последний поцелуй этого лета.

Kiss me hard before you go

Summertime sadness

I just wanted you to know

That baby, you the best

1 июня 2017 года

      Ощущение свободы наполняло лёгкие и заставляло невольную улыбку появляться на грустном лице парня. В груди трепетало от осознания того, что завтрашний день больше не будет таким ужасным и измученным, каким был последние пятнадцать лет уж точно. Если раньше наступление лета не обозначало чего-то грандиозного, то сейчас, когда возраст парня дошёл до второго десятка и малость перевалил за него, то это был первый полноценный отдых.                     Погода потрясающа: зелёная листва была повсюду, создавая детскую радость, лето — предвестник счастья и каникул, теперь и Сонхун сам по-настоящему ощущал подобное. Приятный аромат скошенной травы и запах дерева наполнял ноздри, хотелось слушать все ароматы природы и просто наслаждаться где-то в пространстве, не беспокоясь о деньгах, проблемах и личной жизни, которую, к сожалению, не удалось выстроить.                     Парень посмотрел под ноги: зелёная листва окружала его повсюду, а липкая грязь с дороги неприятно устроилась на подошве дорогих белых кроссовок. Теперь уже бывшему фигуристу странно видеть что-то, кроме льда, под своими двумя. Пак Сонхун — это имя знал каждый, кто хоть немного увлекался фигурным катанием, смотрел спортивные каналы или следил за олимпийским чемпионами. «Вундеркинд, национальная гордость Кореи», — трещали в громких новостных газетах, когда Сонхун впервые отправился выступать за свою страну на олимпиаду. «Талант, талант, да и не только, невозможно, чтобы человек обладал такими способностями», — вычитывал парень с огромной злобой в груди в очередной спортивной газете после своей победы на турнире.                     Сонхун перестал получать удовлетворение от похвалы, иногда она, напротив, разжигала в нем отвращение к себе и полное недоверие. Как люди могут так просто обесценивать весь его труд, называя многолетние тренировки до состояния полусмерти всего лишь талантом и врожденными способностями. Сонхун ненавидел всех, ни грамма лести получать в свою сторону не желал. Даже скорее попросту не верил, что достоин нормальной, не обесценивающей его упорства и тренировок похвалы. Ведь не так приятно слышать слова поддержки и восхищения от миллионов, как от самых близких.                     Сонхун никогда не слышал подобного от своих родителей.                     «Ты мог стараться лучше», — сказал отец, когда двенадцатилетний Сонхун занял второе место. «Ты позоришь честь нашей семьи и фамилии», — проронила однажды мать, когда мальчик не сумел набрать максимальный балл. Все эти кошки слова сидели в груди и орудовали мыслительным процессом, были своего рода каменной стеной, что не подпускала ничего иного в себя, принимая исключительно негатив.                     Сонхун не знал, что такое счастье и свобода. Да и когда бы он успел. Каждый день с шести до двадцати одного года он ходил на изнурительные тренировки, проливая там миллион слёз, крови и пота. Двенадцать часов в день на катке, после которого уже попросту забывалось, как опираться на ступни, ведь привычным способом передвижения являлсь два острых лезвия под ногами. Тяжёлые диеты, что выкачивали жизненные силы, оставляя лишь мышечную массу. Сонхун уже не помнил, когда в последний раз общался с кем-то, помимо родителей и тренера. Остальные дети на катке не хотели с ним общаться: тяжело найти общий язык с тем, кто помимо льда и коньков ничего не видел.                     «Талант страны отвернулся от славы и карьеры», — вычитал Сонхун в поезде. Парень решил отказаться от своей карьеры, он устал, выгорел и больше физически не мог встать на лёд. Первое место больше не приносило удовольствие, скорее обременяло. Родители его, естественно, не поняли. «Ты разочаровал нас», — услышал Сонхун вслед. В тот вечер его обозвали миллионом оскорбляющих слов, но ни одного слова поддержки он так и не услышал. Обидно? Очень.                     Сонхун приехал в деревню, в которой бы хотел провести своё детство. Здесь его ждали и любили, а это отдавало приятным теплом в груди. Ничто так не радовало, как любовь близких и родных.                     Сонхун шёл к небольшому домику, что видел исключительно на фотографиях, а лично, к большому сожалению, не застал. Пока парень, опираясь на навигатор, который приводил всё к большим сомнениям, искал нужный путь, параллельно вслушивался в звуки, окружающие его. Шелест листвы и пение птиц создавали максимальную гармонию как на улице, так и в душевном состоянии; детских голосов и воплей, к счастью, слышно не было, хотя не удивительно, вряд ли малыши бодрствовали в шесть утра. Где-то изредка можно услышать петухов, что кричат о начале нового дня. Для Сонхуна это знак не столько нового дня, сколько, возможно, новой жизни.                     Дом, в котором жила его старая родственница, выглядел куда дряхлее, чем на картинках, что Сонхун видел в семейном фотоальбоме. У окон домика деревянные ставни, обветшалая дверь и скрипучий порог — всё это создавало атмосферу, к которой городскому парню привыкать будет крайне сложно, однако при всём этом нет какого-либо отторжения, скорее, наоборот: подобная смена обстановки безумно привлекательна и по-книжному романтична.                     Сонхун отметил, что забор, окружающий домик по всему его периметру, совсем не выполнял основную функцию: защиту от посторонних. Парень спокойно перелез через древесные колышки, не прилагая даже особых усилий. Когда Сонхун постучал в дряхлую дверь, то ему даже показалось, что с крыльца посыпалась краска противно жёлтого цвета. Дом его бабушки уже совсем потерял былую красу, поэтому удивительно даже, что хоть где-то остались промежутки с цветными вставками.                     — Иду, иду, — послышался старый голосок, что по-семейному приятно отдавался в груди парня. Бабушка открыла дверь и охнула: она действительно не ожидала увидеть внука, который не приезжал к ней совсем. — Сонхуни, милый мой, ты ли это?                     — Да, это я, бабуль, — парень широко улыбнулся, на его лице появились милые ямочки, что тот старательно пытался скрыть. Раскрыв руки для объятий, он был счастлив лицезреть родного человека. — Я так вырос, небось сначала не узнала меня?                     — Ух, не то слово, рыбка моя, — бабушка крепко обнимала своего внука, параллельно смеясь пронзительным и даже в какой-то степени милым для слуха смехом. — Ты чего без предупреждения? Совсем не ожидала увидеть тебя здесь до своей смерти.                     — Не говори так, — Сонхун состроил обиженное лицо. Бабушка права, ибо парень никогда не посещал её жилище, но всё же слышать про смерть близкого тебе человека отнюдь неприятно. — Давай в дом зайдём, а то что на пороге стоим.                     — Уж точно! — женщина демонстративно охнула и сложила руки по бокам, в этом действии Сонхун узнал собственную маму. Всё же некоторые привычки передавались из поколения в поколение.                     Внутри дома его нос учуял максимально домашний запах: аромат свежий выпечки перекликающийся с ягодным чаем. Хоть мебель очень старая и, наверное, даже проваливалась под весом парня, но здесь он себя ощущал гораздо комфортнее, чем в собственном доме, где есть всё необходимое для человеческого уюта.                     — Всё же с какой причиной приехал? — женщина принялась наливать чай, аромат которого приятно защекотал ноздри. Сонхун усаживался на диван посередине гостиной и осматривал все фотографии, что висели на стенах. — Уж не поверю, что тебя наконец-то отпустили с тренировок.                     — Я ушёл с большого спорта, — женщина охнула, почти что выронив горячий чайник из рук. Сонхун лишь тяжело улыбнулся, другой реакции он не ожидал.                     — Но ты же буквально жил фигурным катанием, милый, — бабушка присела рядом со внуком и взяла его ладошку в свою, поглаживая её мягкими движениями. — Как отреагировали родители?                     — А ты как думаешь? — женщина недовольно покачала головой, всё же она прекрасно знала собственную дочь и зятя, поэтому ответ очевиден для обоих.                     — Главное, чтобы ты был счастлив, — бабушка понимающе кивнула и вернулась на кухню, где уже минуту непрерывно свистел железный чайник, оглушающий звук которого можно сравнить с сигнальным звоном парохода.                     Сонхун серьёзно задумался над словами пожилой женщины. Испытывал ли он счастье в самом деле? Но чёткого ответа так и не последовало. Что вообще можно считать счастьем? Вряд ли Сонхун знал ответ и на этот вопрос тоже.              

