Эдельвейс. Альманах времён

Оказавшись на массивных каменных ступенях Кроунхолла, Джон невольно морщится от приступа головокружения и боли. Горизонт плывет перед глазами, и лишь по прошествии нескольких мучительных секунд он замечает черный сад, расстилающийся перед ним, и массивные каменные стены с черными пиками — те стремятся в серое штормовое небо. Холодный ветер с запахом соли, пробежавшись по кончикам бушующих волн, приветствует Вуда следом: он рассеивается в саду среди десятков кустов луноцветиков, поднимая в воздух черные лепестки с пьянящим запахом розы и виноградной лозы. Не успевает Джон осмотреться, как лорд Голден тянет его руку. Оглядываясь на ступенях, он строго просит: — Идемте. Джон Вуд вскидывает голову, поражаясь высоте зданий: их острые крыши усыпаны громоотводами, а этажи уступают друг другу, близясь к земле полукругом. Невольно парень засматривается на замок, приоткрыв рот. Лишь оказавшись в темном холле, его отпускает наваждение, как и сам Август Голден. Лорд стремительно проходит вперед и, остановившись у периллы массивной лестницы, командует: — Свет! Черные шторы раздвигаются будто сами, освещая ступени и ковер тусклым светом. Лестница на балконе раздваивается, направляясь на этажи выше, ведущие в правое и левое крылья здания. Джон хмурится — странная головная боль не покидает его, пока он осматривает пустой холл и убранство внутри. Здесь пахнет пылью, луноцветиками и пауками, но нет ни запаха угля, ни еды. Замок опрятный и чистый, но холодный и покинутый, будто здесь никто не живет вовсе. — Артур, будь любезен, проводи мистера Вуда в обсерваторию, — продолжает профессор, и голос его эхом отражается от стен. Джон ускоряет шаг, любопытно приглядываясь к дворецкому, спускающемуся вниз по лестнице. Когда тот оказывается на балкончике и предстает перед своим хозяином и гостем, то сперва отдает учтивый поклон, а, поднявшись, смотрит на Джона. Он безмятежен, высок, слишком бледен, одет в простую, но строгую форму с косым воротом. Вуда не смущает цвет его глаз — смущает лишь отсутствие живого блеска внутри них. Невольно парень смотрит на лорда: его серые глаза как всегда полны жизни и смотрят внимательно, но что же тогда не так с его подчиненным? — Будет исполнено. — Спокойный тихий голос звучит в холле следом. — Прикажете подать обед? — учтиво интересуется Артур. Кажется этот вопрос нервирует лорда — тот меняется в лице и взмахивает ладонью. А после стремительно уходит, будто сбегая от неудобных вопросов. Джон остается с дворецким наедине. Артур выворачивает ладонь в сторону лестницы, продолжая: — Следуйте за мной. Ступая по пятам, Джон хмурится, прожигая спину дворецкого взглядом. Нечто странное есть в нем и нечто знакомое. Это чувство появлялось прежде лишь один на один с Голденом. Однако и сейчас ему чудится, будто старый сон застрял в голове и не может прорваться наружу. — Мы знакомы? — спрашивает Вуд. Дворецкий, не сбавляя шаг, оглядывается на него. Кажется, будто он смотрит любопытно, но его мертвенно-бледное лицо остается поразительно безмятежным. — Полагаю, нет, — отвечает Артур. Затем он останавливается, открывает простую дверь из темного дерева, отступает на шаг, пропуская гостя и произносит, указывая внутрь комнаты: — Прошу. Джон полагает, что за дверью второго этажа его ждет очередной коридор и лестница, но, перешагнув порог, он застывает на месте, вытаращившись на стеклянный купол. Вуд оказался в круглой комнате, застланной синими коврами в звездах и узорах меридианов, стены здесь обшиты древесными панелями; полукругом огибает комнату балкончик, на котором поместился массивный медный телескоп с десятками линз, собранными друг за другом. А под выступающим балкончиком поместились книжные полки и мягкие полукруглые диваны с синей обивкой в цвет ковров. Джон растеряно оглядывается, и дворецкий, шагнув в комнату следом, объясняет, опережая расспросы: — Двери замка заколдованы — они приведут вас в любую из комнат по вашему желанию, но лишь при условии, что у вас есть специальное разрешение на пребывание здесь. — А если его нет? Артур учтиво продолжает: — Отмечено верно — пропуск вам не предоставили. Потому двери не откроются под вашей рукой. — То есть, я пленник? — недоумевает Вуд. Артур молчит, глядя на него не моргая. Джон закатывает глаза, вздыхает и отворачивается: — Расслабься. Мне все равно, куда Голден меня притащил. Он ступает по ковру, любопытно озираясь