Гордость

Было жарко, душно и просто ужасно. Было липко, грязно и просто жуть. Тэхён лежал в своей комнате и, кажется, умирал. Он не мог и пошевелиться, ведь тело сразу давало понять, что движения сейчас лишние, что двигаться вовсе не стоит, что нужно просто лежать. Но омеге этого не удавалось, ведь сейчас он только и думал об альфе. О том самом, что очень вкусно пах, что мог дать то самое удовольствие, что знал, как именно нужно Киму. Тот самый, что доводил до исступления, что видел омегу раскрытым, что помогал ему достичь высоты. И речь вовсе не о Богоме, что проводил с Тэхёном все его последние течки, что любезно помогал пережить их, что тоже знал, как нравится Тэ. Речь идёт о Чонгуке. Том самом, что всегда трепетно относился к омеге в постели, что знал все привычки, все хитрости и применял их. Что всегда думал в первую очередь о Тэхёне, что всегда выражал так любовь. Тэхён это помнит, хочет повторить и надеется. Надеется на то, что слепые инстинкты не вскружат голову, и Тэ никому не позвонит, ведь рука давно тянется, ведь сердце давно говорит, что «Надо. Нам это надо, это мы искренне любим». Однако подлая гордость тоже имела язык. Она тихо шептала, что «Стоит? Нет, мы горды и сами всё знаем. Мы знаем, что Чонгук нам откажет, скажет, что ему всё равно и что он вообще-то один». Тэхён сможет один, он справится, нужно лишь дотянуть до утра. А пока, он откроет окно, выйдет на кухню, где точно найдёт подавители. Это то, что сейчас так нужно, это точно лучше, лучше, чем какой-то там Чон. Но как на зло пачка подавителей была на самой верхней полке, в коробке, в которой, кажется, кто-то сдох. Ведь омега кинул их туда очень давно, ведь тогда у него был Богом, ведь тогда у него была хоть какая-то стабильность в жизни. А сейчас? А сейчас Тэхён еле взбирается на свой стул, чтобы достать ту самую коробку, в которой собралось куча хлама. Вот старый брелок от ключей, а вот какая-то брошка, а ещё носовой платок и....огромный грохот! Тэхён уронил коробку прямо на пол, на который высыпалось всё содержимое. Омега лишь нервно прикрыл глаза и взмолился, чтобы спящий Тэён его не услышал. Тэ медленно спустился со стула и начал собирать разбросанные вещи. Тут даже его старый блокнот! Сколько всего хранила эта коробка... Как хорошо, что она хранила и маленькую пачку подавителей, что омега покупал ещё давно, но что так верно хранит свой срок годности. Годны ещё три месяца, омега успел. Он быстро закинул в себя две таблетки, запив тёплой водой, а потом глубоко вздохнул: «Нужно дожить до утра». Но по правде говоря, Тэхён не знал, почему нужно перетерпеть именно эту ночь. Он не знал, что он будет делать утром и как ему вести себя рядом с Тэёном. Ведь раньше малыш всегда был у добрых Кимов, что любезно принимали к себе. Конечно, те понимали, что омеге сейчас не до сына, что тот проведёт время с Богомом, что тот точно сейчас не в ответе. Но в этот раз всё было иначе. Семья Ким уехала в путешествие, мило помахав ручкой и улыбаясь в ответ. Тэёна не с кем оставить, Тэён будет один? Но, подождите, стойте. А как же Мины?! Те приезжали на свадьбу, те точно ещё не успели уехать, те точно гостят у родителей, те точно должны приютить! Тем более, весь этот цирк из-за «милашки» Чимина, что вытолкнул тогда на свадьбе Тэхёна, что сказал, что тому нужен танец, что глупо шантажировал своим малышом. Получается, что нужно вернуть долги? Сказать, что нужна срочно помощь, что Тэёни нужен присмотр, что Тэхёну нужно срочно побыть одному. Время 4:15 утра, стоит ли сейчас писать другу? Стоит ли сказать, что больно? Что хочется альфу? Что хочется Чона? Или всё же стоит дождаться? Попытаться поспать, а утром уже позвонить, кому надо. Или не нужно терпеть, ждать и гадать: «А как же отреагируют»? Омега не знает, он просто сидит на своей кухне, крутя в руках пыльный платок из той самой коробки, он просто не знает, что делать, поэтому всё же берёт телефон. — Алло..? — слышится сонный голос. — Алло, Чимин-и, ты спишь? — Нет, на велосипеде катаюсь, — язвит даже сквозь сон. Такой уж вот он омега, такой уж вот он у нас человек. — Конечно, сплю, Тэхён, что за тупые вопросы? — Извини, что разбудил, просто я...