2 июня 2017 года

                    Утренняя заря, как алое море, разливалась по восточному небу.                     Утро ощущалось так странно впервые за всё время бренной жизни парня. Сонхун, к сожалению, понимал, с чем связано это мерзкое жужжание в груди. Когда внешние силы буквально выдергивают за волосы из привычной атмосферы, то попытаешься приспособиться к новой местности и способу проживания. Однако если сам принял решение о переменах, то всякий раз, когда хоть одна крупица перестанет удовлетворять, как в голову сразу кричащим звоном поселяются мерзкие сомнения.                     Сонхун сейчас ощущал подобное.                     Сомнение захватили его голову, устраивая там мощнейший теракт, который обременял мысли чёрной патокой в виде сожалений и ненависти к себе. Сонхун уже не уверен в своих поступках: точно ли он всё сделал правильно? Пожалеет ли о своих решениях?                     Казалось, что дурные мысли ополчили всю голову полностью, от чего начало неистово сильно болеть где-то в районе лба. Сонхун решил прогуляться по местности, чтобы освободить себя от мучений и переключить внимание на что-то иное. Всё же в деревне он впервые и ничего толком тут не видел, возможно, исследуй он хотя бы часть этого места, то сможет наконец-то испытать райское наслаждение, сравнимое с удовлетворением художника при виде своего удачного творения. Бабушка ещё спала, что неудивительно для женщины в преклонном возрасте (да и в принципе для любого нормального человека в пять утра), поэтому парень решил не предупреждать её о своём уходе.                     Изначально ему открывались лишь улицы. Будь Сонхун в родном Сеуле, то назвал бы их однотипными, но тут в деревне всё иначе. Нет ни одного дома, что повторял бы предыдущие: у каждого участка имелась своя изюминка и специфика строения. Говорят, что собака всегда чем-то похожа на своего хозяина, Сонхуну показалось, что с дачными участками это тоже работает по похожей схеме.                     Вскоре деревянные дома сменились протяжным лесом, что так и манил к себе. Хотелось утолить жажду волнений в этой реке небытия и спокойствия. Лес — невероятное место, в которое с детства учат не ходить, но разве можно держаться поодаль от такой неземной красоты, нетронутой грязными человеческими руками?                     Сонхун остановился на месте. Прислушиваясь к умиротворённым звукам утренней природы, его уши тронуло чьё-то нежное пение, которое, словно паук, оплело паутины вокруг сердца парня. Хотелось идти за этим голосом, что так дурманил разум. Сонхун просто шёл на звук, совсем забыв о всех проблемах и переживаниях, сейчас в этом мире для него существовали лишь две вещи: чужое ангельское пение, что буквально гипнотизирует, и бренное тело самого Сонхуна непосредственно.                     Голос становился всё громче, а наслаждению уже не было предела. Разве мог человек издавать подобные звуки, будто бы благодать бога выражена именно в нём? Сонхун раздвинул тускло зелёные кусты, что оставались последним препятствием на пути к сладкому, как мёд, пению.                     Сонхуну лицезрелась невероятная картина: парень, чьи розовые волосы, развивающиеся на ветру, были такими же сладкими на вид, как сахарная вата, сидел на берегу хрустально чистой реки. Сонхуну казалось, что это было всё сном, ибо настолько идеальных вещей в совокупности просто не существует. Парень напевал песню на незнакомом языке, но та всё равно проникала в самое сердце и отдавала приятным теплом, вызывая бурю эмоций и муравьиные метки не теле.              

Ты так красива, ты так красива

Время теряет тут всю свою силу

Если меня спросят, что такое красота

Я покажу твои глаза.

