Гордость

Чонгук сидел и смотрел в стену, на которую падала тень от зажжённого ночника. Он сидел и слушал посапывание маленького мальчика, что спал рядом и так мило обнимал розового зайчонка. Он сидел и не понимал, как так произошло, что Богом - не отец этого прекрасного альфочки, который так легко рассказал ему правду. Получается, Пак соврал? Нагло, в лицо и без угрызения совести? Не побоялся, рискнул и вот результат. Но выходит всё безуспешно, ведь Чон всё-таки узнал. Вопрос только в том: зачем это было Богому? В чём его цель? Хотел похвастаться? Показать, что лучше? Что имеет сына и мужа? Или что ему всё-таки удалось завести семью быстрее Чона? Всё это странно. А ещё более странно, как Чонгук этого не замечал, ведь подсознание подсказывало, шептало с самого дна, что послушай, подумай и не торопись. Ведь правда рядом, она совсем близко, лежит в кроватке и видит сны. Ведь Тэён совсем не похож на Богома, ничем. Ни запахом, ни внешностью, ни даже характером. Ведь Пак спокойный, серьёзный, совсем не терпящий шуток, а этот малютка слишком активный, жизнерадостный, ну просто милаш. Да, в нём есть  черты папы, их даже больше. Тэхён отдал ему свою очаровательность и приятные нотки карамели, что слышатся в тэёновом шоколаде, а ещё...что ещё? А еще дал ли Тэхён ему сведения, кто его отец? Кто оставил их? Кто бросил одних? Но подождите, а вдруг ещё нет? Вдруг этот отец в отъезде, вдруг где-то ходит и ждёт. Например, милого фото Тэёна или любимого ночного разговора по телефону с Тэхёном. Вдруг он есть. Вдруг Богом именно поэтому соврал, чтобы Чон не думал, чтобы даже не зарился. Не думал приближаться ближе. А вдруг тот альфа лучший друг Богома, который наказал оберегать, не давать в обиду и просто быть рядом? Вдруг тот альфа скоро вернётся и запретит видеть альфочку, вдруг тот альфа скоро вернётся, и Чону здесь точно будет нечего делать. Ужасно. Грустно и невозможно. Печально. Уныло и надо идти. Чонгуку не хочется. Но всё же пора. Он постарается, он что-нибудь сделает, чтобы почаще видеться с маленьким сорванцом. Чон вышел из комнаты, аккуратно закрывая дверь, в душе он всё же надеялся, что альфочка проснётся и позовёт его обратно, но этого, к сожалению, не произошло. Произошло гораздо интереснее. Произошёл сидящий на кухне Тэхён, что смотрел на альфу даже не смея моргать. — Уснул? — спросил он. — Да, — ответил Чон, садясь за стол. — Так устал за день, — улыбнулся омега. — Это да, — скопировал улыбку Чонгук. — Столько сегодня сделал, странно, что не заснул прямо за ужином. — Видимо, ты ему очень понравился, — ах, до этого омега уже называл Чона на «ты», но тогда это было в порыве злости, рядом с Богомом. Тут же это осознанно, и от этого так приятно. — Он мне тоже очень нравится, — смотрит в глаза, говорит правду, совсем не стесняется, ведь зачем? Ведь все здесь знают, что Тэёни не простой, он особенный. Особенный малыш для этих двоих. — Никогда раньше не встречал таких чудесных детей. — Перестань, — омега залился краской. Ему было плохо от того, что он не может сказать правду, что тщательно её скрывает. Что пытается умолчать, сохранить в тайне, ведь сейчас эти новости никому не нужны. В омеге говорит его страх, пытается вразумить, сказать, что лучше быть одному, что не нужно возвращаться к прошлому, что его уже не вернуть. А может... А может в омеге говорит гордость? Злобно шепчет, оплетая гнусным языком. Будто Чонгук ни разу не изменился, что просто такой на время, что пытается залезть в кровать, мило кокетничая с сыном. Да, это