На весах Осириса

Эва уже была готова почувствовать холодное лезвие, которым Амен убьет ее, но вместо этого она услышала звон метала и теплые губы на свои губах. Поцелуй Амена был настойчивым, диким, как будто через него он передавал всю ту боль, которую чувствовал. Амен всегда знал, что не сможет ее убить и в тот момент, когда их губы соприкоснулись, он понял, что готов жить ради неё; он готов сделать все, и Эвтида будет принадлежать ему. Он был слишком эгоистичен, чтобы упустить такую девушку, даже если он самый ужасный вариант для нее из всех возможных. На мгновение Эва замерла, не понимая, что происходит, и почему она жива, но Эпистат заставлял забыть ее обо всем: его губы настойчиво целовали девушку, и Эвтида отдалась Амену, обвивая его шею руками и углубляя поцелуй, вызывая у Амена гортанный стон. — Я не позволю тебе умереть, моя Неферут. В тот день, когда не станет тебя, умру и я, — прошептал Амен прямо в губы Эвтиды, а затем обратно прильнул к ним в жарком поцелуе. Он намотал ее волосы на кулак, заставляя стонать. Руки Эвтиды блуждали по его оголенной груди и опускались ниже, начиная выводить узоры на грубом прессе Эпистата. «Исфет! Его тело просто идеально», — подумала Эва и слегка прикусила губу Эпистата, отчего тот сильнее натянул ее волосы. — Не забывай кого ты целуешь, Эва, — с игривой улыбкой Амен отстранился от ее губ и начал покрывать шею поцелуями. Он кусал ее, а затем зализывал место укуса и от этого контраста ощущений Эва стонала и запрокидывала голову назад, открывая Эпистату как можно больше пространства. Его поцелуи были настолько опьяняющими, что ноги шезму стали ватными и стоять на них ровно было практически невозможно. Эпистат придерживал Эву за талию, не давая потерять равновесие, а она держалась руками за его плечи, чувствуя в нем опору. Эвтида первый раз рядом с мужчиной почувствовала себя в безопасности и не боялась отдаться ему. «Несколько минут назад он держал клинок, готовясь перерезать мне горло, а сейчас зацеловывает». Но эти мысли быстро вылетели из ее головы, так как руки Амена переместились ей на спину, развязывая топ и оголяя аккуратную грудь. Он отстранился от ее шеи и посмотрел на нее самым голодным взглядом, оценивая размер прекрасного. Амен разглядывал ее грудь, идеальней которой он не мог себе представить. Идеальные небольшие ареолы коричневого цвета и возбужденные соски, которые он хочет взять в рот. Голубые глаза потемнели от возбуждения, и он снова впился ей в губы, а рукой начал мять грудь, поочередно нажимая большим пальцем на соски, чувствуя как они становятся еще тверже. Вторая рука опустилась на ягодицу, сжимая ее, заставляя Эву застонать. Он на секунду отстранился от губ Эвы и одним рывком разорвал юбку, оставляя ее полностью обнаженной. — Боги, Эвтида, твоим формам должна завидовать сама Бастет, — Амен не мог оторвать от нее взгляд, отчего щеки Эвы стали пунцовыми. Она на носочках, словно кошка, приблизилась к нему, снимая с него верхнюю часть одежды и пояс, откидывая это в сторону и принимаясь целовать его шею, но Амен прервал ее, резко подхватив под бедра, беря ее на руки и прижимая спиной к стене. Эва обвила его торс ногами, прижимаясь промежностью к выпуклости в штанах. Эпистат немного наклонил голову и взял грудь в рот, начиная обводить языком ареолу и дразнить сосок, надавливая на него. Рукой он мял другую грудь, сжимая ее, заставляя Эву вжаться в его возбужденный член. От этого Амен прикусил сосок, а затем начал его посасывать. Продолжительный стон Эвы заставлял Эпистата начать активнее ласкать грудь. Эва находилась как будто не здесь. Опытные руки и искусный язык заставляли ее закатывать глаза, после того как Амен сначала кусал, а затем облизывал чувствительные соски. Амен отстранился от груди и обвел девушку взглядом, хитро улыбаясь. — Завтра тебе придется надеть более закрытую одежду, если ты не хочешь, чтобы в отряде появились сплетни и слухи, — он прошептал ей эту фразу, а затем провел влажным языком от уха до ложбинки между грудей. Не