                    Сонхун присел на землю за кустом, ведь нет никого желания быть раскрытым своим предметом наслаждения. Закрыв глаза, он чуть бы не провалился в сладкий сон, ведь веки покорно закрылись и буквально не готовы были открываться. Наслаждение от чужого голоса пробиралось прямиком под кожу и оставляло там ярко красный след.                     Но пение, к несчастью, прекратилось. Сонхун испуганно открыл глаза: не могло же быть, что это всё было лишь выдумкой или галлюцинацией, хотя, судя по идеальности всей обстановки, такое могло произойти. Сонхун искал идеальность во всём, но не всё хотело поощрять этим перфекциониста.                     Парень аккуратно выглянул из-за куста, и ему открылась максимально необычная картина. Будь он в Сеуле, то ни за что бы не поверил, что подобное можно увидеть. Но здесь, здесь всё гораздо иначе, и эта такая незнакомая атмосфера чувствовалась даже в запахах. Парень, пение которого поражало Сонхуна минуту ранее, разделся прямиком до гола. У бывшего фигуриста вспотели ладони и лицо покрылось краской, но взгляд оторвать всё равно не мог. Казалось, что подобное тело — творение самой Афродиты, красота розововолосого парня сравнима с Апполоном. Тело его было таким изящным и на вид хрупким, но сильные стальные плечи меняли всю картину кардинально.                     Парень зашёл в реку по пояс. Наслаждаясь водными процедурами, он будто бы забыл о внешнем мире и даже не пытался заметить Сонхуна, что буквально подглядывал за ним. Пак восторженно вдохнул, задерживая дыхание от всей красоты, что ему удалось лицезреть. Было очень завидно, хотелось так же свободно жить и не думать о окружающем мире и всех возможных его проблемах. Парень, что сейчас ребячески плескался в хрустальной реке, был буквально олицетворением свободы и восторженных, но таких далёких от воплощения, мечт Сонхуна.                     Пак потряс головой, очередной раз убеждаясь, что это всё не являлось сном. Вся атмосфера казалась такой сказочной, что просто крайне сложно в неё поверить. Сонхун вмиг осознал, что сейчас его поведение смахивало на сталкерство, поэтому в голову вновь прокрались ненавистные сомнения, от которых, к счастью, на время удалось избавиться. Парень последний раз кинул взгляд на творения богов и ушёл, оставив того позади себя. Сонхуну казалось, что такой чёрствый и пропитанный дёгтем человек как он не имел права смотреть на ангела, а тем более восхищаться им и наслаждаться. Однако как бы ни хотелось вернуться, Пак осознавал, что его поведение уже переходило границы морали и смахивало на отвратительную слежку.                     Сонхун уже сидел дома, но никак не мог уснуть после увиденного. Казалось, что если закроет глаза, то всё исчезнет и тот прекрасный воздушный парень перестанет попросту существовать. Сонхун бы это не пережил. Всё же этот человек был самым идеальным, что открывалось взору Пака за все его года. А идеальные вещи Сонхун очень любил, ведь получив что-то без единого изъяна, компенсируешь свою неполноценность.              

4 июня 2017 года

                    Глубокая ночь. Глаза стыдливо покрылись белой пеленой, дурацкие слёзы, за проявление которых Сонхун получал от родителей нелестные выражение в свой адрес. «Мужчины не плачут, ты ведёшь себя как девчонка», — услышал однажды Пак от собственного отца. Ему было обидно. Тогда он впервые проиграл соревнования в юном возрасте, но вместо поддержки получил лишь стыдливые взгляды. «Прекрати рыдать, не было абсолютно никаких причин для слёз, ты просто пытаешься давить на жалость», — сказала однажды Сонхуну мать, когда увидела зарёванного ребёнка. Но ведь причина для слёз была. И его мать прекрасно об этом знала: знала ведь, что когда муж бьёт твоего ребёнка, как боксёрскую грушу, то это выходит далеко за нормы морали.                     Сонхун смахнул слёзы, которые предательски не хотели заканчиваться. Ему было очень-очень тяжело. Пак всё ещё сомневался в решении об окончании спортивной карьеры; он не понимал, как жить иным образом, ведь всегда лишь слепо следовал указам родителей, забыв про собственное мнение. Сейчас он обрёл полную независимость, о которой мечтал с пелёнок, но почему тогда сердца не билось от радости и не выскакивало из груди? Почему он абсолютно ничего не чувствовал, кроме ненавистных сомнений, в которых погряз будто бы в болотной тине?                     Солёные капли смочили тонкий аристократичный нос парня. Слёзы не хотели прекращаться, будто бы всю жизнь ждали момента и разрешения на своё появление, поэтому скатывались все разом.                     Сонхун не знал о чём и думать. Говорят, что надо вспомнить что-то хорошее, чтобы забыть о плохом. Но вот проблемка. В жизни Пака нет ничего хорошего абсолютно, лишь мучения и страдания, от которых невозможно убежать. Хотя всё же хороший момент есть: встреча с тем розововолосым парнем, что крепко отпечаталась на подкорке мозга. Сонхун вспомнил ту милую сахарную макушку и невольно улыбнулся, ему хотелось бы увидеть это чудо вновь.                     Со смущённой улыбкой на лице, от которой появлялись поистине чудные детские ямочки, Сонхун уснул и впервые почувствовал облегчение, а не полную беззащитность и попадание в капкан.              