точно гордость. Та самая с высоким подбородком, вздернутым носом и косым взглядом, что не позволит подпустить альфу ближе, что не даст им проводить время с сыном, что вовремя даст пощечину и вправит мозги. Тэхён уверен, что так правильно. Он уверен, что гордость говорит дельный совет. Он не хочет ее переступать, не может. Ведь это чувство уже большое, оно выросло за пять лет, повзрослело. Оно помнит, как было плохо, помнит все пролитые слёзы и крики, оно помнит всё это и хочет забыть. Ведь, как мы все знаем, расставание было больное, такое, что бьёт хлеще любого хлыста, что выдирает из тебя душу, что не дает оправиться потом еще долгое время.  Ведь Тэхён помнит всё до самой мелочи, до самой капли, что стала тогда последней. — Богом, перестань, ты выпил! — омега сидит на своей кухне, отталкивая от себя альфу. Тот пришёл пятнадцать минут назад, умоляя впустить его, ведь снова интрижка на вечер оказалась провальной. — Богом! — Понимаешь, Тэхён-и, — протянул Пак, всё же пытаясь встать прямо. — Мы уже почти были в моей квартире, но тут ей кто-то позвонил, и она убежала. — Понимаю, но тебе лучше проспаться, езжай домой, я вызову тебе такси. — Домой? Ты выгоняешь меня? — спросил Пак,  пытаясь сфокусировать взгляд на омеге. — Пожалуйста, можно я останусь с тобой? — Нет, — отрезал Ким. — Сейчас приедет Чонгук, и я хочу побыть с ним. — Ах, снова твой Чон, — поморщился альфа. — Ты можешь хотя бы пять минут не говорить о нём? — Богом, езжай домой, пока я добрый, — начал злиться Тэхён. — Ну, Тэхён-и, —- тут Пак подошёл к омеге, утыкаясь тому в самую шею. В то самое место, где запах слышен больше всего, где он слаще всего, где его нюхает только Чонгук. — Богом! — оттолкнул его Ким. — Ты что себе позволяешь? Совсем с ума сошёл? — А ты пахнешь не так как обычно, — проигнорировал все вопросы Богом. — Как будто что-то добавилось, но не пойму что. Новый парфюм? — Так, всё, я вызываю такси, где мой телефон? — омега уже хотел было пойти в соседнюю комнату, но тут его нагло перехватили, взяв и посадив на кухонный стол. — Ну куда же ты убегаешь? — а взгляд-то уже сальный, альфий...ужасный. — Побудь со мной немножко, я же приехал к тебе. — Я сейчас тебе глотку перегрызу, если не отпустишь меня, — зло шепчет Тэхён. — Для тебя всё, что угодно, — улыбнулся Пак и притянул Кима к себе, целуя того точно в самые губы. Реакция? Шок. Омега был в шоке, ведь Богом позволил себе вольности в первый раз. Он впервые вёл себя так ужасно, впервые положил свои руки на чужую талию, впервые выпустил феромоны, впервые целовал... и что же чувствует Тэхён? Отвращение! Страх и желание плакать. Ему противно, ему страшно, ему хочется убежать. Он слишком долго сидел  в ступоре, он слишком долго не мог ответить, дать пощечину или просто оттолкнуть, всё потому, что он растерялся, не понял, как все произошло, не знал, что ему делать. А альфа в это время напирал, целовал сильнее, сминал губы, он в то время, совсем не думал о Тэхёне, он, кажется, наслаждался. Ведь оказывается чужие губы слаще любой карамели, ведь оказывается те мягче, чем у любого другого, ведь оказывается, Тэхён ему бесповоротно нравится. Знал ли это Богом раньше? Догадывался, но никак не показывал, не комментировал, просто молчал. Ведь видел, как счастлив омега в других отношениях. Как порхает словно летняя бабочка, как светится, ярче любой звезды. Он всё это видел, но всё равно целовал. Он всё это видел, но всё равно прижимал. Он всё это видел, он видел, как в дверях стоит Чонгук, как смотрит и как потом