На весах Осириса

Как только Амен зашел в свою хижину, он захотел обдумать все. «Что ему делать и как относиться к Эвтиде? Стоит ли держать эту девушку на расстоянии, ради того, чтобы сохранить их жизни или стоит упасть в омут чувств с головой, не думая о том, что будет дальше?» Из мыслей его вырвал настырный стук. Амен сразу подумал что это Эва, и на его лице образовалась полуулыбка, но открыв дверь, он увидел взволнованного Тизиана. Улыбка спала с лица, и Эпистат вопросительно посмотрел на него. — Извините за поздний визит, Эпистат, но есть информация от охотников из деревни неподалеку отсюда. Там была замечена подозрительная парочка, они уже начали поиски и ждут вас. — Хорошо. Бери двух охотников из отряда и идите. Я буду за вами, ждите меня. Только без лишнего шума, не хочу слухов в поселении. — Как скажете, Господин. До скорой встречи. Тизиан пошел к хижине, где жили охотники. Тем временем внутри Амена росло беспокойство, и он тут же сорвался с места, идя в другую сторону, к дому Эвы. Его ноги сами шли туда, как будто знали, что что-то не так. Подходя все ближе, сердце Амена билось быстрее в страхе от того, кого он боялся не увидеть в своих покоях. Эпистат тихо открыл дверь, на тот случай если он ошибся, и Эва сладко спала на своей кровати. Он зашел внутрь, прошелся взглядом по комнате. Тарелка, которую он принес, была пустой. Дия спала в кровати, и казалось: вроде бы все было хорошо, но… «Исфет! Она должно быть издевается». Кровать Эвы была пуста. Он мог бы подумать, что она проснулась и пошла прогуляться к Нилу, вот только кровать была заправленной, как тогда, когда он был в ее покоях. Его сердце пропустило удар, и он первый раз почувствовал страх, но не за себя, а за эту непокорную девушку. Амен практически выбежал из ее хижины и пошел в сторону деревни, где вроде как видели черномагов. Его шаги были тяжелыми и быстрыми, а внутри зарождалась паника. «Что, если я не успею, и ее уже поймали?» Он старался отогнать эти мысли и не понимал, почему переживает за неё, если должен хотеть убить ее. Он должен желать сомкнуть руку вокруг шеи и заставить ее сердце перестать биться навсегда. Но почему тогда Амену казалось что как только это произойдет, его сердце тоже больше никогда не застучит? Эпистат уже добрался до группы охотников, которые ждали его. Не увидев с ними девушки, он незаметно выдохнул с облегчением. — Доброй ночи, Господин Эпистат. Нам жаль, что мы выдернули вас посреди ночи, но жители доложили, что где-то были замечены два подозрительных человека, — сказал первый охотник — Мы не могли проигнорировать это, так как сами видели неизвестный силуэт, который двигался в сторону вашего поселения, — подхватил второй. Амен молил всех Богов, чтобы это была Эва, с которой уже всё было хорошо. Амен кивнул на его слова, охотники быстро разделились, и Эпистат отправил две группы подчинённых в противоположную сторону от того, где видели шезму, а сам отправился на ту улицу. Он боялся сделать неправильный выбор, и если Эва где-то здесь, то большая вероятность что он мог отправить охотников именно в ее сторону. «Боги, эта девушка сведет меня с ума рано или поздно, как можно быть настолько глупой, чтобы уходить куда-то под носом у кучи охотников» Уже совсем скоро должно было светать, но никто так и не нашел шезму или хотя бы одного человека, гуляющего по улицам. Это заставляло Амена облегченно выдохнуть. Он уже шел к месту их сбора, чтобы сообщить что все чисто, и, видимо, это была ложная наводка. Он уже хотел выйти из-за угла, но темная фигура привлекла его внимание: длинные волосы и легкое платье. Это была она. Ему не нужно было видеть лица, что бы понять, что это была Эвтида, которая шла прямо на охотников. Еще мгновение, и ее бы заметили, но его руки быстро затащили