5 июня 2017 год

                    — Рыбка моя, — послышался со стороны кухни голос женщины. От прозвища приятно жгло в груди, где-то около сердца. — Мне нужна твоя помощь.                     Сонхун встал и оглядел свой рабочий стол, на котором лежало множество бумаг и старых фотоплёнок. Кажется, что парень сумел найти хобби, которое доставляло человеческое удовольствие, при этом не надо стараться быть лучшим и идеальным. Осмотрев свои стихотворения и коллажи из картин, он улыбнулся и направился на кухню к бабушке.                     — Ты звала? — Сонхун тихонько подошёл к женщине со спины и легонько покачивался на носках.                     — Да, Хуни, — бабушка обернулась и, улыбаясь, протянула парню корзинку, накрытую полотенцем. Сонхун прислушался к запаху и почувствовал нотки ягод: скорее всего это было что-то вроде ежевики или малины. — Отнёси это соседям через дорогу, хочу угостить свою подружку и её внучка. Он чуть младше тебя, мне кажется, что вы подружитесь.                     — Ладно, только ради тебя, — бабушка кокетливо смеётся, прикрывая ладошкой рот. Сонхун улыбается и берёт корзинку на руки.                     На самом деле он не горит желанием общаться с кем-то, да и знакомиться в принципе, ибо он просто не знает, как это делается. Просто подойти к человеку и предложить дружить без какого-либо предлога — странно, так могут делать лишь маленькие дети, у которых до определённого возраста попросту нет чувства стыда и ответственности за свои поступки.                     У Сонхуна никогда не было друзей, да и ряды знакомых тоже особо не пополнялись. В детстве парень грезил желанием дружить с детьми, но взаимности не получал. А позже в его сердце и голове не хватало места на «подобную чушь» по мнению родителей, ведь всё свободное время отдавалось лишь конькам и ледовому дворцу, что стал для Сонхуна первым домом.                     Дойдя до двери соседки, которая являлась лучшей подругой его бабушки и по совместительству лучшей сплетницей, Сонхун выдохнул. Ему тяжело. Тяжело общаться с людьми, личность которых являлась для него загадкой. Что вообще можно ожидать от незнакомого человека? Верно, ничего хорошего, по мнению Сонхуна. Набрав полные лёгкие воздуха, он глубоко выдохнул и постучал в чужую деревянную дверь. Приблизительно минуту была абсолютная тишина, парень даже подумал, что никого нет дома, либо женщина в преклонном возрасте решила устроить сон-час, но через некоторое время послышались неторопливые шаги. И дверь со противным скрипучим звуком отворилась.                     — Добрый день, вы к кому? — Сонхун оторопел. Таких совпадений быть попросту не могло, это очевидно галлюцинация. Парень хотел что-то ответить, но в горле застрял огромный ком. Перед Сонхуном стоял парень, которого он видел вчера на речке и успел восхвалить до уровня богов. — Чего язык проглотил?                     — Я? — Сонхун мысленно дал себе щелбан по лбу. Ответ очевиден, конечно, парень обращался к нему, никого же рядом, кроме самого Пака, нет. Но голова будто бы отказывалась работать от повышения серотонина в крови.                     — Конечно ты, кто же ещё? — парень засмеялся, прикрывая нежными кукольными руками свой рот. Смех его, как игра на пианино, такой же приятный и прекрасный, что хотел слушать его каждую секунду без остановки.                     — Я тут принёс, меня попросили передать, — Сонхун смущённо отвернул голову и протянул одной рукой корзинку с ягодами, параллельно растирая себе шею другой ладонью.                     — Ой, спасибо, я сейчас позову хальмони, ты пока заходи в дом, присаживайся, — Сонхун хотел возразить парню и уйти домой, но не успел и слова сказать, как его взяли за руку и потянули внутрь.                     Парень огляделся по сторонам, чтобы увидеть место обитания такого милого мальчика. Гостиная соседа выглядела достаточно уютно, несмотря на то, что была заполнена всяким хламом доверху. Повсюду множество разных вещей: от необычных чайных сервизов, которым удостоилась целая полка, до наполненных чем-то короб; при всём этом предметы лежали идеально ровно, что не могло не радовать глаз перфекциониста в лице Сонхуна. В углу комнаты стоял буцудан, дверцы которого закрыты, но свечи казались недавно зажжёнными. Утром там явно кто-то молился. Сонхун малость удивлен: несмотря на то, что буцудан изначально ставили именно в Корее и Китае, тем не менее сейчас этот вид домашнего алтаря был популярнее в Японии. Хотя чего удивляться, это деревня, тут сохранились старые обычаи и традиции, а не как в Сеуле, где большинство современных людей являлись атеистами, отвергая существование Будды.                     Розововолосый парень вернулся в гостиную, спустившись со второго этажа, где, судя по всему, находилась комната его аджосси. Сонхун призадумался: удивительно, что парень такой необычной внешности мог молиться. Хотя это всё те же стереотипы, от которых порой нужно отказываться, далеко не все производились на одной фабрике с идеально идентичными заводскими настройками.                     — Как тебя зовут? Я вроде не спрашивал, некрасиво получилось, прости, — парень присел напротив Сонхуна прямиком на пол, что немного удивило Пака. Ему пока ещё очень сложно привыкнуть к деревенским обычаям.                     — Сонхун, а тебя как? — Пак наклонил голову в сторону, как обычно делали смешные собачки-мопсы, когда искренне заинтересованы чем-то. Кажется, что парню напротив показалось это действие милым, от чего его лисьи глазки цвета начала осени и каштанов сузились.                     — Ким Сону, приятно познакомиться, — Сонхун смущённо улыбнулся и опустил взгляд на пол, неловко рассматривая собственные носки, которые потеряли прежний чистый белый цвет. — Я тебя здесь раньше не видел, ты недавно приехал?                     — Можно и так сказать, — Сону поднял брови в немом вопросе. Сонхун устало выдохнул и потёр шею. — Я тут пару дней, просто не выходил раньше из дома, — «Если не считать того момента, когда видел тебя голым на речке», — воспроизвелось у Пака в голове автоматически, от чего тот мгновенно смутился.                     — Откуда приехал и почему? — Сону не переставал занимать вопросами, видимо, ему действительно очень интересно узнать всё о парне, сидящем напротив.                     — Это допрос? Где вообще хальмони, её подозрительно долго нет, — Сонхун растерялся, ему пока сложно поддерживать диалог с людьми, тем более с теми, от кого есть что скрывать. Хотелось домой. Очень сильно.                     — Я передал ей, всё ты принёс, не волнуйся, передавай госпоже Пак наши благодарности, — Сону улыбнулся и казалось, что от его вида у Сонхуна закололо сердце, которое буквально могло выпрыгнуть из груди.                     — Тогда я пойду, пока, удачи тебе, — Сонхун встал со старого скрипучего дивана и направился к выходу, почти открыв дверь, его внезапно резко схватили за предплечье. Он немного испуганно обернулся и увидел перед собой обеспокоенное розовое чудо.                     — Приходи ещё, пожалуйста, — Сонхун нервно сглотнул, пока это тело обмякло и готово было полностью растаять от подобных слов. Парень лишь кивнул и побыстрее выбежал из чужого дома, чтобы скрыть собственное смущение.                     Подобные чувства Сонхун никогда не испытывал, поэтому никак не мог понять, что это вообще такое. Как реагировать на подобное и что делать. Нормально ли это вообще и принято ли испытывать мужчинам симпатию к другим мужчинам. Сонхун потерян, совсем не зная, как надо действовать. Ему приходилось обдумывать всё самому, а это оказалось гораздо сложнее, чем его прошлое, где он слепо следовал всем указам родителей, не задумываясь о последствиях.              

