Сладкий

Громкая музыка и крики нещадно бьют по ушам, а едкие вспышки света мозолят глаза, заставляя голову идти кругом. Сону тошнит от множества выпитого алкоголя и возможного приступа эпилепсии. К огромному разочарованию, даже на вечеринке в доме аса института, Ким не может отпустить скопившуюся в голове тревогу, а руки, держащие пластиковый стаканчик, переодически подрагивают. Сону привык прятаться и ещё не до конца определился, подходят ли ему подобные места. В глубине души Ким настоящий экстраверт, который скорее смутит своим развязанный поведением всех вокруг, чем смутиться сам. С другой стороны - люди частенько его раздражают и хочется спрятаться от них подальше. Как сегодня. И Рики как назло оставил его одиноко стоять посреди комнаты в ожидании, даже не предупредив о том, что собирается смыться и, по всей видимости, не в одиночку. Надо же было обзавестись таким хорошим другом. Сону не нравится здесь. Дом большой, в несколько этажей, народу много и всем весело, только не ему. Алкоголь, кажется, только портит настроение, а Ким вообще-то мог бы сейчас отжигать вместе с танцующей толпой посреди зала. Людские тела холодные как шипы и двигаются плавно, как змеи. Сону заворожен и еле находит силы идти вперёд, под призмой расплывчатой пелены перед глазами и лёгкого головокружения. Ким чувствует себя совсем не уместно, кажется людей вокруг поставили на 2х и только он один медленно плетется, сам не зная куда. Заблудиться здесь легко, но Сону желательно выбраться на улицу и покурить. Первый курс проходит не так весело, как он планировал, пусть и странно говорить это, находясь в подобном месте. С новыми знакомыми не особо клеится, может, Сону кажется надменным и безразличным. Жизнь в другом городе в дали от родителей представляет собой то ещё переключение, в котором ты и спасатель и утопающий, о чём преподаватели напоминают каждый день. Рики говорит, они так просто пытаются показать свой авторитет и его это совершенно не пугает, но вот Сону требует к себе должного уважения. И без того забитый график заполняет работа в кофейне. Ким уверен, что со стороны предстаёт чем-то до боли очаровательным: старается хорошо учиться и не пропускать пары, не спит допознда, выполняя задания, так как всё ещё не привык к новому ходу времени, всегда вежлив и уступчив, в попытках выставить себя в хорошем свете перед преподавателями и одногруппниками, и всегда согласен оказать помощь. Сону хороший мальчик, но этот расклад сильно его тяготит. Потому что сейчас под его черными широкими джинсами вместо нижнего белья только сетчатые чулки, макияж смазан, съеден и слизан, а на плечах, там, где кожа открыта из-за водолазки с отдельными рукавами, фантомно всё ещё ощущаются чужие касания. Только Сону их брезгует. И боится, что все вокруг узнают и запомнят его странные, неподходящие для хорошего мальчика мысли. Даже Рики говорил, ему не подходит, тяжело казаться ангелом, расстреливая людей взглядом циника и Ким не может с этим не согласиться. Притворяться не так уж сложно, когда ты трезв, но Сону не очень уверен, что в последующие полчаса никто не станет свидетелем отсутствия его нижнего белья. Неразборчиво хватаясь за всё подряд и уже где-то обронив стаканчик с соком и водкой, Сону отворяет одну из дверей, понимая, что это точно не выход на улицу. Это огромная комната с бассейном, кишащая людьми и исходящим от них жаром, похотью и яркими, точно осязаемыми запахами, что густо мажутся об тело. И всё же градус здесь стоит ниже, вода отражается от потолка и стен плывущими яркими следами. Время в этой комнате тянется, по ощущениям медленней, чем в предыдущей и музыка слабо долетает до увядшего слуха, Киму на радость. На появление Сону никто не обращает внимания, но его собственный взгляд прилипает к одному конкретному человеку. Пак Джей - тот самый ас универа и в отличие от Сону, уж точно не хороший мальчик. Всё в его виде так и кричит об этом: взъерошенные короткие волосы, покрашенные в иссиня черный, кольца и пирсинг, татуировки, черная кожанка, впитавшая горький никотин и бешеная, сексуальная небрежность. Истинный гранж, на который легко видеться целая толпа окруживших Джея девушек. Сону не сказал бы, что ревнует или влюблен, он имел удовольствие лишь несколько раз наблюдать за Джеем со стороны, находясь в универе. Но эти короткие стычки взглядов оставили на памяти жирный, несводимый след. Сону едва ли успел проникнуться симпатией, этот парень определенно в его вкусе. А вот одна из тех самых не очень хороших мыслей для хорошего парня - Сону бы без зазрения совести раздвинул перед ним ноги, как и половина универа, впрочем. И вряд ли судьба к нему столь благосклонна, Ким ложится