понимая, о чем он говорит, она проследила взглядом за его языком и ахнула, когда увидела сине-фиолетовые пятна у себя на всей груди. Амен смотрел ей в глаза, когда томно обводил каждую отметину языком, нежно целуя. — Господин, как я завтра выйду на улицу? — ошарашено спросила Эва, не понимая и не видя, что Амен оставил отметины не только на груди, но и на всей шее. — Хочу чтобы все видели, что ты занята, чтобы каждый в отряде знал кому ты принадлежишь. Ты моя Неферут, а я крайне сильно не люблю делиться. — Боги Египта, неужели Верховный Эпистат умеет ревновать? — Эвтида соблазнительно улыбнулась и поцеловала его шею, и Амен заметил что былая Эвтида постепенно возвращается, а это не может ни радовать. Губы Эпистата вновь накрыли ее грудь, и он понес ее на кровать. Аккуратно положив Эву на кровать, она оперлась на локти и немного приподнялась, смотря на Амена. Его глаза вновь начали рассматривать полностью обнаженную девушку перед ним. Ее развратный вид манил к себе, изящная грация приковывала взгляд. Длинные ноги, округлые бедра, тонкая талия и идеальная грудь. В ней было прекрасно абсолютно все. Амен снял с себя штаны, открывая Эве уже во всю готовый член. Она уже и раньше успела его увидеть, но сейчас ей хотелось рассмотреть его, прикоснуться, облизнуть. Красная, возбужденная головка с которой выступала белая капля и требовала, чтобы ее слизали. Половой орган был толстым и длинным, Эва начала переживать как она сможет взять его в свой маленький ротик. И это сомнение Амен не оставил без внимания. — Неферут, ты всегда можешь меня остановить. Я вижу и чувствую твой страх. Доверься мне и отдайся. Я все сделаю, чтобы ты получила удовольствие, — низкий тембр Эпистата пускал ток по ее телу. Раньше для Эвы было непреодолимой задачей довериться кому-либо, да и сейчас это никуда не ушло, но почему-то именно Амену она хотела верить и доверять. Боги, видимо, смеялись над ними: Верховный Эпистат, рожденный для поисков черномагов и юная шезму, травмированная детством. Невозможный союз, но сейчас они доказывали обратное. Амен держал в руках свой набухший член, делая плавные движения вперед-назад, он прикрыл глаза от возбуждения, выпуская стон. Эва поднялась на кровати и подползла на четвереньках к нему, так она желала взять его в рот и доставить удовольствие. Эпистат открыл глаза и увидел перед собой очень сексуальную картину. — Исфет! Эва, я готов кончить только от одного твоего взгляда на мой член. Амен подошел к краю кровати, где на коленях сидела его прекрасная Неферут. Она протянула свою руку и аккуратно взяла член Эпистата, боясь причинить вред. — Не бойся, возьми и сожми его, ты не сделаешь мне больно. Эва послушно взяла его и сжала, отчего Амен слегка качнулся бедрами, создавая трение. Она сразу все поняла и начала водить рукой по всему члену вперед-назад, сжимая его сильнее. Эпистат не выдержал и толкнул Эвтиду на кровать, заставляя ее лечь на спину. Он навис над ней. Их стоны сливались и создавали симфонию: в них было все, начиная от ненависти и заканчивая любовью. Амен провел рукой по телу девушки. От шеи до бедер, цепляя соски; это казалось, легкое движение, заставило Эву выгнуть спину, требуя ласки и более откровенных прикосновений Эпистата. Рука Эпистата скользнула по внутренней стороне бедра. Через несколько секунд пальцами он аккуратно трогал половые губы, раздвигая их. Он чувствовал насколько она хотела его. Насколько влажной она была, и это заставляло член Эпистата стать еще тверже. — Раздвинь для меня свои ноги, Неферут, — его тон звучал властно, и это заводило Эву, которая уже послушно раздвинула ноги. Его большой палец все быстрее терся о клитор, иногда надавливая на него, а указательный и средний пальцы давили на переднюю стенку влагалища, но он не вводил их, мучая ее. Эва чувствовала, что вот-вот и на неё обрушится волна удовольствия, но Амен не мог позволить наступить оргазму так быстро. — Я умоляю вас, в-войдите... От ее просьбы он ухмыльнулся, испытывая наслаждение от доминирования над