'Cause I don't know what to do

It's not like I get to choose who I love

Who I love, who I love, who I love.

             

7 июня 2017 года

                    Сонхун проснулся от того, что почувствовал резкий холод по всему телу, а следом ощущение, будто его засунули в стиральную машинку и там сейчас режим отжима. Раскрыв глаза ещё в полу сонном состоянии, он увидел перед собой того, кого ожидал увидеть меньше всего. Ким Сону смотрел на Сонхуна, который лежал на своей раскладушке-кровати в одних летних шортах; получается, теперь они квиты (розововолосому знать об этом не обязательно).                     — Что? Что тут делаешь? — Сонхун смущённо прикрыл руками тело в области грудной клетки. Голос сорвался на жалкое подобие крика. Сону лишь на такое ответил детским смехом.                     — Сонхуни, ты слишком долго спишь, поэтому я решил принять крайние меры, благодари, что не вылил на тебя ведро воды, — Ким буквально залился смехом.                     — Странные у вас, деревенских, причуды — неловко натянул на себя одеяло обратно Сонхун, стараясь скрыть лёгкое смущение.                     — Странный у вас, городских, режим сна, — не переставал смеяться розововолосый, забавляясь смущённым Сонхуном.                     — Вырастешь — поймёшь, сон — сплошное наслаждение, — зевнул Сонхун и будто бы специально растянул все гласные. Он аккуратно вытащил телефон из-под подушки и посмотрел на время, его лицо изобразило недовольную мордашку в сию же минуту. — На кой чёрт ты разбудил меня в шесть утра?                     — Чтобы успел подольше пожить, дедуля, — о, нет, кажется, они дошли до того момента, когда могут свободно подкалывать друг друга за возраст. Сонхун знал, что у каждой пары друзей есть свои локальные шутки, но ему бы очень не хотелось, чтобы у них с Сону причиной этих шуток стал возраст.                     — Тоже мне удовольствие, — недовольно запыхтел Пак и забрался с головой под тёплое белоснежное одеяло. — А если серьёзно, то зачем пришёл так рано?                     — Ты со мной будешь говорить через одеяло? — Сонхун, даже не видя ничего, почувствовал, как младший недовольно закатил глаза. Не услышав в ответ ничего, он решил продолжить. — Меня попросили посидеть вместе с детьми, а так как ты теперь мой друг, то должен любезно на это согласиться.                     — Я на такое не подписывался, — недовольно простонал Сонхун. — Ненавижу детей.                     — Но меня же ты любишь? — ответа на вопрос не последовало. У Сонхуна, кажется, порозовели щёки и засохло горло в моменте, спасло лишь одеяло, что успешно прятало его целиком под своим покровом.                     Сонхун вообще не хотел вылезать из своего укрытия по множеству причин: а) он в одних шортах, а это его достаточно сильно смущало; б) Пак уверен, что его лицо максимально красное, а отговорка в виде духоты под одеялом вряд ли сработает; в) он попросту не знал, как продолжить диалог, что оборвался на такой нелепой ноте.                     — Вылезать будешь уже? — недовольным тоном произнёс Сону. Сонхун выдохнул, всё же, к счастью, ему не придётся отвечать на провокационный вопрос младшего. Хоть и романтических чувств он к нему никаких не питал (абсолютно точно, ну прям сто процентов), тем не менее двусмысленные вопросы всегда вводили в неловкое положение любого.                     — Дай мне пять минут, пожалуйста, и выйди из комнаты, — последняя фраза сказана гораздо тише, чем все предыдущие. — Мне нужно одеться и привести себя в порядок.                     — Лады, — Младший вышел из комнаты и хлопнул дверью. Приблизительно с таким же грохотом сейчас билось чьё-то сердце.              

Are there some aces up your sleeve

Have you no idea that you're in deep

I dreamt about you nearly every night this week.