не под Джея, а на несколько уровней ниже того, что может соответствовать ему в постели. Дело не в опыте - дело вкуса, и Сону для Пака явно слишком пресный, так что и не разобрать, если попадётся на язык. В голове Кима непонятная ломь из завышенных стандартов и ощущения себя недостойным тех, кто симпатичен, поэтому он, бывает, разменивается на мелкие и не особо удовлетворяющие варианты, ведь лучше - это слишком для него. Джей тот самый недосягаемый стандарт, высший сорт, которому Сону не соответствует. Ещё одна причина - Сону не идиот. Он прекрасно знает, что сидит внутри подобных сливок - им легко играть с чувствами других, и этими же чувствами пользоваться ради собственного удовольствия, оставляя на теле не поцелуи, а долго кровоточащие шрамы. Ким может идеализировать образ парня в голове, держась на расстоянии, но он уверен, что подобравшись ближе мог бы столкнуться лицом к лицу с безразличной человеческой жестокостью и грязью. Сону не настолько глуп. Он медленно плетется вперёд, видя, как ответные шаги делает невысокий парень довольно крепкого телосложения - одной такой рукой можно поделить на двое чью-нибудь черепную коробку. Но в ладонях незнакомца лишь два пластиковых стаканчика, а на лице размазана отравляющая ухмылка. – Не хочешь выпить? – он вручает один стакан Киму, а тот расфокусированно глядит куда-то сквозь незнакомое тело. Но парень, очевидно едва улавливая связь с мозгом после сокрушительного взрыва алкоголя в венах, сразу же располагает одну руку на заднице Сону, оглаживая её и притягивая к себе ближе. Животное, Ким почти находит силы выплюнуть это прямо незнакомцу в лицо или в стакан, покоящийся в чужой ладони. От парня воняет дешёвым пойлом и травянистым дурманом, движения его грубые и небрежные, будто Сону тряпичная кукла, с которой можно делать всё, что вздумается. Взгляд его стеклянный, поблекший и оскаленный в нечеловеческой нужде. Ким пытается отстраниться, но парень не позволяет, лишь мерзко посмеиваясь и вновь притягивая ближе, пуская руки туда, куда без алкоголя и травки не решишься с незнакомцем и на людях. Сону чувствует, как к горлу подступает ком и узел колкого страха скручивается в животе, накрывая паникой всё тело. Ким подозревает, что на дне его стакана плещется нечто схожее с тем, что плещется на дне угашенных глаз. И тот сам отбрасывает незнакомца назад, едва различая плеск воды, начиная брыкаться и шипеть грубости, пытаясь вырваться из сильной хватки. Незнакомца это только раззадоривает. Пол немного липкий и мокрый от воды и пролитых напитков, Сону едва может держать равновесие в попытках отбиться. Благо, сбоку слышится грубый мужской голос и быстрые шаги, но это последнее, что воспринимает в опаске накаленный слух. От очередного толчка Сону поскальзывается, теряя равновесие, и падает в бассейн, медленно погружаясь под толщу воды. Удача прямо таки прицепилась к Киму этой ночью - он не умеет плавать. Ким брыкается, но плотный слой воды давит на корню каждый всплеск, удавкой сворачиваясь вокруг тела и не позволяя выкарабкаться под душащим натиском. Сону, быстро примеряя на себя роль утопленника, старается сберечь запасенный в грудной клетке кислород, и всё же чувствует, что через нос тело заполняется влагой. Сону барахтается недолго, догадываясь, что вот-вот уткнётся в самое дно. Каким неудачником нужно быть, чтобы умереть, упав в бассейн после домогательств на вечеринке краша всего универа? Ким Сону и ни кем другим, разумеется. Он в очередной раз ударяет рукой по воде от безысходности, пытаясь разглядеть то, что скрыто водяной гладью и чувствуя, что силы гаснут в теле с каждой секундой. Удивительно, что Сону всё ещё в сознании и пока не паникует - хладнокровно отказывается принимать свою жалкую судьбу, сведя происходящее к очередной неудачной шутке жизни. Но сдавливающая тело толща и отсутствие кислорода это, пожалуй, жирнющий слой черной иронии из всех ранее пережитых. В этот раз можно и не выкарабкаться. Но не успевает Ким даже моргнуть напоследок, как чьи-то руки тянут его наверх, зажимая у бортика и крепко впиваясь в тело. – Ты как? Видишь меня? Сону хочет согласно кивнуть, но видит лишь мутное очертание силуэта, и вместо этого задаётся кашлем, вижимая воду из организма. В ушах застывает оглушающий звон, а тело наливается свинцом, так, что даже голову едва удаётся держать на плечах и хочется лишь жадно глотать шипящий до подкожных ожогов воздух, и Сону сквозь боль поглощает его с жаждой. Когда кривые, смазанные линии напротив срастаются в знакомые черты, Сону даже не находит в себе сил смутиться или пропустить удивленный вздох. Судьба вовсе не шутит, а злорадно, заливисто насмехается над ним, густо роняя