девушку за угол, из которого только что он должен был выйти, рука закрыла рот, чтобы она не закричала, не привлекая лишнего внимания. — Вот ты и попалась. Хоть одно слово-и ты не доживешь до рассвета, — прошипел Амен ей на ухо. Он чувствовал, как ее тело трясло от страха Маска выпала из ее рук и с глухим стуком приземлилась на землю, привлекая внимание охотников. — Кто там? Именем Менеса Второго приказываю выйти, — голос Тизиана пронзал ночную тишину. Слеза скатилась по щеке Эвы и задела руку Амена, которая была на ее рту. — Я сейчас убираю руку с твоего рта, ты тихо поднимаешь свою маску, бежишь в поселение и ждешь меня в моей хижине. Не дай бог я приду и не увижу тебя там, тогда ты точно больше не увидишь рассвет, — Амен говорил это тихо, практически беззвучно, но для Эвы эти слова были громче любого крика. Она активно начала кивать в знак согласия. Эпистат убрал руку со рта Эвтиды, она стояла в шоке с глазами полными слез. Амен закатил глаза, поднял маску и сунул ей в руки, заставляя держать крепче. — А теперь беги, моя милая шезму, — шепот обжег щеку Эвы, заставляя бежать в противоположном направлении от охотников, она успела завернуть за какой-то барак, прежде чем она услышала обрывки фраз охотников. -… Это вы? Мы думали… здесь шезму. — Я…ногой об камень…просто. Эва бежала как можно быстрее, слезы текли по ее щекам, капая на ее одежду. Из-за пелены перед глазами она споткнулась и упала на колени и содрала их до крови, но она не чувствовала боли, только безумный страх. «Неужели это и есть конец? Что будет, когда я переступлю порог эпистатских покоев, он убьет меня самым изощренным способом или просто задушит?» Мысли Эвы поедали её изнутри, она всегда думала что не боится смерти, но как только оказалась прижатой Эпистатом, дрожь пробила ее насквозь, а испуг парализовал тело. Она не помнила, как встала и как добралась до покоев Амена. Эва подняла голову и последний раз посмотрела на небо, где начинало восходить солнце. «Это мой последний рассвет, а я даже не могу попрощаться с друзьями. Они узнают о моей смерти уже через несколько часов». Эва улыбнулась, но в этой улыбке не было радости или намека на счастье; она была пропитана отчаянием и болью. Последний раз взглянув на восходящее солнце, Эвтида зашла в хижину. Внутри все было идеально сложено, а в воздухе витал запах его масел, который она пыталась запомнить, прежде чем навсегда закроет глаза. «Какая ирония: я пытаюсь оставить в своей памяти запах человека, в чьих руках будет лежать моё мертвое тело». Эвтида села на кровать и поджала ноги под себя в позе лотоса, держа маску в руках, которая напоминала ей о том, кем она является. Амен в это время направлялся к хижине, он был готов убить Эвтиду за ее безрассудность и совершенно глупую смелость. Он понимал, что спасая и прикрывая ее, он подписывал свой смертный приговор, так как это считалось нарушением клятвы Фараону, кровной клятвы, которую он предал ради этой девушки. Амен смотрел на дверь в свое жилище и не решался войти, так как не знал что ему делать с Эвтидой, но он точно знал, что не сможет ее убить. Скрип двери заставил Эвтиду поднять боязливый взгляд на Эпистата. Амен зашел и закрыл за собой дверь. Его глаза смеряли ее, он не видел больше перед собой гордую и высокомерную Эву; он видел перед собой человека, чья жизнь была в его руках. Ее глаза были красными от слез и практически стеклянными, неживыми, она словно смотрела на своего палача. Всё платье было в пыли, а внизу немного порванное. На коленях были свежие раны, а руках она держала эту проклятую маску. «Вот и моя смерть, это конец», — пронеслось у Эвы в голове. Апатия и отчаяние захватили её. Она уже приняла тот факт, что умрет сегодня, но сидя в комнате Эпистата, она поняла, что раскрыв себя, она