у меня... — Что такое? Что-то случилось? — послышался встревоженный голос. — Что-то с Тэёном? — Нет, с ним всё в порядке, — пытался успокоить Тэхён. — Не переживай так сильно, просто у меня...течка. — Фуф, зачем так пугать? — и снова возвращение прежнего друга. — Нужны таблетки? Нам приехать сейчас? — Нет, Чимин-и, не нужно, — начал было омега. — Просто..лучше приедьте утром, а лучше заберите к себе Тэёни на пару дней. — Ой, да, конечно, без проблем, — сказал Чимин. — В десять утра? — Да, он как раз проснётся к этому времени. — Ну, договорились, — хмыкнул омега. — А теперь мне можно поспать? — Да иди уже, иди, — вымучено улыбнулся Ким. Это была его первая улыбка за последние несколько часов. Тело все ещё ныло, но уже чуточку меньше. Подавители начали свою работу. Жаль, что в их работу не входило стирать ненужные похабные мысли, например, о том, как Чонгук приедет и придавит всем своим телом, а потом..нет! Ким Тэхён, соберись! Думай о плохом, например, как Чон грубо кинет на кровать и сразу ляжет сверху..о боже! Что происходит? Кажется, омеге начинает срывать крышу, кажется, он точно сходит с ума. И как дотерпеть до утра? Как сдержать себя от глупых звонков бывшему?

***

Чонгук сидел в своём номере, задумчиво смотря в потолок. И что всё это было? Его позорно прогнали? Дали понять, что вовсе не интересует? Что товар нам не нужен, что срок годности давно истёк. Получается, что омеге теперь точно не нужно, что его черта совсем не стирается, она становится только прочнее, она становится шире. Интересно, а каково там? На том берегу. Омега хоть счастлив? Что он там делает? С кем разделяет чувства? Конечно, там есть Тэёни, милый малыш, что просто убивает Чонгука. Да, он за этой чертой точно дарит всем радость. Нет, он дарит всем радость независимо ни от какой черты. Но что же ещё? Что ещё удерживает Тэхёна на той стороне? Снова Богом? И что он там просто забыл? Может он просто выполняет роль верной собаки, что только позови, и она тут как тут? А может он тот самый дружочек на вечер, которого только помани пальцем и вот он здесь, сидит на диване и радостно улыбается. Или он все же кто-то больше, чем просто подружка, может он самый ближний, кого подпускает Тэхён? Но всё же есть одно «но». Может там есть ещё кто-то? Тот самый, который оберегает Тэхёна, который заботится, который показывает, что такое любовь. Тот самый, что нежно целует в губы, что играет с Тэёном, что является важной частью семьи. Тот самый, про которого обычно говорят: «Он мой альфа, мой муж и отец детей». Что если есть такой человечек, что если он где-то рядом, что если он скоро придёт? Но...что если да? Какая разница Чону? Какое ему дело до чужих семей и детей? Кто он, чтобы судить, говорить что-то против, что не желает видеть чужого альфу, которым является сам? Почему Чон так злится, сердится, когда думает об омеге, когда думает, что тот не один, что тот точно делит с кем-то кровать, а ещё то самое хрупкое сердце? А ответ прост. Альфа внутри ревнует. Знает, что это точно его, что принадлежит только ему, что должно достаться ему одному. Поэтому альфа  скалится, показывает зубы и велит быстро схватить. Показать, чей омега на самом деле. Показать, что омега его. Но что же его останавливает? Может быть хитрая гордость, что шепчет в ответ: «Омега? Тебе? Тот самый, что изменил? Выбросил в урну и просто забыл? Что уже давно завёл ребёнка, что выбрал чужого, что выбрал просто другого, наплевав на тебя».  