Тепло в пепле

«Я не знал, что тишина может быть громкой.

Особенно, если в ней кто-то новый дышит рядом.»

— из черновика Арсения      

Кондиционер приятно освежает машину Арсения, а на фоне тихо поёт модная музыка, что разбавляет тишину между парнями.       Проснуться в чужой съемной квартире с головной болью на перевес — не то, с чего хотелось бы начать утро четверга. Таблетка не помогала, а простая вода не спасала от сушняка. Арсений сидел на кухне, вглядываясь в солнечное небо за окном и крутил в руках уже пустой стакан. В голове один за другим крутились вопросы, ни на один из которых не находилось разумных ответов: что делать с Абрамовым? Почему вместо решения своих проблем, Арсений занимается хуй знает чем? Что он здесь делает? Почему этот мальчишка не выглядит удивлённым или хотя бы деланно-удивлённым?       — Слишком много думаешь, прекращай, — Антон ходит из комнаты в комнату, собирая последние вещи, и даже не оборачивается в сторону своего гостя, однако спиной чувствует напряжение того. При пробуждении у них состоялся короткий, но весьма продуктивный диалог. Антон напомнил о ночных словах про работу и жильё, а Арсений ответил, что свои обещания всегда держит, а теперь сидит, насупившись, словно не понимает, что с ним происходит.       — Не боишься, что я тебя в лес увезу? — озвучивает свои мысли. Его удивляет это легкомыслие и спокойствие парня. Если бы Арсению предложили в корне поменять жизнь за одну ночь, он бы сожрал себя мыслями и попросил, как минимум, полгода для обдумывания. Слишком много в его жизни вещей, оставить которые он не может и не хочет. А этот выглядит так, словно ничего его здесь и не держит.       — Планируешь изнасиловать и сбежать? Я не против, — усмехается, но от его тона почему-то становится грустно и, если бы у Арсения так не гудела голова, он бы начал загоняться ещё и проблемами Антона.       — Почему?       — Ты слишком много думаешь.       — А ты повторяешься. И вообще не думаешь, — деланно-раздражённо закатывает глаза и переводит всё своё внимание на стакан, будто сможет найти в нём ответы на вопросы, но тот пуст. Или Арсений пессимист.       Антон только усмехается на это, совсем не принимая близко к сердцу. Возможно, в этом есть часть правды, но не вся. Просто он не воспринимает всё серьёзно. Для него это игра и азарт, а не жизненная рутина.       — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, слышал? — проходит на кухню, чтобы забрать кое-какие вещи и, снова заметив на себе взгляд голубых глаз, шкодливо подмигивает.        Что больше всего удивило, так это то, что Антон даже не посмотрел в последний раз на своё уже бывшее жильё, а ушёл, не оборачиваясь на прошлое без каких-либо комментариев. Сейчас, когда тонна вещей была перевезена с дома до такси, с такси до машины, а квартира закрыта ключами и отдана арендодателю, за окном во всю уже грело обеденное солнце. Решение остановиться у кафе на выезде — даже не кафе, а столовой — чтобы плотно пообедать, пришло само собой. Тишина растапливала секунды вместе. Каждый думал о своём. Под конец Антон решил без предисловий продолжить утренний диалог.       — Я никогда не был тем человеком, который планирует свою жизнь. Я не знаю, что меня ждёт в будущем, но чувствую, что эти перемены нужны мне, поэтому делаю, — Антон ненадолго замолкает, откидываясь на спинку стула, и смотрит с прищуром. — Если мне некомфортно или меня что-то не устраивает — я готов уйти. И, типа, не прям до крайностей, а как будто не привязываюсь: к работе, к месту, к человеку, — и смотрит так проницательно, долго.       