этой хрупкой особой. — Скажи мне, милая Неферут, было ли что-то между вами с этим македонским лекарем? — на последних словах лицо Амена выражало брезгливость, его пальцы ускорились. Эва была готова ощутить экстаз в полной мере, но пальцы Эпистата замедлялись, превращаясь в практически неощутимые прикосновения. — П-прошу вас, дайте мне кончить, — плаксивым голосом пролепетала Эва, извиваясь и закатывая глаза. — Ответь на мой вопрос и получишь, то что хочешь. Он мягко вошел в нее одним пальцем, вызывая дрожь в ногах, но потом резко вынул палец, и некая злость за это проснулась в Эве. — Может и было. Вы же в прошлый раз не трахнули меня, а мое тело требовало этого, поэтому Ливий помог мне. Все произошло настолько быстро, что Эва не поняла, как ее руки оказались привязаны к изголовью кровати какой-то тканью, а рука Эпистата смертельной хваткой держала горло, прижимая к кровати, не давая сделать ни одного движения. — Я очень надеюсь, что ты решила так пошутить, Неферут, потому что если это правда, завтра утром Ливий будет закопан глубоко в землю. Советую сказать правду, ради Богов. — рука Амена сильнее сжимала ее шею, но Эва не сдавалась. Она лишь хитро улыбалась краешками губ. — Господин, я же сказала правду. Какая вам вообще разница? Если забыли, то вы выгнали меня тогда, унизили и не дали получить расслабление. — Если я узнаю что ты делила постель с кем-то кроме меня, я отправлю на тот свет каждого мужчину, который хоть смел прикоснуться к тебе. — Я видимо не расслышала это, все мысли были заняты Ливием. — Закрой рот, Эвтида. Я еле сдерживаю себя чтобы не найти его и не отрезать ему член. Вот только прежде чем я пойду это делать, я хочу трахнуть тебя настолько сильно, что ты навсегда забудешь руки других мужчин, — Амен ревниво прошептал эти слова на ухо Эвтиде, от чего той стало не по себе. «Боги, ну кто тянул меня за язык? Он же все поймет, как только окажется внутри меня. Только теперь он не будет нежен. Исфет! Эвтида, ты дура», — Эва уже тысячу раз пожалела о сказанном Амену. — Разве Ливий трогал твое тело вот так? Рука Амена сжала ее грудь и начала теребить соски, заставляя Эву стонать, и она отрицательно начала качать головой. — Ну, может тогда он трогал тебя здесь? Он опустил руку ниже, начиная играть с клитором девушки, и на этот раз получая тоже отрицательный ответ в виде покачиваний головой туда-сюда. — Исфет! Он, видимо, настолько неумелый любовник, что просто не умеет приносить удовольствие. Ну, это, он был просто обязан сделать, — Эпистат вошел одним пальцем, заставляя Эву выгнуть спину и выпустить тихий стон. Амен улыбнулся и склонился над Эвой. — Ты такая врушка, Эвтида. Я знаю о каждом твоем действии и слове, когда меня нет рядом. Неферут, я вижу тебя насквозь. Твое тело горит только от моих прикосновений, оно хочет только меня, и так будет всегда. Только я могу дать твоему телу то, в чем оно так нуждается. После меня ты никогда не сможешь быть с другим мужчиной, я просто не позволю тебе этого. Ты моя и только моя, непокорная… Как только эти слова слетели с языка Эпистата, он резким движением раздвинул ее бедра и лег между ними. Он поочередно покрывал поцелуями внутреннюю часть бедер, поднимаясь выше к сокровенному месту Эвтиды. Она наблюдала за ним, чувствуя сладкое предвкушение. Продолжительный стон сорвался с губ Эвы, когда рот Эпистата накрыл истекающую смазкой промежность. Его язык сводил ее с ума, он вылизывал ее, так, как будто это был сладкий фрукт. Он теребил клитор языком, а затем всасывал его. От его действий Эвтида чуть ли не плакала. Она сжимала ткань которая держала ее руки связанными и пыталась быть как можно тише, потому что боялась, что их кто-то услышит, но когда язык Амена вошел в нее и начал активно трахать, ее пронзил громкий стон, который вызвал улыбку Амена и заставил язык двигаться еще быстрее. Эва начала двигать бедрами, навстречу языку Эпистата, прося большего. Эва чувствовала, что ее вот-вот настигнет оргазм, и она молила богов, что бы Амен не остановился, и