А может и правда? Зачем сейчас думать о Киме, что явно не хочет общаться, что делает вид, что он очень любезен, что строит из себя цацу, которой уже давно всё равно. У Чонгука есть гордость. Она тоже большая. Не хочешь общаться? Легко. Мне нужно уйти? Да, пожалуйста! Увижу ли снова? Я просто не знаю.. Чонгук просто не знает, его разрывает, ведь с одной стороны, у альфы всё же есть чувство собственного достоинства, он не хочет лезть туда, куда его просто не просят, а с другой....А с другой стороны ему мило машет Тэёни, светлый мальчишка, что покорил его сердце. С другой стороны стоит и Тэхён, что тоже одной смущённой улыбкой может растопить любой лёд. Что это - чувства? Возможно они. Чонгук не знает, Чон жутко запутался. Поэтому альфа резко встаёт с кровати, чтобы проветрить мозги. Ему нужен воздух, ему нужно с кем-то поговорить. — Алло, привет, хён, спишь? — Нет, сейчас только семь вечера, — ответил Намджун. — Что-то случилось, Чонгук? Голос очень уставший. — Да...я не знаю, Нам, — вздохнул Чон. — Я сегодня был у Тэхёна. — У Тэхёна? — удивлённо переспросил старший. — Целый день? — Да, Тэён приболел, поэтому я посидел с ним, — пояснил альфа, невольно улыбаясь и вспоминая, как играл с маленьким альфочкой. — А Тэхён? Он не был против? — Нет, сначала нет, но потом.. — Что? Что он сказал? — Сказал, что не хочет больше видеть меня с Тэёном, что это будет только всем во вред, что это просто бессмысленно, — тут Чон опёрся лбом о стену, закрыв при этом глаза. Повторять эти слова было почему-то больно, повторять их было просто ужасно. — Гук.., — услышал он на той стороне телефона. — Понимаешь, он имеет на это полное право, всё же он его папа и.. — А кто его отец, хён? Ты знаешь? — резко перебил младший. Он точно знал, что Нам знает, он обязан! Ведь всё это время Тэхён близко общался с Кимами, посвящал их во все дела, даже жил с ними первое время. И Чон ни за что не поверит, что он не знает, что не знает, кто истинный отец милого мальчика. — Ах, Гук-и, — так Намджун называл Чонгука редко, только в особых случаях, только когда они наедине, только, когда хотел сказать, что-то важное. — Это же вовсе не моё дело, я просто ваш друг. Слышишь, я ваш друг. Я просто хочу, чтобы вы помирились, чтобы уже выяснили, что к чему и поняли друг друга. — Так ты не скажешь? — Чон будто бы пропустил мимо ушей всё, что сказал старший. Он хотел сути, он просто хотел ответа на свой вопрос. — Извини, не могу. — Понятно, — снова вздохнул младший альфа. — Меня опять отшили. — Не драматизируй, поговори с ним, спроси, что давно так хотел, — твёрдо произнёс Намджун. Он знал, что является неким авторитетом для Гука, что всегда был для него примером, что всегда был в роли старшего брата. Чон не раз в этом признавался сам, чуть что сразу бежал всегда к Наму, он знал, что старший поможет, что скажет как надо, что точно укажет путь. — Спасибо, хён, — прошептал альфа. — Не за что, Гук-и, — и тут тоже шёпотом. — Люблю. И вот кажется уже легче. И вот уже как-то стало понятней. И вот кажется глупая гордость отошла на два шага назад, теперь рядом только лёгкость и тихий покой. Поговорить с омегой? Сказать, что хочет попробовать? Что хочет признаться, что вообще-то любил. Что тогда всё было ошибкой, грубой, тупой и просто такой ненужной. Теперь уже альфа знает, как надо, теперь он думает, что точно готов. Готов к семейной жизни с Тэхёном и милым прогулкам с Тэёном. Осталось лишь надеяться, что омега свободен, что тот не ждёт альфу, что не хочет брака с другим. Осталось, только надеяться, что омега примет, скажет, что тоже скучал, что тоже готов помириться.