ядовитые слюни. Из подвешенного состояния между жизнью и смертью его выталкивает Джей и Сону коротко, разбито усмехается от этого осознания, пока его грудь продолжает тяжело вздыматься, хватаясь за затравленный, ускользающий воздух. Сону не может ничего ответить, он оглушен и ослеплен собственными ощущениями, слова душатся в его глотке, отказываясь выбраться на свет. Мысли опускаются к самому примитивному - Джей даже под слоем морозной влаги дьявольски горяч. Его намокшие волосы соблазнительно зачесаны назад, по гладкой, смуглой коже стекают капли воды, черная футболка обводит силуэт сильного тела, а красивое до одури лицо оказывается неожиданно близко. Ким думает, что дальнейшему его действию можно найти много оправданий: алкоголь, адреналин, благодарность, особая тяга к мудакам и отсутствие стыда. Поэтому в один момент он обхватывает руками чужую голову, а ногами тело, притягивая ближе, и крадет необходимый ему воздух сквозь чужие необходимые губы влажным, размытым поцелуем. И единственное, о чём Ким жалеет, так это о том, что не получает ответа. Ничего, переживёт, смерть сама отреклась от него несколько минут назад. Ким чувствует, как впечатываясь в мокрые губы, Джей тянет его тело вверх, усаживая на край, и лишь затем отлипает, продолжая плавать у Сону между ног и поверженно глядя на него снизу вверх. – Вау... – шокировано и немного неловко усмехается Пак. – Это вместо спасибо. – пожимает плечами Сону. Вода в его ногах громко плещется, когда Джей выходит из бассейна, усаживаясь рядом и пристально всматриваясь в Кима. – Как тебя зовут? – Джей улыбается, заинтересованно вскидывая брови и от внимания Сону не ускользает чужая рука, расположившаяся совсем тесно к его бедру. – Сону. Но ещё немного, и ты мог бы звать меня покойником. – Сону хочется выстрелить себе в голову от того, как провально прозвучало то нечто, что в панике сорвалось с его языка. Голова раскалывается. Но Джей не кажется озлобленным, Сону мог бы сказать, что в его лице совершенно ничего не поменялось от брошенной не самым вежливым тоном фразы. – Джей. И поскольку дом мой, надеюсь покойников здесь не будет. За исключением одного, разве что... – Пак шмыгает влажным носом, пуская с тела капли воды и задумчиво уводит взгляд в сторону, пользуясь чем, Сону тут же набрасывается на него собственным, разглядывая с нервозной заинтересованностью, – Знаешь этого придурка? – В первый раз вижу. – брезгливо фыркнул Ким, толкая язык за щеку и тут же злостно спуская взгляд к собственным коленям. – В первый и последний, я ручаюсь. – не переставая улыбаться он тянет руку вперёд, дожидаясь ответного действия для рукопожатия, – Раз уж шабаш мой, прошу твоего разрешения взять ответственность за случившееся и за твою сохранность на эту ночь. По рукам? – Рискни. – незаинтересованно бросает Ким, протягивая руку вперёд, начиная нервно болтать ногами в воде и улавливая невидимое прежде сияние в чужих расплывшись зрачках. Сону слабо вздрагивает и окидывает непонимающим взглядом Пака, когда тот, как бы невзначай, начинает нежно поглаживать тыльную стороны его ладони. – Я не видел тебя раньше. – и голос и взгляд Пака такие, словно это огромное, ужасное упущение, – С кем ты пришёл? – С другом. Нишимура Рики, если ты знаешь, но он уже успел куда-то смыться. – Сону томно разглядывает собственную руку, слыша, как сбоку начинают шептаться о природе их действий. Но Киму плевать и Джей, кажется, разделяет его мнение. – Ники, первокурсник, верно? – Джей задумчиво щурится, вглядываясь в растерянное от столь тесного внимания, ещё влажное и красное лицо Сону. – Если хочешь - можем найти его и надрать зад за то, что оставил такое сокровище без присмотра. – усмехается Пак, – Но сначала тебе стоило бы переодеться, раз уж ответственность за твою сохранность лежит на мне. Будет досадно, если ты заболеешь. –Джей, дождавшись сигнала о согласии: прикрытых глаз и неуверенного кивка, - тянет его вперёд, заставляя подняться، и уводит прочь из комнаты, пробираясь сквозь огромную шумную толпу к лестнице, пока Сону едва ли не падает от новой волны головокружения. Кажется музыка стала громче, а свет - ярче, или же ощущения Сону, словно хрупкого зверька, загнанного хищником в ловушку, обострились до предела. – А где тот парень? – оглядываясь по сторонам интересуется Сону, слыша усмешку сверху, так как Пак на ступеньку выше. – Забудь о нём. – Джей ухмыляется, смотря на Сону и сильнее сжимает его руку в своей, чувствуя, как тело Кима напрягается от этих слов. – Уже вышвырнули. Не могу обещать, что со всеми конечностями. – Джей отворачивается, шипит в прикрывающей злость усмешке и ускоряет шаг. В груди Сону закрадываются