быстро уходит. Он всё это видел, но всё равно продолжал. Однако продлилось это недолго, ведь омега всё же пришёл в себя, тут же оттолкнув альфу. Он сразу убежал в туалет, ведь запах чужого альфы вызвал тошноту, ему просто стало плохо от теперь уже ненавистного запаха мяты. — Тэ, прости, я... — в ванную вошёл Пак. — Что с тобой? Что с Тэхёном? Он серьёзно это спрашивает, имеет смелость? Иногда, кажется, что убийство не так уж и плохо, иногда кажется, что за него можно и оправдать, иногда кажется что нужно точно кого-то убить. — Что со мной? — спросил омега, смотря прямо на Пака. — Это что с тобой? С каких пор  ты позволяешь себе такое? С каких пор ты приходишь сюда без приглашения? С каких пор ты стал таким? — Тэхён, не кричи так, — Богом сделал шаг к омеге, но тот тут же сделал шаг назад. — Прости, понимаешь, я не хотел, всё само так вышло. Вранье. Кажется, альфа всё спланировал, ведь он знал до скольки работает Чонгук, когда тот придёт домой и что будет делать после. Он знал, что Чон вообще-то ревнует, что просит не встречаться с Паком, что хочет сберечь своё. Но, кажется, у него это не получилось, ведь кто-то сейчас строит грустные глазки, оправдывается и пытается наладить контакт. — Нет, я не понимаю, Богом, — омега замотал отрицательно головой. — Я хочу, чтобы ты ушёл. — Но.. — Сейчас же или я вызову полицию. Ничего не вышло. Но это пока..пока что Богом уйдёт, заберёт свою сумку и шарф, закроет дверь и скроется. Он пока что побудет в тени, подождет, а потом точно получит своё. Как говорится, на войне все средства хороши, даже если они такие ужасные. Действительно, ужасно. Так чувствует себя тот, что остался в ванной, что умыл лицо и посмотрел на себя грустным взглядом. Что же теперь? Нужно ли говорить Чонгуку? Нужно ли это комментировать? Как будет дальше? Что ему делать? Тэхён не знал, он почему-то боялся. Ведь скажи он Чонгуку, тот разозлится, взорвется, точно атомная бомба, он будет в ярости, он точно попросит развод. Нет, они не женаты, просто уже называют друг друга мужьями, просто давно решили, что точно станут ими официально. Но тут появилось препятствие, то самое которое омега не ждал. Он не догадывался, не думал и даже не замечал, что Пак стал чаще улыбаться, обнимать совсем как не друг, делать комплименты и говорить, что давно одинок. Но какая разница Тэхёну? Ведь сейчас он с другим. С тем, что понравился характером, с тем, кто с ним давно, с тем, что смешно улыбается, с тем, кого он точно никогда не разлюбит. С тем, что обещал подарить ему сына, с тем, что говорил еще об одном, с тем, что планировал свадьбу, с тем, что скоро уже точно придёт. Но почему-то сегодня альфа задерживается. Сегодня он не стучится  в дверь, не просит помочь с пакетами, не спрашивает, что будет на ужин. Пробки? Зашёл в магазин? Встретил знакомого или...а где телефон? Омега сейчас позвонит, омега спросит, где он, омега узнает, как дела у его любимого альфы. Гудок. Первый, второй и третий... А потом четвертый и пятый...и сброс. Альфа сбросил? Так занят? Ещё раз. Гудок. Первый, второй и третий... А потом четвертый и пятый...и сброс. А это уже тревожно, это уже странно и даже немного страшно. Альфа обиделся? Альфа в беде? Он потерялся? Его кто-то забрал? А как же...как же Тэхён узнает, что он должен делать, куда он должен идти? А может тот уже около дома? Может уже подходит, вызывает лифт и идёт? Тэхён должен проверить, Тэхён должен убедиться, увидеть, а потом облегченно вздохнуть. Омега быстро направляется к выходу, но спотыкается о пакеты, что стояли на самом пороге квартиры. Откуда..