***

— Папочка, с тобой точно всё хорошо? — спрашивал маленький мальчик, смотря на родителя жалобным взглядом. Они проснулись тридцать минут назад, а теперь сидели на кухне, лопая хлопья с молоком. — Всё хорошо, Тэёни, просто приболел, — отвечал омега. Конечно, позже Тэхён расскажет сыну все прелести альфьего и омежьего организма, но не сейчас, когда просто умирает от дикого желания т...кхм...не сейчас. — Это из-за меня? Я тебя заразил? — не унимался альфочка. — Что ты, малыш, конечно же нет, — улыбнулся Тэхён. — Я просто спал всё это время с открытым окном, поэтому простудился, - омега перевёл взгляд на стену. — Нужно было быть аккуратнее, — тут Тэён смешно выпятил нижнюю губу, от чего Ким просто не смог устоять. Он встал и подошёл к сыну, взяв его на руки. — Это просто простуда, Тэёни, ничего страшного не произошло, — он прижал альфочку крепче к себе. — Я полежу два денька и всё пройдёт, а ты в это время погостишь у Чимини-хёна и Юнги-хёна. — Что? — Тэён тут же поднял голову с папиного плеча. — Я поеду к ним в гости? — Да, малыш, ты не против? — Нет, но ты.. — Я справлюсь, — подмигнул омега. — Не переживай. А мальчик же в это время просто чмокнул папу в щёчку, отчего хрупкое родительское сердце вмиг забилось чаще. Тэхёну определённо достался самый милый малыш на свете, самый ласковый и самый любимый. — Давай собираться, солнце, скоро они приедут. Сборы заняли около часа. Ведь сначала нужно собрать пижаму со смешными собачками, потом любимую щётку, а затем гору игрушек, ведь: «У Чимини-хёна и Юнги-хёна точно ничего нет». На такое заявление Тэхён лишь улыбался и продолжал наблюдать, как мальчик собирает свой рюкзачок. Тоже с собачкой. И что их так много? Когда Тэхён покупал это? Но от глупых мыслей отвлёк звонок в дверь. — Ой, они пришли, я сейчас, — сказал омега, тут же вставая с дивана. Тэхён быстро открыл дверь и увидел на пороге улыбающихся Минов. — Ну, что встал-то, дай пройти, — сказал Чимин, заходя в чужую квартиру. — Где мой милашка? Спит? — Нет, он уже собирается, — посмеялся Тэхён. — Юнги, заходи. В квартиру вошёл и Юнги. Он держал в руке белый пакет, что тут же протянул омеге. В нём были таблетки, немного апельсинов и сок. — Спасибо, — улыбнулся Тэхён. Сейчас, в период течки, гормоны бушевали, явно давая о себе знать. Поэтому лицо омеги вмиг раскраснелось, а на глаза подступили маленькие капельки слёз.   — Да, иди уже сюда, иди, — Чимин тут же прижал к себе Кима, нежно погладив того по спине. — Как себя чувствуешь? Сейчас чуть лучше? — шепнул он ему на ухо. Конечно, Чимин переживал. Он знал, что омега поссорился с Богомом, что альфа не приедет сейчас, что тот точно где-то один. Ведь иначе позвонил бы ему Тэхён? Попросил бы помощи? Сказал бы, что плохо? Да вряд ли. Ведь Тэ птица гордого полёта, он не будет жаловаться, говорить, что устал. Он будет сидеть с каменным сердцем, делая вид, что всё хорошо. — Терпимо, — ответил Тэхён, освобождаясь от объятий. — Но живот немного болит. — Ну, сейчас отдохнёшь, — подмигнул ему Чимин. — А где мой милашка? Где мой самый хороший мальчик? — Он в зале, он уже ждёт. Чимин тут же направился в дальнюю комнату, утягивая за собой и Юнги. Тэхён же остался стоять в коридоре, пытаясь утереть непрошенные слёзы с глаз. Тут он сразу услышал радостное: «Хёны!». И да, его малыш определённо самый искренний милашка на свете.   — И да, он не любит лук, а ещё не переносит морковку, — говорил Ким, помогая сыну надеть его рюкзачок. — А ещё не может уснуть без Куки, а ещё.. — Тэхён, — перебил его Чимин. — Ты его нам на год отдаёшь или что? Расслабься, всё будет хорошо. — Да, Тэхён, не переживай ты так, — присоединился Юнги. — Тэён - смышлёный пацан, сам всё нам расскажет, да? — альфа посмотрел на мальчика, который тут же быстро кивнул. — Ах, ну ладно, — тут омега присел на колени, становясь на одном уровне с сыном. — Веди себя хорошо, ладно? Слушайся хёнов и хорошо кушай. — Хорошо, папочка, — снова кивнул альфочка. — Иди сюда, — омега притянул к себе сына, сжав его настолько крепко, насколько только мог. Всё-таки Тэён в первый раз остаётся у Минов, поэтому омега немного, но переживает. Вдруг сын захочет обратно? Вдруг ему там не понравится?  