось, повторяя судьбу предмета кухонной утвари, раздирая душу на кровавые осколки. Что же мне теперь делать?

Поддержка

Полуденное солнце освещало весь город, не оставляя даже намека на темный угол. Киллиан и Лима сидели около спящей девочки, которая наотрез отказывалась просыпаться, а на попытки разбудить ее – ворчала и переворачивалась на другой бок. Британцы удивились этому, ведь обычно малышка просыпалась практически с первыми лучами солнца и устраивала показательное выступление, требуя мороженное на завтрак. Всю ночь пара провела в детской комнате, уснув на полу в обнимку – и даже такие условия не сделали их мрачнее, наоборот, они счастливо держались за руки, изредка потирая шеи, затекшие от некомфортного положения. Мрачнее их делал только тот факт, что их подруга и мать ребенка, с которым они спали – до сих пор не пришла к ним. Лайтвуд четко слышал звук разбитого стекла в ночи, а позже – хлопок двери и всхлипы, сменившиеся полной тишиной. - Пойду я сам гляну, что с ней. Жива ли вообще, а то, кто знает этого Дубея? – проворчал Киллиан, тихонько выходя из комнаты. - Я с тобой! – прошептала Лима, неловко поднимаясь с пола. - А где вообще Киран? Почему его до сих пор нет? – мужчина продолжал возмущения, медленно спускаясь по лестнице. Рукой он прикрывал свою даму, что тихонько следовала за его спиной. - Ты на свадьбу снял шикарный номер в хорошем отеле со своей молодой женой и утром уже вернешься домой? Не поверю. – Лима легонько улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. - Мог бы и позвонить. - Я посмотрю на тебя, когда мы поженимся. – щеки Берг тронул румянец. Спустившись по лестнице молодые люди все так же не слышали ничего, кроме тишины. Гостиная и холл оставались целыми и пустыми. Но картина на кухне заставила их одновременно ахнуть. Лима быстро подлетела к своей подруге, пытаясь ее растолкать. Амала спала посреди комнаты, в осколках фарфора и каплях крови, подложив под голову платок, стянутый с плечей, на которых красовались свежие багровые синяки. - Какого хрена тут произошло? – закричал Киллиан, хватаясь за веник, дабы убрать осколки с пола. - Амала, почему тут кровь? И откуда у тебя синяки? – Лима вглядывалась в лицо Басу, пытаясь найти ответы. Янтарные глаза девушки сфокусировались на занавесках. Она часто заморгала и растерла опухшее от слез лицо, сменив лежачее положение на сидячее. Она просто уснула в моменте того, когда плакала от переизбытка эмоций и вопросов. Солнечный свет давил на ее голову. - Он вернется вечером. Мне нужно дать ему ответ. – она сощурилась и запустила пальцы в густую шевелюру. - Какие нахрен ответы? Я его на порог этого дома не пущу! – Лайтвуд, уже убрав осколки подошел к Басу и поднял ее на ноги. – Кофе будешь? - Буду. – она вернулась на стул, на котором недавно изливала душу и покачала головой. – Не злитесь, мне надо закончить эту историю. Самой. - Амала, ты с ума сошла? Он тебя бил? – Лима хлопотала вокруг девушки, разглядывая дубейские пометки на теле подруги. - Нет. Просто держал. И чашку он разбил сам, он просто сжал ее, и она лопнула. - Ты опять начинаешь его оправдывать. Ты с ума сошла? – друзья в один голос начинали чтение лекции. Кухня наполнилась ароматным паром от бодрящего напитка. Три чашки оказались на столе. - Я не оправдываю его, правда…Я просто запуталась…Пожалуйста, дайте мне решить этот вопрос самой. – Басу не поднимала взгляд от чашки, вдыхая кофейный запах. - После решения твоих вопросов мне снова нужно будет менять тебе паспорт, подруга? – Нет. Больше не придется это делать. Я знаю кто я, и я знаю кем хочу быть – Амала подняла глаза и уверенно улыбнулась, наконец осознавая себя. – Осталось решить вопрос с Дубеем. Британцы, почувствовав в подруге застарелый огонь авантюризма расслабились и приступили к важному ритуалу в жизни каждого человека – кофе и беседы обо всем на свете. Амала даже немного расслабилась в компании людей, для которых ты не должна брать никакой серьезной ответственности на себя. Без пророчеств, предназначений и судеб. Просто кофе с друзьями.