Арсений слушает монолог давнего знакомого и постепенно мысли начинают накрапывать. Всё, чего ему не хватает в жизни — это простоты. Он слишком сложный.       — Моя жизнь там где я, а остальное вторично.       — И всё это ты говоришь практически незнакомому человеку? — Арсений ни при каких обстоятельствах не смог бы так раскрыться перед кем-то на второй день знакомства, пусть он и знал его когда-то очень давно в юности.       — Почему бы и нет?       За окном автомобиля плывут разные пейзажи, но по-одинаковому красивые: идеально ровные огромные зелёные поля, могучие леса, уютные деревни, тюки сена, окружённые стадом коров. Попов любит этот вайб трассы. Сложно понять, откуда такая любовь зародилась в нём, когда-то городском мальчишке, и заставила отстроить свой уютный уголок.       В кайф ехать на изящной, как лошадь, машине под тёплыми лучами солнца. Открывать окно и со смехом принимать летящий в тебя попутный ветер. Вокруг сотни машин, но ощущение, что кроме тебя здесь и сейчас никого нет. Такие моменты хочется запечатлеть в памяти, чтобы когда-нибудь переехать в них жить.       Мерс с шумом колёс заезжает в поворот. Асфальт, ведущий в глубь через лес, создаёт непередаваемые ощущения: высокие сосны, стоящие по бокам дороги, тянутся вверх, а одинокая серая машина смешивается звуками с живым лесом. Антон кажется маленьким ребёнком, которого родители отвезли на край света. Он залипает на красоту мира, так внезапно открывшемуся ему по ту сторону города. Смотрит воодушевлённо по сторонам и восхищённо открывает рот. Арсений ярко улыбается, поглядывая на пассажира. Ему нравится видеть в людях эту жизнь и искру в глазах.       Арсений глубоко вздохнул. Руль холодный, пальцы чуть дрожат. Ночь, утро, день. Были странными. Слишком лёгкими. Слишком честными. Как будто в них всё обнажилось, и теперь нельзя просто взять и спрятаться обратно. Не получится.       Он не собирался никого везти домой. Не планировал предлагать постороннему остаться. Но слова, как часто бывает, вырвались сами. И вот — чужой человек едет рядом, в его тишину, в его утро, в его одиночество. И почему-то это не пугает.       Автоматические ворота съезжают в бок и показывают всё нутро. А внутри множество неописуемой красоты: здания в модном коричнево-бежевом оттенке, огражденные места, где на данный момент просто гуляют лошади, а где на них тренируются спортсмены, сминая песок. Машина паркуется на асфальтированную стоянку и парни, наконец, выходят, чтобы вдохнуть свежего воздуха.       — Пошли, пока что просто пройдёмся. По вещам и жилью чуть позже разберёмся, — Арсений машет рукой и одним взглядом утягивает Антона за собой. Они нога в ногу шагают по аллеям и тропинкам — всё вокруг чистое, яркое, ни бычка, ни фантика. Цветы растут строго там, где им приказали быть. По пути несколько редких прохожих с улыбкой здороваются с Арсением, прежде чем они доходят до нужного места. — Это главное здание комплекса. Здесь конюшня совместная со всеми раздевалками и даже мастерская есть. А за теми левадами, — он гордо указывает пальцем в множество небольших модульных домиков на фоне леса, где один похож на другого, — находится, так сказать глэмпинг.       — Ты меня реально в лес привёз? — усмехается, а сам глядит заворожённо, как маленький ребёнок. В какой-то момент его взгляд тормозит на Арсении и, то ли природа так на него действует, то ли он слишком расслабленно ощущает себя рядом с ним, следующие слова сами вырываются изо рта. — Насиловать будешь?       Арсений смотрит в ответ всего пару секунд, но этого достаточно, чтобы вместе рассмеяться от абсурдности ситуации. Оказывается, чувствовать себя открыто рядом с малознакомым человеком не так сложно и пугающе, как казалось на первый взгляд.