сомнения. Природа благородства Джея и его желаний ему не ясна, не стоит забывать, на поводок какого человека Ким прицепился, покорно позволив сжать свою руку в ладони и незаметно переплести пальцы. Верхний этаж стыдливо притихший в попытках спрятать то, что скрыто за дверьми закрытых комнат. Джей вставляет в одну из них ключ карту и та тут же открывается, а силуэт Пака быстро скользит внутрь. Сону же медлит, приглядываясь. Сквозь дверь сочится просторная, холодная, густая темь, и свежий аромат кондиционера для белья. Тонкая нить лунного света тянется от огромного окна, оплетая всю комнату и придавая ей флёр чего-то мистического и загадочного. Но таинственный полумрак исчезает после щелчка включателя, распустившего по комнате световые лучи. И боже, Сону хочется то ли смеяться, то ли плакать, потому что Джей серьезно начинает рыться в шкафу. Но он лишь тяжело вздыхает, усаживаясь на кровать. – Боюсь ничего из моей одежды тебе не подойдёт. – разочарованно усмехается Пак, но эта фраза казалась каплей в море спутанного потока его мыслей. Но Джей прав, Сону ниже его на две головы и даже Паковская футболка будет висеть на Киме, едва не доползая до колен. Джей медленно, словно подкрадываясь, подходит к нему ближе, укладывая руку на плечо и оглаживая его, от чего влага одежды снова напоминает о себе. Сону холодно и всё ещё хочется курить. – Но знаешь, ты примерно того же роста, что и моя сестра. Думаю, мы можем найти у неё что-то. Просто брюки и рубашку, никто не заметит подвоха. – А твоя сестра не прикончит меня после? – скептически оглядывает его Сону, заламывая бровь. – Она редко появляется дома, так что не думаю, что с этим возникнут проблемы. Я открою тебе комнату, можешь брать то, что понравится. – Джей пожимает плечами, подходя к столику рядом с зеркалом и перебирая вещи, зовёт Сону пойти следом. – У тебя есть сигареты? – стоя в темном коридоре возле нужной двери, что была совсем близко, интересуется Ким, разочарованно оглядывая широкую спину Джея. Он бы мог пометить её сегодня ночью, только вот не получит на это согласия. Сону чувствует себя паршиво. – Я принесу. – улыбается Пак, открывая дверь и впуская Сону внутрь. И может Киму кажется, но эта комната выглядит в два раза больше прошлой. У сестры Джея очевидно есть особая тяга к роскоши, на что указывает дорогое, пышное убранство спальни. Везёт же кому-то. Ким усаживается на огромную, узорчатую кровать, быстро стягивая с себя джинсы. А шкаф... Боже, Сону никогда не видел таких огромных шкафов, он без проблем помещается в него всем своим телом, а над головой остаётся ещё больше метра. Он как бы вставлен в стену и уходит в её вглубь. Одежда не уступает, должно быть Джей не соврал, когда говорил, что девушка приезжает редко. Вещи, очевидно, забыто стелятся внутри не первый год, пахнут свежо и гладки на ощупь, что означает, что их переодически стирают. У Сону восторженно разбегаются глаза: дорогущие бренды, которых Ким касался лишь мечтами, выводят на руках мурашки и приятный тремор, хочется перемерить всё. И раз уж эта ночь безжалостно испорчена и все удовольствия этажом ниже упущены, почему бы не не попытаться наверстать приятное здесь. Сону улыбается впервые за вечер, начиная без угрызения совести рыться в чужих вещах. Подходит к зеркалу, прикладывая дорогущие, льющиеся роскошью платья к телу. Но есть одежда и попроще: блузки, футболки, юбки. Одна из них, простая и черная, почему-то приковывает внимание Кима, как приковала бы на вешалке в магазине. Он натягивает юбку на себя, стягивая водолазку и рассматривает свои ноги, обрамлённые сетчатыми чулками, которые к счастью уже успели высохнуть. Сону не сказал бы, что является ярым поклонником ношения юбок или платьев, но и проблемы никакой в этом не видит. Почему бы и нет? Сону смотрит на себя в зеркале и думает, что Джей точно идиот, и сам он ушел недалеко. Как можно не желать такое тело? У Кима длинная тонкая шея, острые ключицы, тонкие широкие плечи, плоский живот и узкая талия. И всё это так чудно сочетается с мягкими округлыми бедрами. Да ладно, он бы сам себя трахнул. Сегодня он в настроении думать так, но может, завтра утром, взглянув на собственное отражение, Ким увидит себя уродом. Сону возвращается к шкафу, чуть набравшись уверенности и достает черную шёлковую блузку, натягивая её на себя, но успевает стыдливо застегнуть лишь одну пуговицу посередине, когда дверь спальни отворяется и в неё входит Джей, к счастью и ужасу Сону - без футболки. Ким знает, что пялится и знает, что это весьма заметно и вновь признает себя идиотом, изуродованным как минимум морально, но и не без румяного следа щеках. Он с брезгливой заинтересованностью оглядывает кубики