А вдруг хёны устанут от гиперактивного альфочки? — Ну, всё, всё, хватит, ты же его задушишь, — сказал Чимин, легонько убирая руки Тэхёна. — Иди ко мне, малыш. — Я позвоню вечером, — пообещал Ким, открывая им дверь. — Хорошо, будем ждать, — улыбнулся Чимин, выходя из квартиры за мужем. Тэхён стоял и смотрел, как они уходят. Он смотрел на то, как мило расположился на чужих руках его сын. Он смотрел, как тот всё-таки обернулся и одними только губами сказал: «Папа, я тебя люблю». Омега тут же расплылся в улыбке и тоже шепнул: «И я». Тут двери лифта закрылись, и все трое скрылись за ними.   И вот Тэ наконец-то один. Он вроде бы этого ждал. А вроде и нет. Что ему делать? Лежать на кровати? Смотреть сериал или может быть...? Может позвонить Пак Богому? Сказать, что соскучился, что хочет объятий, что хочет большего, чем эти объятия. Тэхён был уверен, что тот не откажет, что примчится быстрее пули, что сразу предложит себя. Всё потому, что Пак совсем не знаком с гордостью, он не знает, как это, дуть губы, строить обидевшегося, а потом, уже позже, жалеть. Пак не знает об этом, Пак слишком простой. Сложен в этом плане лишь только один. Тот самый, которому Тэ никогда не позвонит. Тот самый, который раньше сам приходил. Тот самый, что и взрастил в Киме гордость, показал её прелести и острый язык. Однако всегда есть глупые исключения, всегда есть запасный выход и чёрный вариант. Есть тот самый последний шансик, что говорит: «Гордость? А что если нет?». Что если представить, что гордости нет? Что можно с лёгкостью набрать чужой номер, сказать, что полностью голый и ждёшь. Что ты безумно скучаешь по сильному телу и хочешь его. Ах, какая же сказка, если бы это было. Ведь Тэхён всё же помнит жаркие поцелуи, брошенную одежду и секс. Помнит его руки, сильные бёдра и пресс. А ещё помнит просьбы: «Не сдерживайся», «Да, детка, сильнее» и «Ну же, кончай». Тэхён помнит это до мелочи. Помнит, как сам раздвигал ноги, как просил жестче, как умолял побыстрей. Тэхён это помнит, вспоминает и просто закрывает глаза. Ведь тёплый душ разморил тело, разблокировал сны, ведь Тэхён это помнит и быстро кончает. Да, он грешит в собственной ванной и с чужим именем на губах. Да, он грешит с собственным телом и чужим образом в голове. Да, он грешит с собственной гордостью, что раньше была чужой. И может быть кто-то спросит: а так в первый раз? Омега никогда не представлял бывшего, не думал о нём в такие моменты и не хотел вот прямо сейчас и надолго? Конечно, так было, особенно в первое время. Омега скулил, жался к стенке и непроизвольно рыдал. Ему было больно, ему было тошно, он просто страдал. Он не знал, как ему справиться и кем заменить его альфу. А всё дело в том, что замены совсем не хотелось. Хотелось тёплых рук и объятий, хотелось любимой спальни и ночи, хотелось Чонгука, хотелось просто его. Но всё закончилось через...а Тэхён не помнит когда. Может когда к нему приехал Богом, а может когда чуть вырос Тэён или может когда Ким отпустил. Сказал, что довольно, что с него точно хватит, что Чонгук уже в прошлом, что тот уже точно с другим. Ведь у Тэхёна вообще-то ребёнок, друг-альфа и они как семья. Ведь у Тэхёна вообще-то измена, которую придумали попусту, поверили в ложь и зачем-то ушли. Ведь у Тэхёна теперь одиночество, которое он поселил рядом и совсем не собирается от него уходить. Однако сейчас....