и чьи? Богом приходил, но он пришёл лишь с маленькой сумкой. Сам Тэ не выходил вообще никуда. Выходит...Чон был здесь? Когда это было? Во сколько? Неужели.. Он видел? Смотрел и ничего не сказал? Получается, просто стоял и наслаждался спектаклем Богома? Говорил «Браво!», но не попросил на «Бис»? Это что же..он даже не попытался, даже не предпринял попытки, молча принял чужую ошибку и также молча ушёл? Вот так? Получается омега стоит...? Двух пакетов из какого-то супермаркета? Молчания, которым его осыпали? Похабным взглядом чужого, что позволил себе сегодня большее.. Ужасно. Больно и нестерпимо. Досадно, грустно и просто мрак. Вот так ломается сердце, вот так ломается сам человек. Ведь получается, всё, что ты строил: дружбу, отношения и просто себя, оно разлетелось вдребезги, утратило важность, порвалось по швам. Есть лучший друг? Конечно! А альфа? О да! А сам? Как чувствуешь себя сам? А тут тишина. Ведь на деле, нет лучшего друга, нет альфы, нет Тэхёна, нет ничего. В этот вечер омега сидел и плакал, обнимая себя за колени и молясь, что это был просто сон. Но реальность оказалась жестока, она оказалась собой. В реальности Тэхён проснулся один. Он проснулся от звонка Чонгука, что, оказывается, звонил ему в третий раз. — Алло, — омега тут же взял трубку, несмотря на то, что он обижен, он всё равно ждал альфу. Хотел поговорить и очень надеялся, что тот сейчас же приедет. — Приеду через полчаса и заберу вещи, — а тут кажется ничего не хотели обсуждать, тут говорили стальным голосом, тем самым, что не потерпит оправданий, каких-то объяснений и слёз. Тот самый, что сразу рубит с плеча, ставит на место, приземляет на землю. —Надеюсь, ты будешь один, иначе точно не сдержусь. — Стой, о чём ты? — а голос-то немного дрожит. Ведь не понимает своей ошибки, не знает, в чем прокололся, как загладить вину, что ему сделать. Омега совсем забывает, что вовсе не виноват, он здесь совсем не обидчик. Он жертва. Он жертва обоих, одного - что выставил грязным, другого - что этого вовсе не видит. — О чём я? — спросил Чон. — Ах да, это я вчера сосался с чужим альфой на нашем столе, извини. — Так ты всё-таки видел? Ты даже.. — А что? Не удалось скрыть? Пришел не вовремя? — перебил альфа. — Ну, прошу прощения! В следующий раз тогда буду вам свечку держать! — сбросил. Тэхёну от этого тошно. Тэхён снова бежит в туалет. И что-то с ним всё-таки не ладное, с ним что-то происходит не так. Но всё сейчас такое второстепенное, ведь скоро придёт Чонгук, ведь скоро им всё-таки будет нужно поговорить, ведь всё-таки им нужно будет объясниться. Время тянулось медленно, словно его остановили, словно чёртовы полчаса превратились в вечность, словно Тэхёна специально заставляли ждать, раздражая тиканьем минутных стрелок. Но вдруг он услышал хлопок и быстрые шаги, это точно его альфа, это точно он. Тэхён резко вышел из их спальни и направился в ванную, где Чон уже собирал все свои личные вещи. — О, привет, что Богом уже ушёл? — спросил альфа как ни в чем не бывало. Но по нему всё равно было видно, что он раздражён, что еле сдерживает себя, что делает вид, что всё хорошо. — Прекрати, Чонгук, давай поговорим. — О чём? Я вчера всё прекрасно видел, думаю, если бы задержался, то вы бы при мне там начали тра.. — Чон Чонгук, немедленно заткнись! — крикнул омега. Его переполняли эмоции, как человек, который был ближе всех, который знал тебя лучше всех может такое говорить? Как он, его самый любимый и родной альфа не верит