по сторонам — привлекают его взгляд конечно телескоп и книги. Тем временем Артур у него за спиной продолжает: — Вы в Кроунхолле — частном владении лорда Голдена. — И без приглашения, — хмыкает Вуд, хватая попавшуюся под руку книгу и листая ее. Вместо Артура на его реплику отвечает сам лорд, врываясь стремительно в комнату: — Оно вам не понадобится. Август Голден останавливается в центре комнаты, затем оглядывается на дворецкого: — Можешь идти. Артур кланяется и уходит. Вуд подозрительно косится на его ноги — слишком уж бесшумного ходит этот тип. — Он призрак? — бросает Джон невзначай, глядя в книгу, затем любопытно косится на профессора. На мгновение Август Голден меняется в лице — его брови подпрыгивают, и это дает Вуду знак, что на этот раз он попал в точку. Но лорд не отвечает, лишь требует: — Положите книгу. Джон захлопывает ее и возвращает на место, не спуская глаз с лорда Голдена — тот, удерживая в руках нечто круглое, будто часы, перебирает предмет пальцами. — Зачем я здесь? Он подходит ближе и, заметив предмет в руках профессора, не признает в нем карманные часы. Предмет круглый и на цепочке — это верно, но внутри имеет круглые шестерни и лишь одну узорную стрелу, а в центре под ней блестит фосфомид. Этот странный инструмент выглядит подозрительно знакомым, но Джон не успевает предположить, что это, ведь профессор отвечает сам: — Это астралябия, — он завершает настройку и спускает циферблат по цепочке вниз — астралябия повисает между ним и Джоном. — Знакомы с этим? — Кажется, видел подобную в гостиной Оливера. Но та была намного больше, — отмечает Джон, невольно подступая ближе. Серебристые глаза лорда выжидающе смотрят на него. Однако на этот раз Вуд подавляет желание выхватить предмет, будто нарочно вспоминает о приличии в самый неподходящий момент. Потому лорд Голден сам тянет астралябию ему. — Берите. Только вы можете найти своего друга. — Как? — вздыхает Вуд, удерживая инструмент — он тяжелый серебряный и теплый от пальцев Августа Голдена. — Эта особая астралябия — ее называют также поисковик. Подумайте о своем друге, представьте его и четко назовите имя: поисковик укажет, где искомый сейчас. Охнув, Вуд осознает, насколько ценный предмет держит в руках. Он сосредотачивается и произносит: — Сэмюэл Блэк. Узорные круги-шестерни астралябии смещаются и начинают крутиться, а с кончика стрелки срывается зеленый луч: он множится, окружая фигуру Джона Вуда. Лучи высятся и наконец застилают стеклянный купол, выстраиваясь в сферу с меридианами и изображением островов, материков, Бездны и океана. Две линии — одна вертикальная, другая горизонтальная, двигаются на встречу друг другу и замирают, рассыпаясь в виде небольшого креста, — тот мерцает и едва заметно движется в центре Бездны. Лорд Голден оглядывается, указывая на него. — Здесь! Близ Свободного архипелага. Корабль сбавляет шаг, значит стремятся в центр островов в Пропащий порт. — Профессор оглядывается, добавляя: — У Констебля будет шанс перехватить пиратов на полпути к нему. — Сэм? Значит он жив?! — Несомненно. Стоит Джону разволноваться, как карта гаснет и сворачивается внутри поисковика. — Но... координаты. — Я передам их в Эллиас. Поисковик не способен определить в каком состоянии ваш друг, но он нашел его — значит, тот жив. Я же могу заверить вас, что пираты не причинят ему вред — работорговцем нужен чистый товар, — с призрением к последним произносит профессор. Джон взволнован и раздосадован, но рад новости и повторяет лишь облегченно: — Жив... Подняв глаза на лорда, он вдруг замечает едва заметную улыбку в уголках его губ, но пуще блестят от радости серебристые глаза. Однако заметив взгляд Джона, Август Голден спешит приосаниться и отвернуться. Он отходит к двери, сообщая: — Поисковик можете оставить себе. Правила использования вы поняли. Август Голден подходит к двери, хватается за ручку — это последнее мгновение, когда Джон может поблагодарить его прежде, чем тот уйдет. Потому он торопливо делает шаг и произносит взволновано: — Спасибо! Профессор останавливается, оглядывается на Джона, сощурив глаза. Он произносит: — Нет ничего дурного в том, чтобы просить помощи у тех, кто сильнее и могущественнее вас, мистер Вуд. Его глаза вновь теплеют и смотрят с неуловимым чувством. А в груди Джона под этим взглядом сердце заходится частым и радостным боем. Август Голден уходит, оставляя его наедине с крохотным предметом, дающим надежду.