пресса, широкие плечи и татуировки, оплетающие всё тело. В очередной раз убеждается, что Джей чертовски хорош и чертовски хорошо этим пользуется, но лишь разочаровывается от этого осознания. Сону не поведётся, если это игра - нет и точка. Пак протягивает Киму пачку сигарет и застывает около двери. Его хищный взгляд скользит по дрожащей от волнения фигуре, стыдливо прикрытой и чуть сгорбленной - происходящее не похоже на то, что может иметь хороший конец, но для Кима конец сегодня настанет непременно, точно зловещие черти следуют за ним по пятам и ставят подножки. Сону бросается на Джея недовольным взглядом и вальяжно подходит ближе, доставая одну сигарету из пачки, и услужливо предоставленную зажигалку, усаживаясь обратно на кровать. Поджигает и затягивается, расслабленно откидывает голову назад и выдыхая дым к потолку. Джей забвенно ухмыляется, усаживаясь на колени возле ног Сону и укладывая руки на его бедра. Безжалостный, самодовольный ублюдок, не оставляющий ему ни воли, ни совести, ни грамма холодного рассудка, запускающий в голову рой тараканов своими беспощадными игрищами. Сону ведь может сказать нет, скинуть с себя чужие ладони, развернуться, забрав одежду и остатки гордости и уйти. Но он пьян от примеси взрывного нечто, смешавшегося в его венах с бурлящим алкоголем, что побуждает смертельную реакцию: дрожь пальцев, учащенное сокращение сердечной мышцы, сбившийся со счета пульс, и бабочки, что подло вонзаются крыльями в живот, как ножевое ранение, распуская кровавую лужу где-то в грудной клетке. Сону страшно от собственного желания, от тяги ко всему плохому и запретному. Хорошие мальчики определённо не позволяют незнакомцам ласкать свои бедра сквозь сетку чулков, не помня где и в какое время находятся под головокружительным градусом греющегося в теле спиртного. И всё же интересно, продумал ли Джей свои действия заранее, или счел вид Сону отправной точкой в никуда. – Собираешься уйти в этом? – улыбается Пак, оглаживая теплыми руками ноги Сону и поддевая дырки в чулках. – Ещё не решил. – устало огрызается Сону, отказываясь от жестоких игр судьбы - слишком много партий за одну ночь. Он вновь затягивается, завязывая тугой никотиновый узел в груди, тормозящий взволнованное сердцебиение и совсем не желает смотреть на очередного придурка, который грубо возьмёт своё и исчезнет. Сону, как всегда натыкается на очередное животное и как всегда сдаётся в его лапы, ни капли не жалея себя и свою честь. – Ты красивый. И ахуенно целуешься - у тебя очень вкусные губы, Сону. Сладкие. – Джей натягивает эти слова на довольную улыбку и точно пробует на вкус, мельком облизывая губы. Бесчестный, он растерзает Сону, вне всяких сомнений и всю найденную в Киме сладость слижет до последней капли, оставив за сахарной оболочкой пустоту. Киму совсем не в радость негласные законы подобных тусовок: ночью голыми руками штопать раны друг друга, а под утро становится чужими и ничем никому не обязанными. У Сону так никогда не выходило, его зашивали небрежно, оставляя на месте старого шрама свежий след. Но Джей смотрит на него так, словно от одного его касания от Сону может остаться один лишь прах. Он канет, погружаясь в ласки Джея с головой. Хотя мысли о том, что он чертовски жалок, потому что так просто отдал себя на растерзание очередному мудаку без особых моральных принципов, всё ещё отдают эхом в голове. – Не думаю, что это принадлежит моей сестре. – Пак вновь поддеватает пальцем чулки, слегка оттягивая и продолжая ощупывать мягкую кожу молочных бедер. – Может ты плохо знаешь её? – хмыкает Сону, наблюдая за тем, как Джей медленно разводит его ноги, оставляя поцелуи вдоль. Он тушит окурок пальцами, подавляя желание пробурить им чужой висок, и, откидывая бычок на пол, закусывает губу, зарываясь рукой в капну крашенных волос Джея. Тот тянется выше, зализывая полюбившуюся сладость кожи, точно пес пуская по бедрам слюни и оставляя колкие укусы. Ладонь скользит под юбку, нащупывая оголенный участок гладких бедер, усмешка надрывается на изогнутых губах и Джей резко заползает на кровать, погребая под собой нежное, дрожащее тело Сону, не прекращая оглаживать обнаженные ягодицы. – А ты предусмотрительный. – довольно хмыкает Джей, оглаживая кожу внизу живота и вызывая тихий стон Сону. – Думаю, это тебе пока не нужно. – Пак стягивает юбку рывком, внимательно рассматривая открывшийся вид. Джей медлит, прижимается вплотную, пропуская чужие вздохи через собственное тело, ведёт руками вдоль торса, задевая возбужденные соски и растегивает единственную пуговицу, защищающую Сону от душевных мук - все барьеры сняты и ясным остаётся одно: теперь Джей может позволить себе всё, что угодно