                    Сонхун стоял по середине поля, что смахивало на футбольное, только ворот и мяча в радиусе ближайшего километра даже не видно. Трое детишек возраста десяти лет бегали друг за другом, параллельно убегая от розововолосого чуда. Выглядела картина достаточно забавной и миловидной, если закрыть уши и не слышать до боли писклявых криков и оров. Сонхун тяжело вздохнул, он уже жалел, что согласился на подобную авантюру.                     — Сону-хён, почему Сонхун-хён с нами не играет? — спросил самый младший из детей, кажется, он даже был японцем (Пак особо не запомнил информацию).                     — Ники, хён просто душнила, он слишком стар для подобных активностей, — все три ребёнка подорвались со смеху. Сонхун лишь недовольно фыркнул, что вызвало у Сону милую улыбку на лице.                     Сонхун сел на траву, будь он в Сеуле, то никогда бы не испачкал свои всегда идеально выглаженные брюки, но здесь всё иначе, даже в подобных мелочах. Сложив ноги в позу лотоса, он наблюдал за полными энергии детьми, бегающими по всему пустырю, и уже уставал только от вида подобной активности. Сладко зевая, он ненадолго прикрыл глаза, все же режим сна окончательно сбился и в ближайшее время точно не нормализуется.                     — Хён, — послышалось буквально над ухом. Сонхун испуганно вскочил, ведь совсем не слышал, что к нему кто-то подошёл. Оглядев Сону, он вопросительно поднял бровь. — Ты обещал мне помочь, а не отлынивать от работы.                     — Я ничего тебе не обещал, — сказал Сонхун, и Сону лишь закатил на его глаза. — Предложи поиграть им в менее активную игру, и тогда я присоединюсь.                     — Зараза, — прошептал младший, но Пак его прекрасно услышал, от чего стало ещё смешнее, а в груди трепетно разливалось тепло.                     Розововолосый парень попытался собрать всех детей и успокоить их пылкий нрав, но все попытки остались тщетны. Из троих малышей только один пришёл в спокойное состояние и уселся рядом с бывшим фигуристом. Остальные двое убегали от злого Сону, параллельно успевая драться друг с другом. Сплошной хаус с одной стороны и абсолютная гармония с другой, иронично.                     — Сонхун-хён, — повернулся к старшему мальчик с умилительными кошачьими глазками. Малыш выглядел очень умно и сообразительно, к тому же он был самым спокойным, от чего сразу же стал любимчиком Пака. — Давай поиграем в прятки!                     — Хорошая идея, — кивнул старший. Эта игра действительно не особо активная, скорее даже скучная, ведь ты просто ждёшь, пока ведущий найдёт тебя, и нервно сидишь в укромном местечке. — Зови ребят, надеюсь, что они согласятся.                     Мальчик кивнул и побежал к своим друзьям, выглядело это крайне забавно: то ли из-за ботинок, которые явно больше ноги ребёнка на пару размеров, то ли из-за его детской косолапой походки. Сонхун тихонько рассмеялся, испытывая удовлетворение и спокойствие. Гармония окружала его, даже несмотря на ужасный шум от других детей.                     Сонхуну нравилось быть здесь. Тут, в компании простых детей, милых бабушек и потрясающего Сону, ему не нужно быть идеальным и стараться сделать всё, чтобы его полюбили. Здесь всё гораздо проще. Тем не менее что-то внутри парня не давало ему покоя. Было некое ощущение, что тут ему нет места, здесь жить приятно, но непривычно и некомфортно. Привычная среда обитания в разы хуже, что не так пугала, как полное спокойствие. Сонхун закрыл глаза, потому что почувствовал, как предательски защекотало в носу и желание создать новый океан из своих глаз повышалось.                     — Сонхун? — послышался такой знакомый сладкий голос. Пак открыл глаза и увидел перед собой божественно красивого мальчика. — Всё в порядке?                     — Конечно, всё как обычно, — хотелось сказать как обычно ужасно, но слова застряли комом в горле. У Сонхуна никогда не было ничего в порядке. — Ребята согласились поиграть в прятки?                     — Да, пошли, — мягкая нежная рука схватила холодную и чёрствую чужую. Противоположности притягиваются, но их союз вскоре становится тяжким и обременительным. Говорят, противоположности притягиваются, но никто не говорит надолго ли. Должны ли влюблённые разжигать огонь страсти разговорами о работе и друзьях или же довольствоваться тлеющими углями спокойного молчаливого общения? Я задумалась, если у двоих нет ничего общего, может быть самая горячая любовь обратится в лёд?                     Малыши устроили целый турнир в кай-ба-бо, чтобы определить ведущего для пряток. Им в итоге оказался самый старший из мальчиков. Двое остальных спрятались в максимально очевидные места, но что поделать, они же дети. Сонхун же планировал спрятаться за столбом, чтобы его нашли как можно быстрее, но вот только эта идея не понравилась Сону, который влился в детскую игру слишком оживленно для своих девятнадцати лет. Он схватил старшего за руку и потащил в какие-то кусты.                     — Что ты де… — не успел Пак договорить, как ему зажали рот рукой. А через секунду послышался детский крик: «Я иду искать». Сонхун закатил глаза.                     Только через мгновение он ощутил, в какой близости находился с младшим. Между их телами оставалась всего пара сантиметров, а чужая мягкая рука покорно лежала на его губах. Сердце началось биться сильнее. Сонхун не понимал, что это могло значить, но, к сожалению, начинал осознавать. Такая реакция на взаимодействия не нормальна для друзей. Трепет сердца и его бешено ускоренный ритм нельзя списать на волнения из-за игры уж точно. Сонхун просто закрыл глаза, чтобы попытаться абстрагироваться от всей ситуации. Он не мог находиться в такой по своему интимной обстановке и мыслить разумно. Хотелось убежать. Хотелось, чтобы всё это закончилось. Сонхун не хотел ничего ни к кому чувствовать. Сонхун не умел любить и не хотел этого делать. Это неправильно. Так нельзя.                     — Нашёл, — крикнул мальчик совсем рядом, и Пак наконец-то смог открыть глаза. Сердце перестало бешено биться только тогда, когда Сону убежал за ребёнком и даже не кинул на старшего и взгляда.                     Сонхун понял, насколько он влип. Поэтому решил сбежать, ведь по-другому проблемы решать совсем не умеет.                     Когда Сону обернулся, чтобы посмотреть куда делся старший, то увидел лишь, как тёмный силуэт убегал далеко-далеко так быстро, что аж пятки сверкали. Сону склонил голову в сторону, совсем не понимая Сонхуна и его действия.              

10 июня 2017 год

             

Я обещал, что все будет нормально но это неправда,

Нормально не будет, а будет ужасно и вот что забавно:

Я тебя брошу когда-нибудь позже, но взрослые травмы,

Но взрослые травмы с тобой навсегда.