***

К удивлению Джона, Артур, пришедший за ним вслед за хозяином, проводит его в столовую. Черный зал с высоким сводом и каминном столь огромным, что тот занимает половину стены, выглядит, как и все в этом доме, — чистым, но совершенно безлюдным. Длинный стол, за которым должны поместиться не менее дюжины человек, имеет рядом с собой лишь два стула: одно высокое и резное во главе стола явно принадлежит хозяину замка; тогда как другой стул из набора, будто поставили только что перед приходом гостя. Сам же стол, к счастью Джона, не заставлен едой, а завален пергаментом, свитками и книгами. Вуд понимает, что по правилам приличия, какие соблюдались и в Кирстоне, его непременно усадят за этот стол, чтобы накормить. Он хочет возразить, но в этот момент двойные двери столовой распахиваются — Август Голден решительно направляется к столу с конвертом в руке. По пути он кидает взгляд на своего дворецкого и Джона, хмурится, но молчит. А подойдя к столу, небрежно смахивает с него часть свитков. — Велите отдать приказ о приготовлении обеда? — учтиво спрашивает Артур. — Нет. — Нет! Я не голоден. Одновременно возражают Август Голден и Джон Вуд, затем переглядываются. — Мистеру Вуду будет лучше вернуться в Готенгем. — Верно, — соглашается Джон, взглянув на дворецкого. Затем он с любопытством смотрит на работу Голдена — тот явно пришел к обеденному столу не за едой, а именной печаткой и воском, которые остались здесь среди разбросанных вещей. Невольно Вуд отмечает, что в своем личном логове Светлый лорд не спешит соблюдать строгий порядок и дисциплину. Запечатав конверт, Август Голден кладет письмо на чистое пространство стола, удерживая длинные пальцы на конверте, создает монус — тот вспыхивает фиолетовым цветком в рунах. От глаз Вуда не скрылась и вспышка внутри перстня Голдена — камень быстро затухает, отдавая силы магической формуле, внутри которой исчезает, будто проваливаясь в болото, конверт. — Координаты доставлены в Эллиас. Главный офицер сообщит мне о ходе операции. Вскоре ваш друг окажется дома, — сообщает Голден, скручивая в руках, раскатавшийся свиток. На губах Джона появляется робкая улыбка. Позади него Артур открывает складку в пространстве и становится подле, ожидая гостя. Нужно идти, но Джон медлит. — Теперь я ваш должник, — замечает он. — Оставьте. Платой за мою услугу может быть лишь ваш добросовестный труд. Возвращайтесь в Готенгем, мистер Вуд, — отвечает Светлый лорд не глядя. Джон вновь чувствует холод со стороны профессора и это его задевает. Молча он отворачивается и проходит в расщелину, сжимая в кармане своего старого плаща драгоценный поисковик. Как только складка закрывается, Артур, глядя на господина тускнеет, а часть его тела ниже колен привычно исчезает вовсе — он тратит немало энергии, чтобы поддерживать образ персоны, которой когда-то был. Потому, только оставшись наедине с хозяином, может расслабиться. — Вы ведет себя неприлично, — строго отмечает он. Август Голден усмехается. Артур продолжает: — Мало того, что пригласили незваного гостя, так еще и выгнали его среди дня. — Ты говорил, что мне целесообразнее держаться от всего, что вызывает избыток эмоций подальше, верно? — припоминает Август, прихватывая под мышку свитки, он уходит из столовой, но Артур всюду следует за ним попятам. — Верно. Однако нормы приличия соблюдать необходимо. Мы же не дикари, — отмечает дворецкий. — Я устал, Артур. Оставь назойливые нотации и приготовь ванну. Голден бросает свитки на первый попавшийся столик в коридоре. — Эта одежда мне ненавистна, — раздражается он, сбрасывая с себя походный плащ. Артур учтиво поднимает его, брюзжа господину вслед: — Дай вам волю, вы будете ходить нагишом. Август вздыхает — привычные и высокопарные споры со своим дворецким не всегда его забавляют. Он оглядывается, чтобы поставить слугу на место, однако замечает, как тот поднимает с пола вывалившийся из кармана платок, и мгновенно меняется в лице. — Стой! Подойдя ближе к замершему дворецкому, Светлый лорд забирает из его рук платок. Раскрыв в ладони, смотрит на него изумленно. Артур поднимается, выпрямляя спину: — Мой лорд? Август Голден пораженно разглядывает платок, и буря эмоций на его лице заставляет дворецкого