с чужим телом и сердцем. Но пока он лишь любовно оглаживает обнажённую кожу, на которую нежно опускается теплый свет торшера. Всё в его взгляде говорит - нравится. Сону надеется, что это так и в то же время этого боится. Он останавливает руки, ласкающие его соски и укоризненно смотрит на Джея. – Если ты сделаешь мне больно или будешь обращаться как с вещью, я задушу тебя. – Джей не может себе представить, насколько Сону серьезен, когда хмурится в отражении его глаз совершенно очаровательно и невинно, но готовится выпустить когти. – Я не против, если ты задушишь меня этим. – он вновь опускает руки на чужие бедра, сжимая их и разглаживая, пальцами игриво поддевая резинку чулков и ласково ведя подушечкой по красному кольцу на бедре. Нога Сону оказывается на плече Джея, пока тот покусывает её внутреннюю часть, целует и облизывает, опуская руку на член Кима и невесомо его оглаживая. – Чёрт... – замученно стонет Сону. Киму нужно, чтобы Джей уничтожил его и чем скорее - тем лучше. Сону готов умолять, лишь бы прощупать секундное блаженство среди сумрака гадких воспоминаний. – Прости, увлекся. – довольно бормочет Пак, затем добавляя то, что заставляет Сону вспыхнуть от смущения. – Сладкий. Ким придушено глотает воздух вместе с поцелуем, сказочно воздушным, плавным и вязким, и тот час обмякает от жара возбуждения, изнутри ласкающего его тело. Джей обращается с ним сладко, оглаживает руками лицо, не обрывая поцелуй, спускается к шее, ключицам, плечам, груди и везде оставляет воздушные метки, под натиском которых Сону неистово трясёт и укрывает экстазом с головой. Слишком хорошо и правильно, Джей определенно знает, что нужно сделать с Кимом, чтобы на следующее утро не оставить от него и следа на простыни. Сону и подумать не мог, что сегодня сможет почувствовать себя так потрясающе. Он едва ли не счастлив. Джей выцеловывает каждый миллиметр кожи, исследуя торс, спускаясь ещё ниже и не оставляя без внимания полувставший член и, видимо, сильно приглянувшиеся ему бедра. Сону мычит от удовольствия, сжимает пальцы на ногах и притягивает их ближе к телу. – Не думаю, что у твоей сестры есть смазка или что-то вроде того. – Ким не может отдышаться под прессом нежных ласк, кружащих голову и слишком поздно возвращается в реальность, но не хочет останавливаться. Не может. Джей заводит руку назад, доставая из кармана джинс небольшой тюбик смазки и презерватив, показательно прокручивая их в руках, и довольно скалится. Ну разумеется, Сону успел позабыть, с кем имеет дело. – А ты предусмотрительный. – с ядом передразнивает его Ким, все же снисходительно ухмыляясь. Джей гладит его по голове и снова разводит колени, устраиваясь между них и укрывая горячим дыханием ягодицы, по которым стекают капельки пота. Сону в секунду сжимается от волны жара предвкушения, разливающейся по телу. Пак целует, всасывает его с непристойным хлюпаньем и довольно мычит в унисон стонам Сону. Отстраняется лишь на секунду, чтобы увидеть его лицо. Красивое, искаженное удовольствием, сладкое лицо. И вновь склоняется к половинкам, повторяя: – Ты и правда сладкий. Сону не успевает что-то ответить, не успевает даже различать собственные ощущения, с головой утопая в жаре вожделения и удовольствия. Язык Джея уже внутри, исследует стенки, плавно растягивая. Сону стонет громче прежнего, попадая в плен нереальных ощущений. Джей словно и правда хочет съесть его, так страстно и голодно, как никто прежде. – Давай немного изменим положение. Я хочу съесть тебя всего. – Джей хрипит нетерпеливо и ласково, и снова отстраняется, оглаживая ягодицы Сону. Тот разочарованно хмыкает от утраченной ласки и издаёт громкое: «Ах!» - когда Пак располагает его задницу на своем лице. Так неожиданно, что Ким даже не успевает понять, и ему не дают вернуться в реальность совершенно нереальные ощущения. Джей вылизывает его с особым усердием, превращая в лужу, стекающую по его телу каплями слез, естественной смазки и пота. Юркие пальцы жадно цепляют его чулки, сминают кожу и беспощадно рвут ткань, но Сону эта дикость нравится неописуемо, он чувствует себя желанным, а не использованным. Сону несдержанно стонет, видя чужой бугорок в штанах. Неужели Джей был столь увлечён тем, чтобы ублажить его едва ли не всеми возможными способами, что совсем позабыл о беспорядке в собственных штанах? Как бы там ни было, Сону ответит лаской на ласку и ею же скрасит боль. Он тянется к ширинке черных джинс, совсем неаккуратно, содрогаясь в экстазе стягивая их вместе с боксерами. Тяжело улавливать реальность под толщей сказочных, неземных ласк. Вид изумительный: из большого, венчатого, уже колом стоящего члена сочится смазка и всё это благодаря Сону. Ему