Птицы — не то, чем кажутся

Как и все остальные гениальные идеи, идея пойти купаться на лесное озеро принадлежала Олегу. Эти места он изучил лучше, чем Серёжа, да и жара +35 непрозрачно намекала. После сильного зноя можно ожидать вспышек грозы, так случилось и в этот раз: небо резко потемнело и покрылось тучами. Казалось, где-то наверху опрокинули исполинское ведро воды, настолько резким был ливень. Олег и Серёжа стремительно бежали по тропинке от озера через лес в сторону домов. Мокрая земля под ногами мгновенно превращалась в месиво, ноги увязали по щиколотки: вспоминались старые фильмы ужасов о зыбучих песках. Всё усугублялось внезапными порывами ветра, которые будто бы пытались загнать обратно незадачливых отдыхающих. Одному богу известно, как Разумовский смог различить в шуме грозы и дождя жалобный писк птенчика. — Олеж, там кто-то пищит, нам нужно вернуться! — айтишник буквально вопил, силясь перекричать грозу. — С ума сошёл! Тут молнии, видишь? Одна в дерево ударит — и всё, это опасно! Я других звуков, не слышу, бежим! — Волков пытался докричаться и тянул его за собой. Но протяжный писк, который звучал словно крик о помощи, не отпускал. Сердце рвалось на части от желания спасти. Вырвавшись, Серёжа побежал назад. В свете сверкнувшей молнии мелькнуло что-то маленькое, шевелящееся под ближайшей сосной. Когда Волков добежал, он увидел, что Разумовский бережно держит в руках какой-то крохотный комочек. Не было времени разбираться, что там такое: следующая молния, попав в верхушку сосны, расколола её надвое. — Ходу отсюда, живо! — крикнул телохранитель и они рванули, что есть сил. Добежав до дома, встали в сенях, пытаясь отдышаться. Первым заговорил Олег. — Что там хоть? — А ? – Серёжа посмотрел на него вопросительно. — Что…Кого ты там нашёл? Под деревом. Осторожно вынув находку из-за пазухи, Разумовский протянул мягкий комочек Волкову. Найдёнышем оказался маленький птенец, аспидно-черный и с такого же цвета маленькими глазками-бусинками. Он был мокрый, поэтому к перышкам прилипли веточки и листочки. Едва завидев Олега, он испуганно заверещал. — Он, наверное, с дерева упал из-за грозы? Испугался, — предположил Серёжа. — Вряд ли. Там сосны да ели , и кустов почти нет. Откуда там гнезду быть? — Ну не пешком же он пришёл! Наверное ещё и летать не умеет, малыш совсем. — Мда, — Волков задумчиво потёр подбородок, — его к ветеринару надо. В любом случае до утра сидим тут, греемся, сохнем. Наблюдаем за ним. А утром, если дороги позволят, едем в Питер к Вере Дубиной, у нее в клинике орнитолог есть, — постановил телохранитель. В ответ айтишник только пожал плечами и они вошли в дом. Малыша осторожно помыли из чайника, посушили и «свили» ему импровизированное гнездо из старого одеяла на кресле. Напоили только водой, потому что ничего подходящего на роль корма не нашлось: не огурцами же кормить. Серёжа лежал в кровати, оставив попытки уснуть, прислушивался к шорохам из «гнезда» и думал: «как же так получилось, что в такой тьме, в потоках дождя, я смог найти птенца?». Утро выдалось солнечным и жарким, дороги просохли хоть и не везде, но не мешали покинуть деревню. Птенец буквально прилепился к Серёжиной груди, так что старое одеяло переместили с заднего сидения прямо на Разумовского, и так и поехали. К счастью для всех троих, включая птенца, Вера не была в отпуске, да и орнитолог оказался на месте. Предложение оставить птенца на диагностику в клинике сам пациент встретил возмущённым писком. Разумовский тоже был готов сидеть рядом столько, сколько нужно: Волков едва уволок его из рентген-кабинета. По итогам всех исследований орнитолог заключил, что птенец, который оказался воронёнком, здоров, является мальчиком двух недель от роду и голоден. Найдёнышу выдали корм, а также набор витаминов. Следующая консультация предстояла через месяц. — Он же может жить дома? — уточнил Серёжа у врача. — Если вы хотите, то да. Но если есть возможность организовать ему гнездо и более… дикую жизнь, было бы лучше. Птицам важно общаться с сородичами. — Я понимаю, — расстроено ответил Сережа. Всю дорогу до Башни ехали в тишине. — Родной, не расстраивайся, — въехав в гараж, приободрил Олег, — ну, что ты нос повесил? — Да ты сам подумай: как я могу отдать его на улицу? А если стихия разыграется? А если его, не дай бог, обидит кто-нибудь: мальчишки или другие птицы? — казалось, «молодой отец» сейчас заплачет. Казалось, что птенец, сидя в старом одеяле у Серёжи на груди, внимательно слушал обоих. — Серёж, подожди, никто не говорит о том, чтобы отдавать его завтра. У него ещё консультация через месяц. Давай посмотрим, как дела пойдут, а там решим. Хорошо, милый? — Волков нежно поцеловал в висок. — Угу. Воронёнок завозился на одеяле. Серёжа осторожно погладил его подушечкой пальца по голове. — Ай! Он меня клюнул! — тихо всхлипнул Олег, когда тоже попробовал погладить птенца. — Похоже он только тебя любит. — И ты тоже! — Серёжа хитро улыбнулся. — Куда ж я денусь, конечно. Пойдём я тебе что-нибудь вкусное