ему? Как смеет думать, что тот ему изменил? Как может обвинять его в нелепом стечении обстоятельств? Ведь это именно нелепость, Тэхён не участвовал в этом, он просто был удобным, он просто был в неподходящий момент. — Если бы ты задержался, то увидел бы, как я его оттолкнул! — Да? А что ж сразу-то не оттолкнул, хотел распробовать, мяты захотелось? — тут Чон остановился на секунду  и посмотрел омеге в глаза. Те были красными, слегка опухшими, те точно плакали. Но Чонгуку не должно быть до этого дела, он в этом не виноват, он просто сейчас уйдёт. — Ты слышишь себя? Ты сам-то в это веришь? — опешил Тэхён. — По-твоему, я такой? По-твоему, я легко прыгаю на любого, просто улыбнись? — Я не знаю твоих расценок, — коротко ответил Чонгук и вышел из ванной, пройдя мимо омеги. Он пошёл в их спальню, ту самую, где они проводили больше всего времени, где клялись друг другу в любви. Где улыбались, где обещали, что «они» будут навсегда, где оставляли совместные запахи и где открывались друг другу каждую ночь. Но это сейчас так неважно, ведь сейчас главное забрать одежду из шкафа, снова пройти мимо омеги и просто бежать. — Чонгук, прекрати, я прошу тебя, — тут в комнату зашёл Ким, смотря на то, как альфа переворачивает все полки. — Мы взрослые люди, ты должен меня выслушать. — Выслушать? И что ты мне скажешь? — Чон остановился около своей прикроватной тумбы. — О том, какой Богом спец в поцелуях? — Чонгук, не смей так говорить, — зло сказал Тэхён. — Богом был вчера пьян, начал лезть ко мне, а я просто не ожидал от него такого! — Не ожидал? А я почему-то подумал, что ты был там на готове: сидел перед ним на нашем столе, весь такой раскрытый. — Ты себя слышишь? Я говорю тебе про то, что меня взяли силой, а ты! — А я не дурак, чтобы верить глупым сказкам! - тут Чонгук резко закрыл дверцу шкафа. Сейчас было слышно его дыхание. Тяжёлое, сбитое и такое напряжённое. Альфа был зол, оно и понятно, ведь ему изменили, показали, что он совсем никому не нужен, что он тот самый третий лишний, что появился не вовремя. — Сказкам? Хочешь расскажу тебе сказку? Она про то, как один альфа сначала бегает за тобой, льёт тебе в уши,  а потом просто перестает уделять тебе время! Говорит, что занят, пытается контролировать, запрещает общаться с друзьями и банально выходить из дома! — Ах, общаться с друзьями? Видел я как вы «общаетесь». — Ну и идиот же ты, Чон Чонгук! — с этими словами омега вышел из их комнаты, больше не намереваясь объясняться перед этим дебилом. Он пытался, он сделал, что мог. Что ему ещё делать, если ему просто не верят? Строят из себя упрямого барана, что видит только свою правду, верит ей и на этом всё. — От идиота слышу! — крикнул в ответ. Хочет так поставить точку. Хочет так показать, что последнее слово за ним. Что главный тут он, что это всё не по его вине. Не по его вине сейчас сидит плачущий омега, не по его вине он рыдает навзрыд. Это не вина, это просто гордость. Та самая, что сидит на чужом плече и подсказывает, как правильно. Делает ход за Чона, пытаясь ударить больнее. Она знает все слабые места, она давно их выучила. Она сейчас хочет нанести ещё один удар, она знает, что была задета прошлым вечером, поэтому хочет сделать больнее, поэтому шепчет альфе, чтоб тот всё же сказал: — Я был этой ночью у Сынчоля, мы переспали, — последний удар. — Уходи, не хочу ничего слышать, — сказал омега сквозь слёзы. Он сказал это из последних сил, он сказал это, почти переступая через себя. Ведь выходит, что его замену нашли быстро, да даже её не