напрячься. Не давая объяснений, Светлый лорд бросается в первую дверь. Оказавшись в своей лаборатории, среди фигурных склянок и алхимических приборов ищет нужные реактивы. Артур появляется в комнате следом. Он не решается мешать господину, наблюдая за ним, однако его согнутая рука с плащом, повисшим на ней, напряжена и готовится к бою — он бдит и вмешается в случае необходимости. Лорд Голден полностью поглощен своим экспериментом: найдя нужные склянки, он расстилает на столе платок, как самый ценный предмет в коллекции ювелира, затем капает несколько капель из склянки и получает реакцию — лучистую фиолетовую вспышку. В это мгновение замирает даже его дыхание. Август Голден смотрит на платок, широко раскрыв глаза, будто не верит им. Серебристая прядь соскальзывает с его плеча и наконец лорд делает вдох. Он поднимается над столом, выпрямляя спину. Подобрав платок и расправив его на пальцах, он поворачивается к своему преданному слуге, демонстрируя черные капли и фиолетовые разводы прошедшей реакции. Его серебристые глаза наполняются азартным блеском, какой Артур уже давно не видел у своего господина. — Клянусь тебе, Артур, что кровь Джона Вуда была алой! Артур вновь обращает зоркий взгляд на черные капли на белом платке. — Вы не можете ошибиться? — невольно переспрашивает он. — Нет, — выдыхает Август. Он вновь подносит к лицу платок, разглядывая кьярийскую кровь. — Быть может, Джон Вуд полукровка? — гадает дворецкий. Светлый лорд хмурится, но взгляд его остается восхищенным. — Быть может, Артур, Джон Вуд — далеко не так прост, как казалось мне. Он сжимает в кулак платок, переводит взгляд на дворецкого и решительно заявляет: — Это чистая кровь. — Это невозможно, — эхом отвечает тот. — Да, — кивает лорд Голден, отворачиваясь к окну. — Невозможно. Он вновь ловит в отражении свои светлые глаза.

***

Николас возвращается в комнату поздней ночью — дел в Готенгеме в отсутствии Джона скопилось столь много, что с непривычки Грей смог выполнить лишь половину списка. Возвращаясь из остывшей сауны с полотенцем на голове, он дивится, сколько же труда на Вуда складывает прихотливый замок ежедневно? В комнате он сразу замечает соседа на верхней полке. — Эй! — Ник хлопает дверью. — Я знаю, что ты не спишь. — Он садится на свою кровать. Джон Вуд с удивлением разворачивается. Николас продолжает, вытирая рыжие волосы: — Дилижанс вернулся пустой — ни тебя, ни Голдена... Где ты пропадал? Джон ловко спускается со своей полки вниз и, сев рядом, пожимает плечами: — Я был с ним. В Кроунхолле. А по возвращении Готенгем отправил меня по печкам. — Где был?! — Николас таращится на Вуда с ужасом и спрашивает, не давая говорить: — Ты в порядке? Он не трогал тебя? — Что? С чего бы?! — кривится Джон, — в чем дело? Теперь он смотрит на Грея с изумлением. Рыжий встряхивает головой. Потерев переносицу, объясняет: — Прости. О лорде Голдене болтают всякое. Но что ты забыл в его замке? Со вздохом Вуд объясняет все, что произошло в Эллиасе, и передает Грею поисковик, который тот ошарашенно вертит в руках. Выслушав Джона, Ник хмурый возвращает инструмент обратно: — Мне жаль твою семью и твой дом. — Знаю. — Не хочешь говорить об этом? — Сэм жив — это главное. — Не думал, что Голден вступится. Неужто он сам пригласил тебя в Кроунхолл? — Видимо не все из королевского рода прогнили? — пожимает плечами Джон, покручивая свой подарок в пальцах. — Но почему ты так удивлен? — Джон, ведь это ненормально! Кроунхолл — неприступный замок, туда на экскурсию прогулочные дилижансы не водят. К тому же лорд Голден — он... — Николас хмурится и, развернувшись к Джону, строго просит: — Будь внимательней с ним. Его общество неспроста не в почете у высшей знати... — Но почему? Подумав немного, Ник рассказывает: — Я знаю немного и лишь из разговоров Алистера. Но то, что о Светлом лорде болтают настораживает — известно точно, что двенадцатый сын Императора противится его власти. Пусть не говорит об этом прямо, но пассивное бездействие — тоже своего рода знак. К тому же, по слухам, Август Голден лично спонсирует армию повстанцев — те продолжают борьбу разрозненными силами, но до сих пор досаждают Короне. А Кроунхолл — это единственная крепость, которая не покорилась