***

      — Это Gaskomed, ну или просто Гоша, но я зову его козёл. Любимый козёл, — счастливо заявляет Попов, поглаживая мягкую гриву жеребца.       Антон усмехается и смотрит на пару из брюнета и высокого Орловца в яблоках, что лижет ему ладонь. Дверца денника приоткрыта, жеребец с бесконечным спокойствием стоит рядом с хозяином, чуть выходя передним корпусом в проход. Конюшня освещена ярким солнцем и лишь наполовину забита лошадьми, и те сладко дремлют. Антон сидит на деревянных ступеньках и с неподдельным интересом слушает собеседника. Ему, кажется, всё было интересно, любопытно, даже если бы Арсений ему сейчас жучка показал. Смотрит с такой лёгкой полуулыбкой, но близко не подходит, даже комментирует изредка, не желая перебивать конника.       — Когда мне было шестнадцать, родители купили мне его на день рождение. Ему было четыре. Мальчик-подросток, полный неадекват — как раз то, что было мне нужно в тот период. Было весело, — Арсений выглядит счастливо. Ясно, что он не просто пересказывает историю из прошлого, а проживает её заново, с головой окунаясь в приятные воспоминания. — Мы многое через что прошли вместе. Он и убегал, находили через несколько дней за 20 километров от дома. Возвращались домой целый день по трассе. И голову мне разбивал. А сколько я с него падал! Ни единого живого места на мне не было. Мелкий был, глупый, технику безопасности не соблюдал.       — Говорят питомцы похожи на своих хозяев. Мне с тобой, видимо, тоже весело будет, — тихим, медленным тоном отзывается Антон и поглядывает то на Гошу, то на Арсения. Второй отчего-то смущённо улыбается. Только непонятно, что он имеет в виду: Арсения или лошадь?       — Это плохо?       — Наоборот, круто же, — успокаивает его Антон и даже встаёт с насиженного места, чтобы дотронуться до плеча Арсения ради поддержки. — Продолжай, — уж точно не приказ, скорее просьба, но повиноваться ей почему-то очень хочется, поэтому Попов продолжает, но не оборачивается.       — В то время я только мечтал стать архитектором — планировал и чертил, мне это очень нравилось — а встретив его, понял, что хочу связать свою жизнь со всем этим окончательно, — Гоша, будто чувствуя, что снова о нём болтают, фыркнул себе под нос из-за чего Шастун непроизвольно дёрнулся, но этот жест остался незамеченным. — В восемнадцать учился в универе, кстати в том самом, где ты выступал в КВН, — наконец чуть заторможено повернул голову в сторону своего слушателя и завис. У того на лице улыбка такая тёплая, будто он сам в те времена рядом стоял и незримо помогал Арсению во всех его начинаниях.       — Мир тесен, да?       Арсений только усмехается.       — Он правда очень важен для меня. Он и этот комплекс, они… как будто часть меня. Как будто знаешь… — замолкает, не переставая гладить своего коня, но по глазам видно, что мыслями всё ещё далеко отсюда. Так и хочется подтолкнуть, растормошить, мол, ну и? Что дальше-то? Но Антон продолжает терпеливо ждать, в конце концов, если Арсений не захочет изливать душу перед тем кого знает чуть меньше суток, он поймёт. — Тебе правда интересно? — рука замирает, и сам он весь подбирается, словно кот, почуявший опасность. Антон стоит у него за плечом и смотрит всё с таким же блеском в зелёных глазах и кивает так же уверенно и беззаботно, как раньше. Несмотря на то, что он уже взрослый, а ростом так вообще выше самого Арсения, хотя тот тоже не «от горшка два вершка», сохранилось в нём что-то похожее на детскую даже не наивность, а свободу.       — Арсюха! — звучит, как гром среди ясного неба. И, вопреки законам природы, сначала звучит гром, затем отсчитываешь секунды и только после этого появляется молния. В их случае появляется только яркая девушка с двумя длинными русыми косами, лучезарной улыбкой и громким по своему обыкновению голосом. — Ну ты и козёл, Сень! — быстрым шагом, почти сменяющимся на бег, она оказывается рядом, и сначала даёт лёгкий подзатыльник своему другу, а затем крепко обнимает его. — Даже не предупредил, когда приедешь!       — Интересно, почему же, — чуть ли не задыхаясь от того, насколько сильно стискивают шею женские руки, выдыхает каждую гласную Арсений и кое-как оттягивает девушку от себя за талию. Антон наблюдает за всем этим с ахеревшим видом и взглядом а-ля «а точно ты здесь главный?». За ним вообще интересно наблюдать, мимика у него живая и очень выразительная.       — Ты ещё и не один. Хоть бы представил меня гостю своему, — девушка отлепляется от не успевшего перевести дыхания Арсения и обращает всё своё внимания на Антона, после чего сама протягивает руку. — Виктория.       — Какие мы официальные, — недовольно бурчит Арсений и складывает руки на груди. Он, конечно, очень рад видеть подругу, да и рассказать ему есть что, но конкретно сейчас очень хочется побыть вдвоём. В груди появляется ощущение, что девушка невольно вторглась во что-то очень личное. — А чего не Складчикова Виктория Павловна? Хотя подшофе она автоматически становится «Викусик-пивное-пузико», — в его тоне сквозит чуть обиженный тон, но он ни ничуть не задевает Вику, поэтому она только отмахивается от него и снова глядит на гостя, скорее всего ожидает пока тот представится.       — Антон. И подшофе, и на трезвую, можно Тоха, — пожимает плечами Антон и пожимает протянутую руку. Интересные тут люди работают, нужно бы узнать, все здесь такие или только этой дамочке всё дозволено. Возможно, она просто спит с начальником, поэтому ей такие крайности простительны, или же они пара — Антон предпочитает не лезть в такие дебри сейчас, поэтому коротко улыбается.       — Тоха это по-нашему, — одобрительно кивает Вика и несильно стучит нового знакомого по плечу. — Как тебе у нас? Всё успел осмотреть или он тебя сразу же сюда притащил?       Арсений качает головой и закатывает глаза так, что Антон даже на секунду думает, что тот сумел разглядеть свой мозг.       — Да я устал как-то, поэтому решили сразу к главной достопримечательности сходить, — чуть отступает в сторону от снова фыркнувшей лошади, которую вдруг перестали ласково гладить, и слегка настороженно улыбается.       — Оу, это ты ещё на тренировочных зонах не был. Пропускаешь всё самое интересное, — с видом человека, знающего своё дело, Вика поворачивается к Гоше и любовно гладит его по морде. Конь, словно уловив настроение своего хозяина, отодвигается от подставленной к нему руки. В глазах у него такая человеческая осознанность, словно он всё понимает, что Антон даже любопытно склоняет голову в бок, хотя и не стремится даже приблизиться, не то что потрогать.       — Посмотрим, — Антон дёргает головой в сторону Арсения, мол, как Босс решит, так и будет, но тот летает в каких-то своих облаках и внимания на них не обращает. Абстрагировался что ли.       — Ладно, мальчики, не отвлекаю. Сильно не шумите и психику лошадям не портите, идите хотя бы в номер, — Вика совсем по-свойски улыбается и кланяется головой.       — Вика! — Арсений приходит в себя слишком неожиданно и смотрит со злостью и растерянностью в голубых глазах.       — Ой, ну или что вы там делать будете, — отмахивается Вика, не желая спорить с уже успевшим покраснеть другом.       Арсению приходится несколько раз выдохнуть и вдохнуть, чтобы унять разрастающийся пожар внутри. Не каждый человек готов спокойно воспринимать такие «шутки», некоторые могут и в жбан дать, и обматерить с ног до головы, и хорошо, если из двух зол выберут второе. Медленно поворачивается, боясь увидеть отвращение или презрение на лице нового знакомого, но тот в своей привычной манере снова спокойно улыбается, сложив руки в карманы. Перекатывается с пятки на носок и губу нижнюю зубами теребит. Симпатичный такой, может, при других обстоятельствах, Арсений подумал бы над тем, чтобы воплотить слова подруги в жизнь, но сейчас слишком смущён.       — Она смешная, — Антон кивает в сторону, в которую ушла Складчикова.       — Оборжаться можно, — Арсений напоследок гладит Гошу, как бы прощаясь с ним, и, наконец, расслабляется. Антон либо не понял, что имела ввиду Вика, либо ему всё равно. Камень непробиваемый или пофигист до мозга костей, его таким не спугнёшь.       — Что у нас дальше по плану?       — Думаю, теперь можно и на ресепшен, — с чувством выполненного долга выдыхает Арсений, закрывая дверцу денника. Настроение говорить о личном улетучилось, но неловкости никакой не чувствовалось, скорее всего это сам Антон так влияет на людей. На Арсения.       — А я думал в номер меня поведёшь, — встретившись взглядами, Антон игриво дёргает бровями и, усмехнувшись запоздалой реакции широко раскрывшего от удивления глаза Арсения, идёт вперёд, словно знает куда ему нужно. Попов щурится и задумчиво прикусывает губу, прежде чем расплыться в шкодливой улыбке.       — Нам в другую сторону, умник, — обламывает весь пафосный образ Антона и, дёрнув пару раз бровями, идёт в противоположном направлении, не дожидаясь, когда его нагонят.