хочется глупо и неуместно заплакать от желания и бури прочих, жадно поглотивших его эмоций, но вместо этого Ким начинает водить рукой по стволу, сжимая головку, чувствуя вибрацию внутри, вызванную стоном Джея. Хорошо. Ким тянется ближе, обводит плоть языком, дует на головку и целует, словно играя, но быстро прекращает, - он сможет поиздеваться над Джеем после. Сону расслабляет горло и щеки, и насаживается головой на член, качаясь вверх-вниз, и переодически останавливается, с каждым разом пытаясь заглотить всё больше. От этих действий язык Джея немного выходит из строя и он до синяков сжимает его ягодицы в своих руках, но Ким лишь блаженно стонет - такая боль ему приятна - ненарочная и нежная, виновато обласканная горячими ладонями и жгучим языком, ползающим по стенкам. Сону не хочет думать, что ошибся, посчитав Джея человеком лишенным мягкости и способности отдать себя кому-то не ради выгоды, а ради искренних чувств. Не хочет оплакивать эту ночь, как лучшее, что было в его жизни. Он не позволит себе неравнодушно относится к тому, что Джей даже не взглянет в его сторону после - уже закрытый гештальт с пометкой «с этим было». Среди обилия татуировок Джея должно быть выбито: не является лекарственным средством, потому что Сону уже принял сверх нормы и отравился. Сону не хочет думать ни о чем, пока Джей жадно вкушает его изнутри. – Джей... – выстанывает Сону, виляя бедрами в попытках прижаться ещё ближе, почувствовать ещё больше, но стыдливо прикрывает рот и кусает губу. Такого он позволять себе не должен. Но Пак отстраняется, облизываясь и возвращая Кима в прежнее положение. Наваливаясь на ранеженное им же тело, Джей мягко улыбается, отсвечивая лаской в зрачках и убирает ладонь Сону с лица, пальцами надавливая на губы и раскрывая их, тем самым срывая тяжелый вздох. – Слышать тебя лучше, чем пробыть вечность в раю. Не закрывайся, сладость. – мягкий поцелуй ложится на липкую шею, цепью мажется вдоль, обвивая ключицы, пока нежные слова и жгучие вздохи касаются кожи везде, там, где Сону никому бы не позволил. Джей пробрался так глубоко, – Нежный, милый, невероятный, – слова ложатся на липкое, дрожащее тело поцелуями и Ким принимает их с жаждой и нетерпением. Джей нужен ему теснее, глубже, быстрее, пока Сону ещё способен его чувствовать. Джей замирает, обвитый влажными, потекшими бедрами Кима и хватает смазку, густо выдавливая её на палец. Сону не боится, глупо предполагать, что тот, кто пришел на вечеринку без белья не подготовил себя, поэтому один палец входит с лёгкостью, без боли и раздражение. Ким закусывает губу, откидывая голову назад. Джей движется аккуратно и плавно, лицо его выглядит сосредоточенно и невероятно горячо, а голодный взгляд направлен прямо на Сону и жадно поедает его реакцию. У того, кто привык к удушению и прочим грубостям во время секса, такая забота вызывает трещинки на сердце. А Пак тем временем добавляет второй палец, что заставляет Сону сдавленно зашипеть. Он, видя такую реакцию, тут же начинает трепетно оглаживать бедра и хотя это успокаивает тело, внутри Сону пылает в муках совести и шквала разрозненных мыслей, ни одну из которых не может поймать и в полной мере осознать. Все его тело занято лишь собственным наслаждением, которого снаружи слишком много от одного только вида распаленного, сосредоточенного Джея между Кимовских бедер, что зачесивает вспотевшие прядки, играет бровями, стараясь успокоить трепет в чужом теле и активнее массирует стенки пальцами, внимательно отслеживая каждый вздох, чтобы отсечь боль и подлить в костер удовольствия. Сону разгоряченно извивается и стыдится собственного наслаждения, своей ведомости и готовности ко всему. Кем Джей посчитает его после, если когда скроется под утро и не даст приблизиться и на расстояние мушки? У Пака неплохо получается ориентироваться на теле Сону, и в нём, он быстро попадает по заветной точке, сгибая пальцы, продолжая оглаживать ноги и целовать живот. Сону хочется плакать от такого трепета над собой и ощущения того, что сейчас просто взорвется изнутри от переизбытка сказочных, сладких, порочных ощущений и чувств. – Умница, ты хорошо справился. – томный шёпот подкрадывается к покрасневшей шее и задевает ухо, за ним остаётся фантомный след острых зубов и влажных губ. Сону сыпется на постель слезами, мечется по стенам надорванными стонами и жалостливыми всхлипами, клетки внутри него распадаются и таят, а кровь становится воздушным, сладким паром. Сону не переживет эту ночь. Растягивая презерватив по члену, Джей аккуратно скользит внутрь, медленно заполняя тело Сону и заставляя его туго сжать простынь. – Всё хорошо? – Пак склоняется над ухом, оглаживая лицо Сону