Соединенному Королевству. — Но ведь это дом одного из Голденов! — Так оно так, да только есть в этом подвох — никто из его семьи кроме лорда самого не может войти на территорию замка. Это странно. Одно я знаю точно — лорд никого и никогда не приглашал к себе... — Оно и видно — престранно там, будто он не живет в своем доме. — Ошибаешься. Лорд Голден практически всю свою жизнь провел в Кроунхолле. Его редко можно встретить в обществе. Алистер поговаривал, что заполучить его расположение для Готенгема будет не просто. Но и здесь Светлый лорд предпочитает не ночевать. Лишь однажды служанки прибирали его покои, а больше спальня и не востребована вовсе. — Да и зачем ему здесь спальня, когда есть порталы? Он затащил меня в складку, и я сразу оказался на пороге Кроунхолла! С таким способностями — никакие кареты не нужны. — Вот именно. Ты, быть может, еще не понимаешь магии, но я в ней знаю толк. Джон подавляет желание закатить глаза и с насмешкой уточняет: — И что же ты знаешь? — Я знаю, что лорд Голден тратит массу живительной энергии лишь на то, чтобы спать в своей спальне. Къярийцы, Джон, быть может и высасывают жизненные силы, но весьма экономно их расходуют. Для паука перемещаться с одного края света на другой чуть ли не ежедневно — настоящее безумие. Возможно он в безопасности лишь в Кроунхолле? Ведь замок неприступен. Я слышал он не покидал его стены более восьмидесяти лет — практически всю жизнь! Так может поступать лишь тот, кого преследуют. — Допустим. Но он же сын Императора, разве он не под защитой Короны? Ник смотрит на Вуда, и парень все понимает: — Хочешь сказать, его пытается убить собственный отец? — Братья, — поправляет Грей. — Покушения точно были. Потому и известно, что Кроунхолл недоступен остальным членам семьи Голденов. Обдумав слова друга, Джон дивиться: — Но зачем? — Не знаю, — вздыхает Грей. — Есть лишь один факт из биографии нашего лорда, который может многое прояснить: его мать казнили сразу же после его рождения. Эта новость пробирает Джона до мурашек. Николас продолжает: — Причины неизвестны. Это не первая супруга Императора, но именно ее обезглавили у всей знати на глазах. Видать было за что. — Думаешь она нагуляла сына? Грей пожимает плечами: — Кто знает. Глаза у Голдена светлые — таких къярийцев в помине нет. Однако однажды, расхмелев от вина, Алистер в компании профессора Бабла рассказывал, что Голдена на соответствие крови проверяли и не раз. Кровь Императора отличается от прочих родов — потому и жены ему были родственницами. Так вот Светлый лорд — несомненно чистокровный сын Императора. Однако это не влияет на его низкий статус: Август Голден отброс своего рода. Его сделали лордом — самым низшим чином, выделили земли в Дрохнсванге рядом с павшим Мираборном, но в тех землях нет ничего кроме скал и пустоши. Не очень-то почтенно для имперского сына. Николас задумчиво кивает и наставляет Вуда: — Потому не путайся с ним. К тому же лорда никогда не встречали в компании женщин. — Что ты имеешь в виду? Грей заглядывает в чистые зеленые глаза друга, все понимает без слов и со вздохом говорит напоследок: — Просто помни главное — не позволяй никому к себе прикасаться, если тебе противно это. Не важно — кто перед тобой, даже сам Светлый лорд — никто не имеет на это право. На этот раз Джон понимает, о чем Николас ведет речь, и с грустью отмечает, что рыжий рассуждает об этом так, будто на своей шкуре знает, какого это — когда трогают без разрешения. Он молчит, не решаясь развеять свои догадки. Грей тем временем готовится ко сну. Вуд осторожно спрашивает: — Ты не против, если я еще посижу? Он указывает на стол. Брови Ника подскакивают: — Не против. — Спасибо, я не долго. — Вуд присаживается за стол, раскладывая свой дневник. Николас, отвернувшийся к стене, вновь поворачивается и смотрит парню в спину. Подумав, говорит: — Свет не мешает мне спать. Можешь использовать лампу всю ночь — это лучше, чем сидеть за столом вовсе без света или убегать в библиотеку. Джон с удивлением оглядывается на друга — как тот догадался об этом? Николас, хмыкнув с улыбкой, отворачивается, укутываясь в одеяло: — Мне твои секреты ни к чему — не беспокойся. Вуд продолжает запись. Все его мысли о Сэме...