***

      — Добрый день! — Щербаков натягивает рабочую улыбку, отставляя в сторону бокал, который натирал вот уже добрых минуты три. Обменивается кивком головы с Арсением в знак приветствия и с тем же дружелюбием глядит на гостя.       — Это Алексей — наш любимый бариста, — Арсений касается плеча Антона, дабы привлечь его внимание и тянет поближе для полноценного знакомства. — А это Антон — наш будущий работник.       — Прям уж Алексей, — Щербаков отмахивается и протягивает руку, — Можно просто Лёха.       — Тогда я просто Тоха, — Антон отвечает на рукопожатие и уже глядит за спину нового знакомого, просматривая предоставленное меню. Столько разнообразия, аж глаза разбегаются — как говорится — на любой вкус и цвет.       — Лёш, сделай мне латте, как обычно, и… — смотрит на всё ещё подвисшего на кофейных напитках своего спутника и непроизвольно расплывается в улыбке. В раздумьях Антон, как рыбка, шевелит розовыми губами, вчитываясь в текст и стараясь понять, из чего конкретно состоит тот или иной напиток.       — А просто какао есть? — бросает бесполезную затею найти что-то человеческое без всякого выпендрёжа наподобие рафа или колд брю, и прикусывает кончик языка, с горящими глазами глядя на бариста. Тот без каких-либо комментариев приступает к выполнению заказа. Арсений усмехается, ну как ребёнок, честное слово. — Что? Кофе, он и в Африке кофе. Понапридумывают, — фыркает напоследок и укладывает чёлку в бок. Арсений с ним не спорит, только кивает на столик возле окна.       Это его любимое место, здесь как будто вся атмосфера пропитана его энергетикой. Дожидается, когда это место займёт Антон, но сам не садится, ждёт, когда заказ будет готов. Через панорамные окна открывается нереальный вид. Даже гуляя по тропинкам и осматривая здания со стороны, ощущалась какая-то своя атмосфера, а теперь, когда комплекс представлялся во всей своей красе, как на ладони, дыхание перехватывало. Отсюда и манеж виден, за которым удалось понаблюдать издалека по пути в кафе, и лошади с всадниками, что разминаются перед тренировками или спокойно ходят по стенке, и лес, раскидывающийся на несколько километров вперёд. Антон наблюдает за тем, как пара из лошади и девушки прыгают через высокие барьеры, приземляясь, оставляя следы копыт на белом песке. Завораживает. Лошадиные крупы кажутся огромными за высокими стёклами, а люди, одетые в специальную экипировку, похожи на моделей, сошедших с подиума.       Для Антона лошади всегда ассоциировались с чем-то деревенским, рабочим. Они пашут землю, пасут стадо, подчиняются человеку, шествуя туда, куда поведут. Возможно, со страшной войной в далёкие-далёкие времена, когда лошади были расходным материалом, не больше. В детстве ему предоставилась возможность прокатиться как-то раз в парке, но это всё, на что его хватило. В голове никак не укладывалось, что лошади могут ассоциироваться с такой красотой. Со свободой. Это какой-то другой мир. Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи, но Антон обязательно добавил бы в этот список вид из этих окон.       Любуясь здешними красотами, Антон не сразу заметил, как к нему подошёл Арсений, а перед носом возникла кружка ароматного какао со сливками. В его руке была огромная папка с документами, по размеру напоминающая больше ноутбук.       — Нравится?       — Ты ещё спрашиваешь! — воодушевлённо заявляет Антон и делает глоток своего напитка. По лицу видно — восхищён.       — Ты как к лошадям относишься? — переходит сразу к делу Арсений. Он привык задавать один и тот же вопрос сотням людей. Отвечают всегда по-разному. Кто-то строит из себя всезнаек, пытаясь понравиться будущему начальнику, но в итоге обламываются на самом элементарном. Кто-то честно признаётся, что побаивается или даже недолюбливает. Ха! Что же они тогда тут хотят поймать? Приятно, что есть и те, кто действительно заинтересован в этом деле, и таких людей Арсений уважает. А есть такие, которым…       — Нейтрально.       — Хорошо, я тут надумал, что на первое время можно тебя толкнуть в ресепшен. Два на два, как тебе? — Арсений разглядывает документы перед собой и задумчиво вертит ручку между пальцев.       — Звучит прекрасно, — а на губах безумно тёплая улыбка, из-за которой возле глаз образуются складочки. Это делает его ещё красивее. Он совсем как мальчишка: хоть и на вид взрослый мужчина, со своим прошлым и тайнами, а на деле ребёнок с такой живой мимикой, что каждую эмоцию хочется поймать и спрятать к себе в карман, чтобы греться холодными ночами.       С Антоном как-то очень легко, наверное, потому что он сам по себе очень простой. Хочется спросить — спрашивает, хочется потрогать — трогает. И Арсению научиться бы этому у него, чтобы не юлить каждый раз, когда появляется какое-нибудь навязчивое желание что-то сделать. Сейчас, пока время летит незаметно, Арсений полностью расслабляется. Подписанные документы и ручка лежат уже в стороне, а диалог всё не заканчивается, постепенно затрагивая что-то личное, сокровенное. Антон даже в этой теме, чувствуя, что Арсению некомфортно, быстро сводит всё в другое русло, не пытаясь разузнать больше информации. Это приятно. Помимо беседы приходится параллельно вести деловые переписки на макбуке и отвечать на звонки, за которые Арсений каждый раз неловко извиняется, ощущая вину за то, что прерывает Антона на полуслове. Тому, кажется, всё равно, он понимающий. Усмехается пару раз на то, каким серьёзным становится Арсений, печатая что-то или ругаясь по телефону, а потом вновь смягчается, обращаясь к Антону.       — По поводу жилья, я тоже думал, — тема неизбежно подходит к не менее важной части сегодняшнего вечера. Владелец своего конного мира задумчиво держит руку на подбородке и смотрит на всё тот же манеж. — В номер кинуть тебя было бы не очень хорошо, ведь их мало, и ценник на них немаленький, а спрос есть. Место занимать будешь. Лучше сделаем так: один из съёмных домиков сейчас свободен, остановишься там.       — Ого, спрос на отель такой большой? — Антон искренне удивляется. Ему, конечно, место это очень нравится, но он не совсем понимает, откуда здесь можно быть так много людей.       — Да. У нас здесь нет всей этой суеты с прогулками, фотосессиями и прокатом. Люди-частники держат своих лошадей и сами с ними занимаются, — кивает Арсений, ещё больше удивляя этим фактом Антона. Нет, конечно, он не меркантильный и тоже понимает, что лошади — не игрушки, но его изумляет то, как трепетно и ответственно к ним относится Арсений. А возможно он просто не любит эту «суету».— Но вообще, обычно сюда приезжают семьями или парами, в основном на отдых. Здесь же природа видишь какая. У нас ещё есть специальные зоны, типа беседок с мангалами и домиков с баней.       — Хуя вы блатные, — чуть ли не присвистывает Антон и снова во все глаза глядит в панорамные окна, обхватив руками уже остывшую кружку с какао. — Ты же покажешь мне тут всё?       — Как будет время — обязательно. А так, если что-то понадобится, можешь обращаться к Вике и Лёше, — новый звонок прерывает идиллию, и Арсений, прикусив губу, глядит исподлобья, как будто разрешения спрашивает. Смешной такой, кто ему Антон, чтобы запрещать. — Здравствуй, Жень. Да, слушаю…       И Антон тоже слушает и улыбается, если он и жалеет о чём-то, то только о том, что не приехал сюда раньше. Только одно слово сейчас хочется произнести, без лишних вопросов и пояснений. Спасибо.