после жаркой разрядки, всё куда-то девалось, все куда-то ушли. «Гордость, ты где? А одиночество, что ты? Вы меня кинули? Вы просто ушли? Почему вы не шепчите, не говорите, какой он плохой? Мне что теперь сдаться? Сказать, что скучаю и просто горю?». Ведь это и было. Омега сгорает, он хочет быстрее и только его. Того самого, что уже молча подходит к дому, что безумно нервничает и думает: «А может уйти?». Да, Чонгук приехал к Тэхёну. Чонгук подумал, что да. Он попробует, скажет, что хочет его одного. И может кто-то скажет: так можно? Когда альфа сжалился, а когда понял, что да? Что да, этот омега тот самый, что он точно надёжный, что он точно уже только его. А у альфы всё просто, он знает, он ведь тоже вообще-то всё помнит: бархатную кожу под телом, низкие стоны, а после чуть слышный шёпот его, что говорил: «Гуки, спасибо, я тебя так сильно люблю». Альфа всё помнит: долгие поцелуи, что разжигали огонь, крепкие объятия до боли, а ещё бессонные ночи, в которых оба сгорали, будто и в правду огонь. Ах, это и в правду сказка, все эти былые воспоминания, когда оба не знали, что у них будет, когда думали, что уже навсегда. Сейчас же опыт печален, сейчас же уже знают, что да. Что да они не идеальны, что каждый теперь не юный парнишка, что готов простить уже всё. И боль, и обиду, и злость и даже гнилую измену. Сейчас они повзрослели, поняли, что им всё равно. И им не нужно родных поцелуев, тёплых объятий и тихих: «Я тоже люблю». Теперь у них гордость, надменность и строгость. Теперь у них маска и скованы руки. Теперь у них холод. Теперь у них нет ничего. Однако все знают, что есть чувство сильнее. И что же? Любовь...Та самая, что бывает не сразу, что раскрывается совсем постепенно, что говорит: «Послушай, я выбрала точно его». А потом ты уже не в ответе, а потом уже ты вовсе не ты. Ведь серьёзный альфа сменяется милым, а милый омега ещё более мил. Ведь бывает, да, ты сначала немного стыдишься, думаешь, как это так? Как может понравиться этот омега, как может понравиться этот альфач? Но потом, чуть попозже, ты думаешь: «Милый? Смешной и хороший?». Ты думаешь: «Стоит? Что будет потом?». А потом лишь улыбки, немного смущенья, букеты и парочка фраз. А попозже объятия, снова смущенье, поцелуй в губы и так ещё раз. Так было и с Чоном, так было и с Тэ. Однако сейчас это никого не волнует, ведь сейчас решится главный вопрос: «А будет ли снова смущение и милость? Будет ли снова омега его?». Это нужно проверить! Сказать, показать, что ты любишь давно! Чонгук это сможет, он должен, он может! Поэтому альфа всё-таки нажимает на дверной звонок, ждёт, нервно кусая губу. Что будет, если омега откажет? Вдруг он снова начертит черту? Скажет, что хватит, скажет, что его не волнует теперь ничего. Альфа надеется, что Тэхён всё-таки его выслушает, хотя бы попробует. Ведь омега совсем не такой идиот, как Чон, что не дал тогда ему шанса. Тогда глупый альфа просто собрал все свои вещи и ушёл, хлопая дверью. Оставил своё, показал, что с лёгкостью может покинуть, что его вовсе не держит, совсем ничего. Однако, это вовсе не правда, ведь тогда было больно, ведь тогда что-то жгло. Наверное, совесть, что говорила: «Ты дурень? Хочешь смерти его?!». Но альфа не слушал, он слушал другую. Ту самую, что сидела довольная, с привычной ухмылкой, шептала: «А нам всё равно!». Однако сейчас никто не шептал, сейчас было только сильное биение сердца, ведь альфа дико волновался, топчась на одном месте. Омега не открывал уже около трёх минут. Он один? Может спит? Или может уехал? А ответ был прост: Тэхён не знает, что делать! Ведь сейчас, бегая по квартире в поисках обычного халата, что вообще-то висел на двери ванной, омега просто сходил с ума. Он знал, кто стоит за дверью, он чувствовал. Но он точно не знал, как ему поступить. Открыть и сделать вид, что всё как обычно? Или сказать, что слаб и хочешь его? А может вовсе сидеть молча, дожидаясь, что Чон просто уйдёт? Но внутренний омега скулил, просил сдаться, сдаться сильному альфе, что всё ещё звонил в дверь. Омега хотел этого, не мог идти против природы, поэтому всё же пошёл к двери, пытаясь ровно дышать и хоть немного держать лицо. И вот.... Первый замок.. Второй... Щелчок... И... Взгляды. Один взволнованный, уже почти на пределе. Тот самый, которого заставили ждать, которого напрягли своим молчанием и тишиной. Который требовал объяснений, но вовсе не яростно, а будто немного с тоской. Будто этот взгляд говорил: «Ты впустишь? В своё когда-то израненное мною сердце».   