приготовлю, а? *** За месяц Птица, как его окрестили Серёжа с Олегом, заметно подрос, окреп и каким-то непостижимым образом научился летать. Правда, иногда он притворялся, что ничегошеньки не умеет и упрямо ходил пешком. У Разумовского на груди спать получалось всё реже, потому что тот работал, сидя в такой немыслимой, «креветочной» позе, что проще оказалось дремать в гнезде рядом. За день до консультации у орнитолога айтишник волновался больше обычно, всё буквально валилось у него из рук. — Ого, как наш малыш вымахал! Так глядишь и до птеродактиля дорастёт! — усмехнувшись, заключил врач, осматривая Птицу. — Впрочем, он здоров, а это самое главное. — А не опасно, что он так вырос? Знаете, как у людей бывает скачок роста, а потом сердце и другие органы не поспевают, — осторожно поинтересовался Разумовский. — Нет, не волнуйтесь, в данном случае — верхняя граница нормы. У вас какие на него планы? — спросил орнитолог уточняюще. — Вы говорили, что он с сородичами должен общаться. Наверное, нужно его отпустить — Серёжа звучал неуверенно. — Вороны очень умные птицы, прикипев к кому-то душой, они обязательно к нему вернутся. Всё понимают. — Надеюсь. — буркнул Разумовский, взял Птицу на руки и покинул кабинет. Вернувшись в башню, он сразу же пошёл к своему рабочему месту. Олег, видя едва ли не траурное настроение обоих, с вопросами насчёт обеда не приставал. Птице насыпал корма, захочет - склюет, а у рыжика столько энергетиков, что хоть залейся. «Надо же, Птица так понуро бродит, как будто и вправду всё понимает» — подумал Волков. Почти всю ночь Разумовский просидел за умным столом, чтоб на утро презентовать локальное приложение для Марго в рамках Башни. Оно включало в себя пакет данных, содержащих фотографии Птицы со всех сторон, скан сетчатки его глаза, а также, на всякий случай, аудиозапись крика, которая давала Птице доступ в Башню. Марго выбирала один из методов идентификации и через подключение к системе безопасности открывала любое доступное окно для взлёта или вылета пернатого. Также Птица получал возможность кататься на лифте, а поскольку говорить не умел, лифт доставлял либо к кабинету, либо в ближайшую точку к Разумовскому в Башне. Олег, конечно, только диву давался. Вот уж точно ни мышь не проскочит, ни ворона не пролетит незаметно. Присутствие Птицы в башне отражалось даже в программе службы безопасности в режиме реального времени. Когда пришло время прощаться, Серёжа, Олег и Птица вышли на улицу и дошли до ближайшего парка. Там Сережа скомандовал Птице «Лети!» и тот послушался, сел на ближайшую ветку, внимательно посмотрев на Разумовского. Сережа кинул удивлённый взгляд на Птицу, потом на Олега. «Неужели это всё?» — пронеслось в голове. Будто прочитав его мысли, телохранитель мягко отозвался: — Милый, а ты чего ожидал? Птица сделал то, что счёл нужным. — Хорошо, наверное, — Серёжин голос дрогнул, - мы тогда пойдём, да? Птица, ты прилетай, Марго тебя пустит, а мы с Олегом всегда ждём. — неловким движением надев солнцезащитные очки, Разумовский пошёл обратно. Волков взглянул на Птицу, кивнул и удалился следом. Уже дойдя до Башни, они услышали шелест крыльев за собой. Обернувшись, Серёжа почувствовал, как лицо закрыли черные перья, потом что-то треснуло и снова стало светло. — Смотри-ка, он оторвал твою пуговицу. Красивая, блестящая, решил взять на память. Будет хранить, — заметил Олег. Зайдя в лифт, Разумовский снял очки и рухнул на пол, обессилено рыдая. Телохранитель потянул его за плечи наверх, крепко обнял и прошептал: — Серёж, хочешь, я грохну того докторишку и принесу Птицу сюда? Не плачь, пожалуйста, я всё сделаю. *** Наступил сентябрь, а значит, самый ненавистный для Олега сезон. Вопреки тёплым полам и дорогим витаминным комплексам, Серёжа умудрялся бесконечно болеть в осенний период. Будь воля Волкова, он бы отправил Серёжу в Грецию или в Египет вплоть до Нового года, работать-то можно и удалённо, но Разумовский был нарасхват. И сейчас, заваривая крепкий чай и накладывая малиновое варенье в розетку, Олег костерил этих спонсоров, которым приспичило фотографироваться на ветру. Внезапно раздался мелодичный голос Марго: «Олег, Птица в здании». Буквально выпрыгнув из кухни, он побежал в спальню. Новоприбывший гость сидел на прикроватной тумбочке рядом с Серёжей и смотрел, как он спит. — Птица, привет. Кушать хочешь? Пить? Птица презрительно развернулся к Олегу, а потом снова уставившись на рыжика. Получить такой взгляд в свой адрес было большой неожиданностью. «Как в Гарри Поттере прям, кошка с картой», — подумал Олег. Осторожно выйдя из комнаты, через некоторое время он вернулся с тележкой, на которой стояло два таза с водой: мыльной и тёплой, а также миска с кормом — У тебя лапы грязные, а с чистыми можно и на кровать, — шёпотом сообщил Олег. Птица как будто вздохнул, но противиться не стал. После того, как они завершили все водные процедуры, стало ясно, что это и впрямь было необходимо. Зато теперь пернатый уютно устроился у Серёжи на груди и тихонько закурлыкал на ухо.