так же подписала смертный приговор для всей группы. И тут произошло то, что Эпистат не мог предугадать. Эва вскочила с кровати и встала перед ним на колени, он недавних ран на них Эва сморщила лицо, но не решилась встать. — Эвтида, встань немедленно, — Эпистат видел, как ей больно и его сердце сжималось от этой картины, от былого характера Эвтиды не осталось и крупицы. — Господин, умоляю вас… — Исфет! Я сказал встать, иначе я сейчас подниму тебя за шкирку! Не испытывай мое терпение, — не видя никаких действий Эвы, Амен схватил ее и рывком поднял на ноги и посадил на рядом стоящую кровать. — Эпистат, прошу вас, — голос Эвы дрожал, и он видел как тряслись ее руки, теребя край платья. Амен присел на колени перед Эвтидой, чтобы разница в их росте не была такой ощутимой — Просишь чтобы я сохранил твою жизнь, моя Неферут? На его слова Эва отрицательно покачала головой. — Я прошу сохранить жизнь моим друзьям, вы же догадались, что они тоже шезму. — Посмотри мне в глаза, Эвтида, — она лишь шмыгнула носом в жалких попытках скрыть свою слабость. Амен не стал повторять дважды, он нежно взял ее подбородок и поднял, заставляя смотреть в его глаза. — Я кажется уже говорил что когда ты говоришь со мной, ты смотришь в мои глаза. Прекрати игнорировать то, что я говорю, это злит меня. Взгляд Эпистата был невыносим: в нем невозможно было прочитать убьет ли он Эву или сжалиться, но она была готова умереть, рано или поздно это случилось бы, поэтому нет смысла оттягивать это. Казалось, Эпистат увидел это в ее глазах. — Ты готова умереть, но при этом моля о милости для друзей, а не для себя. Ты удивительна, Эвтида. — Они не виноваты, что вы увидели меня, это моя ошибка, и я готова умереть, чтобы спасти их. Амена поразили ее слова, насколько нужно быть самоотверженной и доброй, чтобы быть готовой на смерть. Он увидел перед собой одинокую, требующую хоть немного ласки, девушку. — Глупая Неферут. Что у тебя с коленями? И почему ты вся грязная? — тон Амена стал мягче, он накрыл ее трясущиеся руки своей ладонью и опустил взгляд на колени. — Я упала где-то, не помню, мне не больно. — Исфет, Эвтида ты должна быть осторожнее, иначе ты убьешь себя сама, гораздо раньше чем это сделаю я, — от этих слов ярость внутри нее вспыхнула, он был так ласков с ней, но все равно продолжал кидаться пустыми угрозами. Эва вскочила с кровати, заставляя Эпистата последовать ее примеру. Эвтида успела выхватить клинок из пояса Амена и приставила его к своей шее. Холодная сталь у шеи совсем не пугала ее, но вот голубые глаза напротив внушали ужас. — Ради всех Богов, хватит издеваться надо мной. Если вы хотите убить меня, давайте, я готова. Но не нужно заставлять меня верить, что я вам хоть немного дорога, не нужно страстно целовать, а потом бросать угрозы, не нужно заботиться обо мне, а потом пронзать холодом и равнодушием. Это гораздо сильнее ранит, чем острие вашего клинка, Господин Верховный Эпистат, — голос Эвы срывался на крик, слезы обжигали щеки, скатываясь вниз и падая на оружие в руках девушки. Глаза Эпистата вспыхнули огнем, он одним движением толкнул Эвтиду к стене, нависая над ней, острие сильнее впилось ей в шею, еще одно нажатие-и на ее коже будет порез. Его глаза следили пристально за ее рукой, гадая, что эта девушка сделает дальше. — Какая же дурная. Так хочешь умереть сегодня, Неферут? Я исполню твою волю, — рука Амена опустилась на ее руку с оружием, забирая его. Эва видела, что глаза Эпистата были полны гнева, он положил вторую руку на талию, сжимая ее. — Такая красивая, юная, непокорная, моя Неферут. Рука Амена надавила сильнее, глаза Эвы закрылись. Она была готова к смерти. Она была готова отправиться на весы Осириса и закрыть свои глаза навсегда. Холодная сталь на шее и горячая рука на талии…