поцелуи.

Слеза скатилась по щеке. Было невыносимо без нее. Без ее тепла. Оля старалась не думать о произошедшем. Старалась выбросить из головы Вику. Ее Вику. Ту самую, с которой провела самые лучшие дни своей жизни. А сейчас. Сейчас она лежит на диване, укутавшись в плед, разделявший все ее проблемы. Звонок в дверь раздался по всей квартире. Оля встала с мягкого диванчика, направилась к двери, не думая о своем внешнем виде: размазанная тушь, стекавшая по щекам слёзными дорожками, футболка вся смятая. В дверях стояла Вика. — Зачем ты вернулась? Зачем..,— не успела договорить Ольга, как брюнетка зашла в ее квартиру, быстро закрывая дверь. — Я тебя люблю. Я погорячилась. Я хочу исправиться. Я хочу, чтобы было всё, как и прежде. Ты и я. — О чем ты говоришь? Ты полчаса назад ушла и хлопнула дверью, говоря, что у тебя появилась другая! Ты издеваешься надо мной? Это какая-то шутка? Если да, то беги к ней. Беги. Зачем ты пришла ко мне? Вика не ответила. Не могла. Ведь поцелуй, оказавшийся на губах Оли, вызвал жаркое пламя внутри обеих. Темные и волнистые локоны Вики были откинуты на ее спину, чтобы не мешали сближению таких чужих тел. Но в то же время таких родных. — Вика, стой.. Стой! Что происходит? Ты не можешь ворваться в мою квартиру и вести себя так, будто бы ничего не произошло. — Оля немного отошла от близкой души, упираясь впритык к стеклянному столу. — Я же говорю, что я немного преувеличила! Нет никакой «другой», нет у меня никого, кроме тебя, милая. Пожалуйста, поверь мне. Просто ты так смотрела на ту светловолосую в парке.. Ты же знаешь, что я очень ревнивая. — Вика поместила лицо Оли в свои руки, лаская пальцами ее щеки. — Ты пьяна.. Вика, ты пьяна!! Отойди от меня. Завтра утром ты будешь жалеть о том, что пришла. Будешь! Я же тебя знаю. — Оля взяла за плечи Вику, несильно прижимая ту к стенке. Но неожиданно для Ольги, у темноволосой появилось доминирование, и она поменяла их местами, нежно сжимая грудь. — Пожалуйста, Вика, успокойся. Ты пьяна, я же вижу,— светловолосая уставилась на свою любовь голубыми глазами. Те встретились с грубым взглядом зеленых глаз. Изумрудных глаз. — Прости меня. Это же не такая большая ссора. — Слезы появились в тех волшебного цвета изумрудах. Но она не плакала. Она старалась показать, что нуждается в Оле. Что любит ее. Что эта маленькая ссора только укрепит их отношения. Голубые глаза сдались. Их хозяйка простила Вику. Простила ту, которую любила уже несколько лет. Ту, с которой она может пройти и огонь, и воду. Ту, которая сейчас снимала заплаканную футболку с Оли. — Идем в спальню. — Виктория не могла остановиться. Не могла отпустить свою любовь, которая висела на ниточке над обрывом. Добравшись до кровати, девушки забрались на нее. Голубоглазая легла на Олю, все еще доминируя, докасаясь своими губами самых родных губ. Вика приложила руку Оли к своему сердцу. — Чувствуешь? Мое сердце бьется лишь для тебя, милая. Только для тебя. Оля убрала свою руку от груди Вики, перемещая ее на шею той, чтобы сблизить их губы. Чтобы слиться в самый чувственный поцелуй, который как бы показал, что обе готовы к большему. Готовы простить друг друга. Виктория нежно сняла футболку, оставив любимую в одном только нижнем белье. Вдруг Олин телефон издал вибрации: ей звонили. — Подожди, я отвечу. — Посмотрела в глубокие глаза Вики, — Прости. У той появился план, который она решила воплотить в жизнь. — Алло, да, мам, привет. Я отлично, сейчас вот спать скоро буду. С хитрой улыбкой Вика сняла трусики Оли. Складочки той заполнились холодом комнаты, что вызвало сладкий стон, который она еле-еле подавила. Губы Вики коснулись ее уха. — Тебе не холодно? Ответом было ее прерывистое дыхание. Палец приблизился к средоточию женского существа. — Я ни за что не позволю тебе замерзнуть, — прошептала она. Палец стал описывать медленные круги по ее жаркой плоти. — Мамочка, я.. Мне завтра на работу рано, давай я тебе потом перезвоню. — Оля кусала свою руку, чтобы предотвратить стоны, ведь Вика уже прикасалась языком к клитору светловолосой. — Да, у меня все хорошо, просто хочется спать, вот и зеваю. — Вика вставила один палец внутрь, отчего спина Оленьки прогнулась. — Боже.. Мам, я завтра тебе перезвоню, спокойной ночи. — Сбросила. Сбросила, чтобы насладиться Викой. Ее Викой. — Если бы мы сейчас были на улице, — задумчиво продолжала зеленоглазая, — я предложила бы тебе мою кофту. Но здесь, — кончик пальца проник внутрь, и Оля ахнула, — я могу предложить только мой язык. Она издала еще один нечленораздельный звук, даже скорее негромко вскрикнула. — Думаю, что начну я просто с поцелуев, но затем придется пустить в ход язык, чтобы проникнуть в глубь тебя. — В качестве иллюстрации Вика пощекотала ее пальцем. — Примерно так, только язык будет горячий. — Она пробежал языком по ее уху. — И влажный. — Вика! — простонала она. Оля была совсем на грани. — Я попробую тебя на вкус всю, — шептала Виктория. — До последней капельки. А затем, когда исследую тебя полностью, я раздвину тебя еще шире. — И она раздвинула ее пальцами самым неприличным образом из всех возможных. Она умолкла, и второй палец скользнул внутрь ее. Вика прошептала: — Тебе нравится? — Ты чего делаешь? Я же с мамой.. — Опять не успела закончить. Вика усмехнулась, ласково сжимая грудь. — Виктория Алексеевна, вы даже не представляете, что вы со мной творите. Зеленоглазая шустро двигала пальцами внутри, чтобы ее любимая достигла пика, как можно быстрее. Чтобы Оля почувствовала, что Вика все-таки ее любит. Нежно дотронувшись пальцем клитора, Вика снова припала к нему губами. Она знала слабые места Оли и могла управлять ими, как хотела. — Милая, я скоро.. — Опять не договорила. Виктория оставила один бордовый засос рядом с ключицей Оли, который помог довести ту до самого приятного конца. Оля обмякла в руках любимой женщины, зевая и прикрывая глаза. «Я тебя люблю» было написано на бумажке на столике. Больше Вика не знала маршрута до квартиры Оли.