он, видимо, тоже это понимал, поэтому быстро заменил язык двумя пальцами и начал грубо трахать ее, а языком стимулировал клитор. Не прошло и минуты, как Эва с протяжным стоном кончила. Эпистат еще раз прошелся по ее половым губам и клитору, собирая смазку своим языком. Затем впился поцелуем ей в губы, что бы Эва могла почувствовать себя на вкус. Это действие Амена послало разряд тока в клитор, вызывая новую волну возбуждения. — Ты такая сладкая, моя милая шезму, — прошептал Амен, отстраняясь от ее губ и развязывая ей руки. Эва наконец-то могла прикоснуться к нему и опустила руку на его член, поглаживая его. — Я очень хочу почувствовать вас внутри, Господин — Эпистат провел большим пальцем по ее нижней губе, оттягивая ее вниз, и в следующую секунду Эва взяла его палец в рот и начала покорно облизывать его, полностью вбирая в себя. — Исфет! Эва, я тоже безумно хочу оказаться в тебе, но ты уверена, что готова? Если нет, то мы отложим это, пока ты…, — он не договорил, его перебил поцелуй Эвтиды, который показал ему, насколько она готова. Эпистат взял со стоящей рядом тумбы склянку с маслом и вылил немного себе на руку, и начал смазывать себе член. Ему казалось, что от малейшего прикосновения он мог кончить, но желание трахнуть Эву было гораздо сильнее. — Расслабься и доверься мне, я постараюсь не сделать тебе больно, — прошептал Амен ей в шею и прислонил головку к стенке влагалища, толкаясь внутрь. Лицо Эвы слегка сморщилось от боли, но это было не настолько больно, как она представляла. — Все хорошо, еще немного и я буду полностью в тебе. Расслабься, — он шептал ей успокаивающие слова на ухо, что помогло Эве расслабиться. Амен сделал резкое движение бедрами, полностью входя в нее. Громкий стон Эвы заполнил всю комнату. Ее ногти впились в плечи Амена, царапая их, но ему, казалось, было абсолютно все равно на это. Он медленно начал выходить из нее, чтобы потом снова сделать толчок. Его движения были медленными, давая немного времени Эве, чтобы та могла привыкнуть, но спустя несколько мгновений она сама начала двигаться бедрами, насаживаясь на него. Амен понял, что ей нужно больше и начал двигаться в ней быстрее, входя до упора. Шлепки их тел, громкие стоны Эвы и глубокие вздохи Амена наполняли комнату. Эва закрыла глаза от наслаждения, сильнее царапая спину и плечи Амена, ее уже не волновало, что кто-то мог их услышать, все, что для нее было важно-это ее Амен, грубо трахающий ее, доводя до кульминации. Она чувствовала что, была готова кончить второй раз, но движения Амена стали медленнее. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза. Я хочу видеть то, как ты желаешь меня. Если ты отведешь взгляд, я остановлюсь, — хриплый голос Амена прозвучал в комнате, заставляя Эву смотреть на него, после чего он снова набрал быстрый темп, входя в нее под разными углами, пытаясь найти заветную точку. Амен чувствовал, что вот-вот кончит, поэтому его движения ускорялись, вторая рука опустилась на клитор Эвы, вызывая безумные крики, которые завтра будут обсуждать все в поселении, но сейчас их это не волновало Еще один толчок и Эва кончает с его именем на губах, ее тело трясет от оргазма. Амен делает пару грубых толчков и кончает со стоном ей на живот. Эва лежала на груди Амена, прижатая к нему и крепко спящая. После того, как они закончили, Эпистат отнес ее в купальню, где они вместе приняли душ, после чего Эва тут же уснула. Вот только сон к Амену никак не шел: его терзал страх за жизнь рядом лежащей девушки. Он не собирается сдавать ни ее, ни их шайку черномагов, вот только это не дает гарантии того, что их не поймает кто-то другой. Эпистат бросил на Эву взгляд полный беспокойства, он не хотел потерять ту, которая стала так близка для него. — Я защищу тебя, моя милая Неферут, — прошептал Амен, целуя ее в лоб, отчего она еще ближе прижалась нему, закидывая на него ногу. Вот только Амен совсем забыл, что если кто-то узнает, что он скрыл шезму и предал клятву данную Фараону, его ждет участь гораздо хуже, чем смерть…