                    Жарко. Очень душно. Сонхун умирал от жары и духоты в комнате, но открывать окно не хотелось, а снимать с себя тёплое одеяло и подавно. Пак настолько привык к холоду, что не мог находиться в месте с высокой температурой. Не чай согревал душу и руки, а лёд и порезы на ногах. Даже если закрыть глаза, то всё равно всплывал момент из прошлого, когда острые лезвия рассекли ноги и разрезали бархатные чёрные брюки. Сонхун встряхнул головой. Кажется, жара настолько плохо на него влияла, что появлялись галлюцинации. Ну или виновата его высокая температура тела. Болеть летом не столько противно, сколько обидно из-за упущенного времени.                     Послышались шаги на лестнице, которая вела в единственную комнату, скорее всего это была бабушка, которая решила проверить своего больного внука. Дверь отворилась и Сонхун готов уже было принимать горькие лекарство, но увидел совсем не старое лицо.                     — Хён, привет, — Сонхун отвернул голову к стене, притвориться спящим уже не получится, обидно. — Мне сказали, что ты простудился.                     Сонхун ничего не ответил, да и не знал, что отвечать. Не хотелось вести никакой диалог вообще. Сердцу Пак Сонхуна нравился Сону, но мозг всячески пытался это отрицать. Негоже, чтобы парню нравился парень, да если бы это и было нормой, то они слишком разные. Сонхуну не нужны отношения, а младший к нему ничего уж точно не испытывает. Зачем мучать обоих?                     Сону присел на край дивана и коснулся своей нежной ладошкой чужого бока, чувствительно потирая его, искренне соболезнуя старшему.                     — Как же ты умудрился так заболеть? — Сону жалобно смотрел на Сонхуна, тот никак не реагировал вообще. — Почему ты меня игнорируешь?                     — Так надо, — Сонхун совсем не знал, какое правдоподобное оправдание ему придумать, так что решил состроить из себя обиженного мальчика. Как это обычно бывает в комедийных шоу у семейных пар: я обиделась, но не скажу почему, сам угадай.                     — Ничего вообще не понимаю, — лучше и не понимать, если честно. Сонхун подумал, что лучше ему прекратить общение с Сону или поссориться, чем рассказать о своих запретных чувствах. Вот только об одном он точно не подумал: как на подобное отреагирует сам Сону?                     Посмотрев мимолётно на младшего, он осознал, как отвратительно поступал. Живот крутило от ненависти к себе и понимания того, что довёл человека до слез. Это конечная остановка, высадите Сонухна здесь и больше никогда никуда не зовите, пожалуйста. Одинокие слёзы стекали с милого круглого личика, Сону был прекрасным и красивым даже когда плакал. Кажется, что идеальных людей не существовало, но Сону буквально антипример этому выражению.                     — Прости, пожалуйста, — Сонхун аккуратно положил чужое маленькое лицо на свои ладони, подушечками больших пальцев вытирая дорожки из слёз. — Мне правда очень жаль.                     Сону посмотрел старшему прямо в глаза и громко всхлипнул. Сердце Сонхуна не выдерживало, предательски ныло и винило себя во всех смертных грехах. Сону неловко положил свою голову Паку на плечо и всхлипнул ещё раз, кажется, он потихоньку стал успокаиваться и приходить в норму. Сонхун так хотел его обнять и сказать все возможные слова поддержки, но боялся, очень боялся. Он аккуратными движениями положил руки на чужую спину и начал медленно успокаивающе поглаживать её. Руки Сону протиснулись сквозь одеяло, которое все ещё лежало на старшем, и легли на чужую талию, покорно обвивая её.                     — Я боялся, что ты уйдёшь, — ещё один всхлип, который заставлял внутренности Сонхуна сжиматься от боли. — Ты стал для меня родственной душой, которую я будто бы всю свою бренную жизнь ждал.                     Сонхун молчал, эти слова крепко осели на подкорке сознания, отдавали приятным теплом, поэтому он не хотел что-либо говорить, чтобы портить всю атмосферу. Сону для него важен, очень, возможно даже за такой короткий промежуток стал важнее, чем фигурное катание, которому Пак посвятил всю свою жизнь.              

12 июня 2017 год

                    Мы словно лодки пытаемся пробиться в настоящее, но нас безжалостно относит в прошлое…                     Сонхун осознал, что скучал по льду. Ему не хватало острых коньков, изящных прыжков, хрустящего снега под ногами холодного пара изо рта. Он скучал по композициям, которые играли из раза в раз на его соревнованиях. Но он абсолютно точно не скучал по жизни под надзором родителей — он словно принцесса, заточённая в башню.                     Но всё же каток всегда был для Сонхуном первым и единственным домом, куда всегда хотелось вернуться, даже если там никто не ждал. Пак не видел ледовое покрытие почти две недели, но всё равно осознавал, что не мог прожить без льда и такое малое количество времени. Ему хотелось вновь встать на коньки и вдыхать холодный воздух, что заставлял тело чувствовать себя свободным, словно рыба в воде, у которой есть бесконечное пространство для покорения просторов.                     Сонхуну нравилась деревня, нравились люди здесь, он даже впервые почувствовал это трепетное чувство в груди, что начиналась на «лю», а заканчивалась на «бовь», тем не менее находиться здесь было словно на отдыхе, а когда отдых слишком долгий, то становится скучно, уже вновь хотелось работать, хотя понимаешь, что пожалеешь об этом решении. Сонхун достаточно отдохнул и хотел домой, на лёд.                     Пак понимал, что буквально два дня назад ему в плечо рыдала его первая любовь, прося не уезжать, и эти слова абсолютно точно не были пустым звуком для Сонхуна, он запомнил их вероятно на всю жизнь. Вот только в выборе между собой и кем-то он всегда выберет себя. Сонхун знал, что ему не нужны отношения, а собственный комфорт слишком сильно заботил. Сону безусловно милый мальчик, однако сам же ничего ответного не испытывал к старшему.                     Сонхун уедет. Да, ему будет тяжело это сделать и, вероятнее всего, дурацкие сожаления вновь поселяться в его голове на долгое время, тем не менее он понимал, что так будет лучше.                     Всё же не каждая печальная любовь являлась первой, но каждая первая любовь являлась печальной.                     Сонхун любил Сону искренне и нежно, был очарован этим чудесным созданием, как Джульетта любила Ромео, как Кристина восхищалась Раулем, но вот только у всех этих пар любовь обречена на провал, и Пак Сонхун не был тому исключением.              

15 июня 2017 года

             