Второй же смотрел умоляюще. Будто спрашивал: «Ну зачем? Зачем ты пришёл сюда, зачем испытываешь нас обоих? ». Этот взгляд тоже не был рассерженным, он был как будто уставшим, уставшим от одинокой жизни, что душит уже давно. — Тэхён? — спросил альфа. Будто сомневался, что перед ним стоит сам Ким. Будто хотел удостовериться, что всё это не глупый сон, что это правда, что всё это реальность. — Чонгук, уходи, пожалуйста.., — на выдохе сказал Тэ. Ему сейчас не хотелось сдаваться, да, инстинкты сильные, но Тэхён ещё сильнее. Он будет терпеть, мотать головой и держаться. Он будет делать всё, лишь бы не показать, что слаб. Слаб перед этим альфой... — Тебе плохо? Ты один? — Чон заглянул за спину омеги, надеясь, что Ким действительно один. Точнее, что тот без Богома. Без Пак Богома, что итак слишком долго был рядом с омегой. — Чонгук, я не хочу сейчас говорить, я занят, уходи, — тут Тэхён начал быстро закрывать дверь, но альфа был быстрее. Он успел взяться за ручку, а потом и вовсе зайти в квартиру, закрыв за собой дверь. — Тэхён, послушай, я пришёл сюда, чтобы поговорить, — начал он. — Вчера мы плохо расстались, я разозлился на тебя, но понял, что тоже виноват, поэтому прости мен... — но договорить ему не дали. Ведь омега сделал шаг вперёд и коснулся чужих губ своими. Нет, это не было простым касанием, это был поцелуй. Тот поцелуй после долгой разлуки, сильных обид и полного игнорирования. Тот поцелуй, что когда-то был привычным, доставлял удовольствие и возбуждал. Тот поцелуй, которого оба ждали, думали и который дал понять, что всё по любви. И будто все пять лет были глупостью, что всё это вздор и сложность их упёртых характеров. Что омега вообще-то хотел к любимому альфе, а тот, в свою очередь, думал только о Тэ. Да, у обоих был кто-то. Были те, кем заменяли других. Но мы знаем, что замены не существует, что есть только Чонгук и Тэхён. Ведь оба уже реагируют, дают понять, что это совсем не вынужденное, что хочется больше, что хочется быстрее и дольше, что хочется сжать и просто не отпускать. Ведь инстинкты сжирают, сжигая всё тело, подсказывают: «Ну, же, быстрее, мы уже на пределе!». Но на пределе тут все, омега и альфа, что уже задыхаются. Но не могут остановиться, ведь на самом деле этот поцелуй - глоток свежего воздуха, то самое, что так необходимо для жизни. Но всё же поцелуй заканчивается. Он заканчивается громким дыханием, что только и слышно во всей квартире. Омега дышит сбивчиво, не может успокоиться, ведь альфа переходит на чужую шею. Вкушает запах, вкус карамели, наслаждается, утробно рыча. И что же он делал без этого долгих пять лет, как видимо, мучился, каждый раз сгорая до тла. Но сейчас он горит синим пламенем, ведь знает, что омега сейчас не в ответе, что тот точно готов, что тот ждал, что тот не позвонил Пак Богому. Внутренний альфа был доволен, смачно облизывался, предвкушал сладкую близость. Он был уверен, что Тэхён не откажет, что примет и будет открытым, ведь омега ластился поближе, прижимался и сам целовал. Да, Тэхён снова целует в губы, хочет ещё раз попробовать любимый орех. Он всегда его любил, уповал и просто им наслаждался. Поэтому сейчас жалобно стонет, когда ощущает чужой язык на своём, когда чувствует, что альфа уже возбуждён, когда понимает, что больше бежать невозможно. Это невозможно, ведь омегу берут на руки, унося того в его же спальню. Удивительно, сколько раз Тэхён засыпал там один, сколько раз оставался там наедине с собой, сколько раз думал о том, кто сейчас валит его на кровать. Да, Тэхён уже лежит, в одном лёгком халате, который вовсе не скрывает его желания, который показывает, что ещё минута и он не выдержит, сам залезет на альфу, сам возьмёт всё в свои руки. Но альфа этого не допустит, ведь сам не скрывает своего влечения, сам стягивает с себя узкие джинсы, сам придвигается ближе, снова целуя шею. — Чонгук.. — шепчет. Не может говорить связно и громко, просто даёт понять, что уже не может, что