искали. Ведь Сынчоль - их общий знакомый, ведь Сынчоль - удобный омега. — Прощай, — ушёл, захлопнув дверь. Омега снова остался один. В маленькой кухоньке, где пахло орехами. Где пахло отвратительными орехами, что напоминали все любимые сердцу моменты. И что теперь будет? Вечное одиночество, смерть или ад? Что ждать брошенному парню, которого кинули, будто ненужную тряпку? Что ему сейчас  делать, как теперь быть? А быть нужно стальным, быть жёстким и даже немного суровым. Не нужно жалеть, улыбаться и думать «а он ничего». Нужно помнить ту боль, что пронзила хрупкое сердце, нужно помнить те дни, когда хотелось лишь смерти, нужно помнить того альфу, что просто убил. Поэтому сейчас омега, сидя за столом, просто тяжело вздыхает, потирает лицо и говорит: — Чонгук, я думаю, тебе не стоит больше сюда приходить. Я думаю, сегодня была ваша последняя встреча с Тэёном, на этом можно заканчивать. — Что? Почему? — удивился альфа. — Я сделал что-то не так? — Понимаешь, Тэён - еще ребёнок, он легко привязывается к людям, что мы будем делать, когда ты уедешь в Японию? — Я могу прилетать к нему каждые выходные, — до чего же настырный. До чего же хочет быть рядом, однако поезд уехал, уехал также быстро, как альфа пять лет назад. — Нет, Чонгук, не нужно, — отрезает Тэхён. — Поначалу это так и будет, но потом времени не будет хватать, потом еще какие-нибудь проблемы, это никому не нужно. — Но почему ты так против? — Ты прекрасно знаешь, почему я против, не строй из себя дурачка, — и почему Чон только и делает вид, что между ними ничего не произошло. Почему притворяется, будто не видит проблемы. Он что забыл? Стёр из памяти как ненужный мусор? Удалил этот период из своей жизни? Или он просто пытается всё наладить? — Да, я понимаю, но ты не думаешь, что всё это в прошлом?  Что уже надо как-то расти, забыть все эти ссоры? Ах, вот оно как. Омеге оказывается нужно расти и забыть все ссоры? Те самые, которые оставили шрамы на его светлой душе, те самые, что показали, каким может быть альфа, те самые, что заставили больше не верить в любовь. — Забыть? — спросил Ким. — То есть у тебя всё вот так вот просто? — А у тебя разве нет? — отвечает вопросом на вопрос, нападает. Не хочет оказаться крайним, не хочет нести ответственность за свои поступки, за свои слова, которые сказал в порыве злости. Ведь тогда он не спал ни с каким Сынчолем, ведь тогда не ездил ни к какому омеге, ведь тогда просто как дурак плакал, утыкаясь в плечо Намджун-хёна. — Так, стоп, не начинай, Чонгук, — Тэхён встал из-за стола и налил себе воды. Чёртова ситуация повторялась, проклятое дежавю постучалось в гости. — Я думаю, тебе лучше уйти. Он стоял спиной, когда Чон прошёл мимо него. Он стоял спиной, когда тот одевался. Он стоял спиной, когда услышал, как закрылась входная дверь. И вот снова кухня, снова одинокий омега и снова вопрос: «А что ему делать?». Но, сейчас, кажется было легче ответить, ведь сейчас Тэхён совсем не один. Сейчас он рядом с милым альфочкой, что почему-то вышел из комнаты и подошёл к папе: — А где Чонгук-хён? — Он уехал к себе домой, — Тэхён взял на руки сына. — А ты почему встал, милый? — Захотел в туалет. — Ты мой хороший, ну пошли, — улыбнулся омега, прижимая к себе ребёнка. — Ой, папа, твой запах усилился, так вкусно пахнет карамелью, - принюхался альфочка. — Правда? — удивился Ким. Он удивился, потому что всегда имел чёткое расписание, всегда знал когда, во сколько и на сколько дней. Всегда был готов  и переносил спокойно. Всё это странно. Ведь у омеги течка.