Тёплый ветер гладит лицо

А я глажу твоё

Растворяемся где-то

Эта ночь — последний восход

И последний закат, и последнее лето

                    — Куда мы идём, да ещё и в такую рань? — сонный розововолосый парень еле-еле волочился по сырой от росы земле.                     — Хочу тебе кое-что показать, — «напоследок», хотел сказать Сонхун, но это слово не смогло вылететь с его губ, оставалась вера до последнего, что им ещё суждено встретить когда-нибудь точно. Если их связала сама судьба, то долго ждать не придётся. Сонхун никогда не верил в судьбу, но сейчас судорожно надеялся на то, что она в действительности существовала.                     Держась за руки, нежно переплетя худощавые пальцы с чужими, Сонхун чувствовал трепет в сердце, но очень нервничал, ведь за ночь его посетила такая мысль, которую не каждый здравомыслящий человек одобрит. Что если позвать Сону уехать в Сеул с собой? Сонхун не собирался возвращаться в спортивную карьеру и возобновлять общение с родителями, он просто продолжит ходить на лёд и, может, в будущем станет тренером для детишек. Но его путь станет легче и светлее, если милый Ким Сону сможет пройти его вместе с ним, держась за руки, как они это делали сейчас.                     Парочка дошла до реки, то самое побережье, где Сонхун впервые увидел младшего и влюбился, хотя осознал это не так скоро. Здесь всё началось и здесь, возможно, закончится, хотя искренне хотелось, чтобы подобное не заканчивалось. С Сону Пак ощущал себя дома, ведь дом — это не место, а люди, которые заставляли ощущать тебя как дома.                     — Ой, я знаю это место, — Сону отпустил чужую руку, от чего сердце старшего болезненно заныло. Счастливый Ким подбежал прямо к берегу, где вода касалась земли и грязи. — Зачем ты меня сюда привёл?                     — Знаешь, — Сонхун присел на корточки рядом с младшим. Он не знал с чего начать, но это место автоматически его успокаивало. От вида воды и грязи в голове у него проскочила аллегория. После долгого молчания он продолжил. — Мы с тобой похожи на воду и грязь. Вода наполняет землю собой и делает чище, кормя собой растения, что живут на поверхности. Но вот земля портит воду, делает её грязной и мутной, — Сонхун спокойно посмотрел на Сону, что с любопытством смотрел на старшего и внимательно вслушивался в слова. — Вот только кто из нас вода, а кто грязь?                     — Не знаю, я не особо тебя понимаю, Сонхуни‐хён, — Сону склонил голову набок, а старший лишь с этого умилился. Ему стало смешно с того, что только он один страдал. Ким даже не подозревал, что в него влюблены, это забавно.                     — Я ведь встретил тебя здесь впервые, знаешь? — Сону нахмурился, не особо понимая, о чём шла речь, но при этом не перебивал старшего, боясь, что он перестанет говорить. — Ранним утром первого числа ты купался в кристально чистой воде и покорил моё сердце, — смешок. Человеку на против смешно ни капельки. — Можно я сотворю одну глупость?                     Сону кивнул, он стал выглядеть максимально серьёзно, но при этом оставался таким же милым. Сонхун подсел ближе, взял чужое лицо в руки и трепетно поднёс к своему. Чуть-чуть меняя градус наклона головы, он нежно, едва касаясь, оставил поцелуй на чужих мягких губах. Они были очень сладкими и прекрасными, от чего в животе порхали бабочки. Сонхун закрыл глаза и отстранился, испытывая удовольствие, что наконец-то смог это сделать. Поцелуй не был каким-то страстным или глубоким, он был лёгкий и мажущимся, словно это первый поцелуй в жизни. По крайней мере для Сонхуна это был первый и, вероятно, последний поцелуй в его жизни.                     Открыв глаза, он увидел испуганные глаза Сону. Как он и думал, младший не испытывал к нему ответных чувств. Стыдно ли за этот поступок? Немного. Но радость за хоть подобного рода близость перемешивала чашу весов с сомнениями, наконец-то.                     — Я люблю тебя, Сону, очень сильно, мне жаль, что я украл у тебя поцелуй, но мне очень сильно хотелось это сделать, — Сонхун склонил голову, смотря на воду, где играло его отражение.                     — Сонхун, я не знаю, что ответить, — Сону рассмеялся, закрывая лицо руками. Сонхун улыбнулся, хотя внутри него рушилось абсолютно всё. — Я не могу сказать, что люблю тебя тоже, но также не могу ответить, что и не люблю тебя.                     — Поехали со мной в Сеул, — Сонхун повернулся в сторону младшего с серьёзным лицом. Тот вновь принял испуганный вид, пряча взгляд, то ли из-за смущения, то ли из-за очевидного отказа и страха задеть старшего этим.                     — Всмысле в Сеул, ты уезжаешь? — Сону носком ломал землю на стыке с водой, поэтому жидкость застревала в ямках и не могла вернуться обратно.                     — Да, я соскучился по фигурному катанию, так ты поедешь со мной? — небольшая надежда появилась, Сонхун так хотел, чтобы ему сказали заветное «да».                     — Мне жаль, Хуни, — Сону стыдливо отвернулся, а Сонхун лишь улыбнулся.                     — Ван Гог перед своей смертью сказал, что печаль будет длиться вечно, — старший посмотрел на небо, которое было таким спокойным относительно всей ситуации. — Я с ним согласен.              

16 июня 2017 года

                    Звуки поезда резали слух. Сонхун уже был на этом вокзале, когда приезжал полный амбиций в деревню. Сейчас всё иначе. Совсем иначе.                     Сонхун смотрел на табло, что отсчитывало минуты до его поезда. Осталось всего десять минут, и он уедет обратно в Сеул, встанет снова на лёд. Ровно десять минут до жизни, от которой он попытался убежать, но не получилось. Бабушка попрощалась с ним ещё утром, к сожалению, она не смогла пойти на вокзал из-за того, что тот находился слишком далеко, а её больные ноги не выдержат нагрузки.                     Сонхун улыбался, хотя искренне не знал причину. Сейчас внутри парня абсолютная пустота, да и только. Ничего не хотелось, ничего не ощущалось и ничего не надо. Только бы скорее уехать, чтобы не сорваться обратно и не увидеть вновь такие чужие, но родные жёлто-карие глаза.                     — Сонхун? — вспомнишь лучик, вот и солнышко. Совсем потрёпанный младший стоял перед ним прямо в пижаме, видимо, не спал всю ночь и смог уснуть только под утро, поэтому сюда бежал со всех ног.                     — Да, Сону, что-то хотел? — Сонхун спокойно улыбнулся именно той улыбкой, которую даровал родителям и спонсорам, тренеру и зрителям. Бесчувственная улыбка по принуждению, не больше.                     — Хотел попрощаться, обнимемся? — Сонхун отрицательно помотал головой, на что младший склонил голову набок, не понимая, что это значит. — Почему?                     — Если обнимешь, то, боюсь, что не получится уехать, — Сонхун засмеялся, потому что в глазах младшего загорелся игривый огонёк. — Не хочу тешить себя ложными надеждами.                     Из громкоговорителей объявили, что поезд отправится через три минуты. Сонхун взял свой багаж и направился ко входу в сопровождении младшего. Стоило почти зайти в вагон, его дёрнули за рубашку. Парень обернулся и посмотрел на смущённого младшего. Тот как всегда выглядел мило.                     — Тогда, — Сону на секунду посмотрел Сонхуну в глаза, однако потом сразу же переместил взгляд на пол. — Увидимся следующим летом?                     Сонхун улыбнулся, но уже настоящей улыбкой, обнажая свои клыки и показывая ямочки. Сону улыбнулся в ответ и отпустил руку. Старший оставил младшего наедине со своим вопросом и зашёл в вагон поезда.                     Наступит ли следующее лето?