уже представляет. Представляет огромный пожар, что сожжёт всё вокруг. А названный видимо понимает, ведь распахивает чужой халат, открывая красивое тело. Оно такое же, совсем не изменившееся после родов, такое же подтянутое, красивое и родное. Такое же желанное, вкусное и любимое. Да, Чон любит это тело, а больше - душу. Что намного красивее, прекраснее и любимее. Что сейчас требует заняться совсем непристойным, но одновременно таким желанным и просто приятным. Поэтому альфа прикасается, первый раз за долгое время. Выбивает громкий вздох, а потом тихое «Глубже». Хотя куда? Ведь оба глубоко в сердце. Один в хрупком, но всё равно сильном, что пережило немало. Другой в стальном, однако всё равно слабом, ведь оно сдалось тогда первым. Однако Чонгук выполняет, растягивает сильнее, но всё равно сдерживаясь, боясь причинить боль, ту самую, что у омеги было немало. Но Тэ требует больше, просит заменить длинные пальцы, говорит, что достаточно. Что достаточно его испытывать.   И альфа снова слушается. Снимает бельё, открываясь омеге, снова доверяясь, как тогда в первый раз. Ведь оба всё помнят, как безумно стеснялись, как думали, что будет ужасно, как старались, но всё равно робко прижимались друг к другу, молясь про себя, чтобы всё прошло хорошо. Сейчас абсолютно никакого стеснения, сейчас уже доверие, страсть, желание и адекватность. Да, оба понимают, что это просто инстинкты, что это желание лишь внутри, да, оно рвётся наружу, и да, оба дают ему свободу. Поэтому Чонгук медленно толкается, закусывая губу и пытаясь сдержаться. Но делает это напрасно, ведь Тэхён сам подаётся вперёд, скулит, просит не останавливаться. Зачем это надо? Если оба хотят, кричат об этом без слов и сжимают кулаки до острой боли. Нет, до приятной боли, ведь альфа сжимает чужие бёдра, ощущает их мягкость, и наслаждается. Он наслаждается вместе с омегой, что уже кричит от увеличивающихся толчков, что просит его поцеловать, что целует яростно, будто в последний раз. Но его убеждают, что нет, это не последний их поцелуй, что их будет сегодня тысячи, что они будут теперь всегда. Ведь Чон кусает омегу за шею, затем зализывая и целуя опять. Он хочет показать так, что может быть и нежен, что хочет быть нежен, что это лишь Тэ хочет побыстрее и жёстче. Ведь, как говорилось и раннее, Чон всегда уважал желание омеги в постели, всегда доводил до пика, до того самого счастливого конца. Прямо как и сейчас, когда омега снова вскрикивает в последний раз, пачкая свой живот белым семенем. А альфа прижимается плотнее, дышит ещё тяжелее, шепчет, что скоро и он...И вот..доводит себя до оргазма, кончая прямо в омегу. А потом тут же выходя из него, ведь течка дело опасное, понимает, даже находясь в прострации, той самой, что наступила после разрядки. И вот оба на одной постели. Мокрые, потные, в собственном семени. Этого оба хотели? Возможно. Это они представляли? О, да. А думали, что будет потом? Кажется, нет, ведь потом лишь.. — Я вообще-то хотел с тобой поговорить, — ухмыляется Чон. Он ухмыляется не так как обычно: на работе, на встречах или вообще, он ухмыляется немного лениво, можно сказать счастливо, сменяя ухмылку довольной улыбкой. — А я вообще-то говорил тебе уходить, — чужая улыбка была замечена, а потом и вовсе скопирована. — Но потом сам первый меня поцеловал, — и как теперь избавиться от глупой улыбки? Она теперь кажется будет всегда, извините, просто невозможно устоять перед красивым омегой. — Отстань, — Ким слегка ударил Чона по плечу, на что тот тихо посмеялся. Да, вот такая идиллия, такая беззаботная, тихая и уже как будто семейная. Ведь один спокоен потому, что понял, что омега одинок. Что тот точно бы не стал бы сейчас раскрываться, зная, что изменяет. А другой спокоен, ведь, в первую очередь, успокоил внутреннего омегу, а потом уже и себя, ведь сам надеялся, чтобы альфа был одинок, чтобы сам приехал и получилось вот так. И казалось бы, что может испортить этот покой? А оказывается простой вопрос: — Тэхён, а кто отец Тэёна?