Вспышка

Ramin Djawadi – Light of the seven

К встрече с Амритом я готовилась тщательно, наводила макияж, подбирала наряд и наводила порядок в голове. Вопросов все еще у меня было больше, чем ответов, но хотя бы на свои я могла ответить точно. В глубинах шкафа я обнаружила длинную юбку черного цвета, подобрала к ней алый топ, распустила волосы и нанесла косметику. С отражения в зеркале на меня смотрела девушка, отдаленно похожая на Амалу Басу в Калькутте, но, ей я не была. Я была Амалой Басу в Сан-Франциско, матерью чудесной девочки, сестрой и подругой. Да, во мне были индийские корни. И я не должна их забывать или отрицать. Да, я была предназначена Амриту Дубею, и да, я его любила. Я не могла без него жить в адекватном состоянии, и это тоже стоит признать. Покрутившись у зеркала, я проследовала в комнату Гаури, которая активно и крайне радостно собиралась на прогулку с Лимой и Киллианом. Сегодня она выпустила из рук Тадж-Махал и схватила мягкого плюшевого медведя. - Малышка, а как же твоя любимая игрушка? – я мягко улыбнулась, подхватывая ее на руки. - Мама, она мне больше не нравится. Папа сказал, что это не мой дворец. – Гаури теребила лапу медведя, пытаясь вытащить торчащую нитку. – И вообще, я скоро увижу папу, и он подарит мне все любимые игрушки. - Малышка, что ты сказала? – я опешила, пытаясь переварить сказанное моей дочерью. - Ну мне сегодня снился папа. Он сказал, что этот белый дворец не мой. – она продолжала деловито тянуть нить. - Милая, а откуда ты знаешь, что это был папа? – мне не нравились ее сны, особенно когда в них снился «папа», а объяснить толком кто ей снится, она никогда не соглашалась. - Ну, мама, ты сегодня такая красивая! – девочка улыбнулась, наконец вытащив торчащую нить и похлопала меня по щеке. – Вот ты, настоящая принцесса! В этот момент в комнату зашли друзья, забрав довольную Гаури из моих рук. Она радостно улыбалась и строила глазки Лайтвуду. У них всегда была особенная связь – она считала его дядей и любила всем сердцем, а Киллиан – использовал на ней все свои способности к гиперопеке. Он всегда был рад с ней посидеть, почитать сказку, погулять, покормить. Они любили друг друга. - Ты точно справишься одна? – поинтересовалась Лима, когда Лайтвуд и Гаури уже покинули комнату, громко смеясь. - Справлюсь. – я выдохнула. – Дайте мне два часа. И помолитесь за меня. – грустная улыбка тронула губы. Я обняла Лиму, и мы спустились вниз. Пока я отвлекала Шехара разговорами об Америке – ребята быстро прошмыгнули мимо. Первая часть плана закончена. Я вернулась в дом, зажгла благовония, найденные в той же глубине шкафа, что и юбку, приготовила масалу и достала маленькие чайные чашки. Хватит отвергать индийскую кровь. Я приму это с достоинством, свойственным женщинам Басу.

Раздался стук. Да начнется шоу.

С порога я почувствовала в нем изменения. В нем не было той злобы, не было гнева. Он был подозрительно мягким. Что-то не так. Секундная паника и он вручает мне букет из кроваво-красных роз, молча и внимательно изучая мое лицо. - В честь чего? – учтиво поинтересовалась я, стараясь обойти острые углы его подозрительно доброго настроения. - Я знал, что ты примешь верное решение. – Амрит улыбнулся, проходя за мной в кухню. - Чай? - Пожалуй. Дубей принял маленькую чашку из моих рук и вновь улыбнулся. Слишком много улыбок на сегодня. - Ты сегодня такая красивая, Амала. Прямо как раньше. - Спасибо. – я вновь села напротив него и нервно задергала ногой. Нехорошее предчувствие не покидало меня, нарастая как снежный ком. Не было ехидной улыбки, не было огня в глазах, не было ничего. Мы сидели молча, попивая чай, который я подливала в чашку после каждого глотка. Завязать разговор было тяжело. Ситуация физически пахла горелым. Внезапно за спиной прошелестел знакомый холодок, развеивая запах гари запахом жасмина. Вайш появлялся редко, и всегда в самые тревожные моменты моей настоящей жизни. Исступленно глядя, как он гордо встает, между нами, во главу стола – меня накрывало еще большей паникой. Я не понимала, что вообще сейчас происходит, бегая взглядом от Амрита к Рейтану. Благо, на лице Дубея удивление было схожим. - Амала, рад тебя видеть в добром состоянии. – он легко кивнул головой. – Дубей. - Сам Махадева Рита-Шива пожаловал к нам на чай. По какому поводу? – и тут, яд Амрита наконец начал проявляться, давая мне возможность расслабиться хотя бы на секунду. - Махадеви Кали послала мне третью часть пророчества. И если вы это еще не обсуждали, то самое время. – он окинул нас холодным взглядом. - Третью? Не понял. – Амрит сжал челюсть, отчего его скулы выступили еще сильнее обычного. - Рейтан, в смысле третью? – мои пальцы со всей силы натянули кожу на лбу. - Басу, то есть первую часть послали тебе? И мне не нужна была чертовая книжка? – мужчина вскочил со стула, уперши руки в кухонную столешницу. - Дубей. – Рита-Шива бросил укоризненный взгляд на Амрита. – Книга была предлогом. Ваша встреча должна была состояться именно в нужный момент. - Стоп, что?! – вмешалась я, повторяя действие мужчины. – Какой правды мы не знаем еще? Почему это повторяется вновь? Меня переполняла ярость, она переполняла Амрита, и мы оба чувствовали ее и питались друг от друга. Ощущение того, что не ты управляешь своей жизнью вызывало бурю эмоций. Хотелось рвать и метать, кровь кипела. - Может стоить спросить у тебя, какой правды мы не знаем? – ядовитый зеленый взгляд вперился в меня. И тут до меня дошла причина его напускной доброты. Он узнал. Я начала оседать. - Поэтому ты сбежала из Калькутты? – Дубей наседал, чувствуя мою слабость. - Ты настолько эгоистична, что решила скрыть МОЕГО ребенка от меня? – на стол полетела карточка из больницы, в которой числилась роженица Клэр Смит. Безмолвный Рейтан подошел ко мне, подхватывая меня под руки, помог присесть и прикосновением успокоил сбившееся дыхание. Я ощущала как моя жизнь и мой план рушились прямо у меня на глазах, где с одной стороны был разъярённый Дубей, а с другой – знающий Махадева Рита-Шива. И я, в попытках сбежать от всего.