и убирая прилипшие ко лбу волосы. У Кима всё ещё слезятся глаза и он неразборчиво кивает головой в знак согласия. Вжимаясь губами в шею, Джей входит полностью, вырывая из Сону заветный, громкий, томный стон. Продолжает двигаться мягко, набирая нужный темп, так, чтобы Сону прочувствовал всю нежность и терпкость, каждую венку, каждый его дюйм всей своей глубиной. Сону только сейчас до конца понимает, что не любит грубый и быстрый секс - ему не с чем было сравнить. Кажется, вся его природная услужливость и ведомость привлекала тех, кто желал ею пользоваться, а Джей же наслаждается и жадно впитывает в себя каждую мелочь, сокрытую в Киме. – Сладкий, сладкий, сладкий... – хрипло стонет Пак, целуя и облизывая шею, ключицы и соски, как самое вкусное лакомство. И Ким готов завыть от ощущения того, что кто-то может желать его настолько сильно, что кто-то может так бережно и любовно брать его, не заставляя чувствовать себя грязным и разбитым. – Дже-я... – хнычет Сону, царапая его спину и самостоятельно подаваясь вперёд. Он резко вскакивает, меняя положение и оказываясь на бедрах Пака, отчётливее улавливая удовольствие, плывущее в чужих широких зрачках - Джей кажется завороженным, очарованным в самую душу, и, почему-то, сдавшимся. Словно не пытался диктовать правила игры, а хотел лишь погрязнуть в Сону с головой и отдаться ему полностью. Сону вжимается руками в его грудь и закатывает глаза, продолжая насаживаться самостоятельно. Пак обхватил руками его ягодицы, начиная толкаться, заставляя Кима ронять стоны и слезы от нескончаемого удовольствия. Сону тянется ближе, покусывая и облизывая мочку уха. – Ты лучше... Лучше чем я мог мечтать, я... Дже-е-ей... – выстанывает прямо над ним Ким, тут же получая влажный поцелуй в губы. Он усердно обсасывает чужой язык, чувствуя, как руки на ягодицах сжимаются сильнее. Сону тянется к шее, покусывает ключицы и облизывает татуировки на груди. Джей идеален даже в этом, каждая частичка его тела сочетается так потрясающе. Сильные руки, которые хочется неустанно целовать, плечи, в которые хочется уткнуться, кусать, кубики пресса, которые хочется трогать, трогать, трогать. Трогать всё тело, присвоить себе и облюбовать. Ким наслаждается желанным последние секунды перед тем, как излиться Джею на живот, содрогаясь в оргазме. Тяжело вздохнув и придя в себе, Ким опускается ниже. Облизывает татуировки вдоль живота, стягивает презерватив, слизывая семя с чужого торса и слыша разбитый, растерянный вздох Пака. – О Господи, Сону... Ахм... – Джей может и хотел что-то сказать, но заткнулся, когда губы Сону влажным кольцом обвили его член. Язык прошелся вдоль плоти, целуя и облизывая, а после Ким быстро и умело начал двигать головой, попутно надрачивая и в скором времени приводя Пака к разрядке. – Блять... – хрипло вздохнул Пак, наблюдая за довольно облизывающимся Сону и тут же заключая его в требовательный поцелуй. Парни завалились на кровать, накрепко прижимаясь друг к другу. Сону знал, что дышит волнительно громко, знал, что точно так же стучит его сердце. Кажется, слой льда, покрывающий его, почти до конца треснул. Ким не простит себя за это. Даже если Джей сейчас мягко гладит его плечи и целует в лоб. – Знаешь... Мне давно не было так хорошо. – с тяжёлым вздохом и почти проваливаясь в сон, признается Сону. – Может быть даже... Никогда? – Ты заслуживаешь самого лучшего. – Джей целует его в подбородок, жадно вбирая в себя аромат кожи. Сону покрывается мурашками. Ким мечтал услышать это, но не слышал никогда. Пак усмехается, поглаживая его по голове и вставая с места, поднося к кровати большое зеркало. Сону поднимается, чувствуя, как пелена сонливости постепенно исчезает и вопросительно смотрит то на Джея, то на собственное отражение, цепляясь взглядом за засосы и небольшие синяки. – Посмотри на себя. – хитро и ласково бурчит Джей, усаживаясь на кровать, обнимая Сону сзади за талию и утыкаясь носом ему в шею. – Зачем тебе вообще ходить в одежде? Сону посмеивается, чувствуя, как его плечи и спину покрывают поцелуями. – Сладкий. – в который раз повторяет Джей. – Может останешься? Думаю, твоя одежда высохнет не скоро, а в том что могу предложить я или сестра разве что по дому расхаживать. – И ты серьезно хочешь, чтобы я остался? – усмехается Сону, мотая головой и сводя брови к переносице, словно Пак сказал какую-то глупость. Зачем ему Ким, под утро посапывающий под боком? – Разве я бы стал просить, если бы не хотел? – Джей провел носом вдоль шеи, от чего тот на мгновение замер, чувствуя, как покалывает кончики пальцев. – Может второй раунд заставит тебя остаться, м? – с ухмылкой, Пак вновь повалил Сону на кровать, под его смущённый смех.