Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк просыпается от солнечного света в неловком переплетении конечностей, слишком длинных и слишком синих. Он задумчиво моргает, глядя на синюю кожу, прижатую к его маске, на знакомое ожерелье, и после нескольких попыток сориентироваться, проясняет текущую ситуацию: Джейк лежит на боку, его руки обхватывают его живот, его голова прижата к ключице Нейтири, ее подбородок лежит на его макушке, одна из ее рук подложена ему под голову, чтобы поддержать ее, другая обнимает его за плечи. Он чувствует, как другое тело прижимается к его спине, жесткая боевая повязка прижимается к его позвоночнику, а тяжелая рука обхватывает его так, что рука Тсу’тея как бы цепляется за ткань рубашки Джейка на его груди. Если Джейк немного поднимет глаза, он увидит, что двое обнявших его на’ви прижались лбами и глубоко спят, и то, как положена рука Нейтири, та, что под головой Джейка, лежит под щекой Тсу’тея. Когда они проснутся, у нее онемеют пальцы, а у Тсу’тея на подбородке может остаться след от ее пальцев. Также вполне возможно, что он прямо сейчас пускает слюни ей на руку, учитывая тихий храп, исходящий от мужчины, так что она устроит из-за этого истерику.       У него странное ощущение в животе и груди. Трепещущие нежные эмоции в сочетании с враждебным меланхолическим чувством бушуют в нем. Ему так тепло и уютно, он как раз помещается между ними… Он должен их разбудить. Им пора идти в Древо Дома. Но он этого не делает. Это момент эгоистичной слабости. Однажды ему пришлось удержаться от поцелуя с Тсу’теем, ему пришлось оторвать взгляд от Нейтири в ту ночь, когда они напились, прежде чем сказать или сделать что-нибудь глупое, он не может собраться, чтобы выйти из этой ситуации без двусмысленности. «Тебе нравится грустить? Серьезно? Тебе нравится грусть?» — в его мыслях Томми дразнил его. «Может быть, — думает в ответ Джейк, — потому что быть грустным человечком иногда полезно.»       Он закрывает глаза и еще некоторое время притворяется спящим, слушая дыхание Нейтири и Тсу’тея. У него есть около двадцати минут, прежде чем Нейтири просыпается и издает полуотвратительный звук, который будет и Тсу’тея, который издает по-настоящему обиженный звук сонного растерянного существа, поднимая голову и заставляя Джейка смеяться. Нейтири отводит руку назад, трясёт ей и вытирает ее о траву и мох, в то время как Джейк хватается за живот и смеётся, когда Тсу’тей проводит рукой по своему рту, чтобы вытереть слюни. У него и правда остались отпечатки пальцев на щеке и подбородке. Джейк садится, чтобы у них было немного больше свободы, и потягивается, пока они пытаются еще немного проснуться. Он замечает сумку, которую принес с собой, и говорит:       — Эй, думаю, у нас есть завтрак.       Они разделили еду, которую он принес. Это довольно небольшой завтрак для них троих, но это лучше, чем ничего. Они особо не рассказывают о том, что произошло прошлой ночью, все вроде бы улажено, и о том, как они проснулись, они тоже не говорят. Джейк очень ловко отвлекает их, рассказывая о системе пещер, которую исследовала Молли, и о том, как он планировал помочь им сегодня. Он будет в своем сноходце, чтобы помочь им выяснить, насколько легко провести на’ви через туннели, и помочь наметить начальную пещеру, чтобы найти место для кратчайшего выхода, который они смогут проделать в стене. Ему действительно показалось, что это будет интересно. В приоритете у них было получение доступа. Как только у них будет свободный вход и выход, они смогут поработать над посещением Пещеры Чудес, как ее описала Молли.       — Мне любопытно, чем она так хочет похвастаться, — сказала Нейтири.       — Мне тоже. Какие особенности были бы так интересны человеку? Пещер… достаточно много, но.. — нерешительно сказал Тсу’тей, — Кажется… она нашла что-то более интересное, чем просто пещеры?       — Я тоже так думаю, — сказал Джейк, — И, ну, она нашла стингбата.       — Рити, — поправляет Нейтири.       — Рити, — говорит Джейк, смакуя слово во рту, — Знаешь, обычно я бы не стал с тобой спорить, но… стингбат действительно подходит лучше. Они ведут себя как летучие мыши, но могут ужалить. Очевидно же.       — Летучие мыши? — задает вопрос Тсу’тей.       — Маленькие летающие существа, которые активны в основном ночью, спят в пещерах, вися вниз головой, и обычно едят фрукты или насекомых, некоторые едят мясо или кровь. Но они не могут вас ужалить. Обычно они кусаются, если ты подходишь достаточно близко, и пугаешь одного из них.       — А стингбаты? — продолжает Тсу’тей.       — Рити, — снова говорит Джейк, — Я запомню это, когда буду говорить на на’ви, но по-английски я буду называть их стингбатами. ***       Утро в Древе Дома посвящено изготовлению прочной двадцатифутовой лестницы, по которой и на’ви, и люди смогут подняться к дыре в потолке пещеры. Это занимает некоторое время, даже учитывая то, что ей занимаются четыре шахтера, Джейк и Форест, которые решили помочь. Крейг, тем временем, откалывает камень на земле, чтобы образовались ямки, которые не позволят лестнице двигаться или скользить, и как только лестница будет построена, установлена ​​на месте и упрется в край входа в туннель, Джейк первым поднимется, чтобы срезать растения вокруг отверстия, чтобы они могли хорошо видеть вход.       — Момент истины, — сказал Джейк, указывая на первого человека, который должен подняться.       Мухаммед просверлил стену и крышу пещеры, чтобы закрепить блок, который они использовали бы, чтобы протягивать веревку в пещеру и выходить из нее, поскольку они находились над глубоким водоемом. Лестницу на противоположной стороне поставить не выйдет, и Джейк должен был туда залезть, чтобы помочь и оценить, насколько удобным будет туннель для на’ви. Что же вышло? Это абсолютно ужасно. Люди могут ползти там на четвереньках, но Джейк не мог встать с живота, и его голова постоянно касалась потолка. У него совершенно нет возможности развернуться, ему придется аккуратно ползти назад на протяжении всего отрезка пути. После этого открытия Мухаммед пару минут смеялся над ним, а затем начал двигаться, чтобы они могли выполнять свою работу.       — Глаза в пол, — сказал Джейк. — Молли сказала, что падение действительно внезапное, и мы не сможем поставить там блок, чтобы закрепить веревку, если ты упадешь вместе с инструментами. Мне придется ползти назад на сотню чертовых футов, чтобы сказать им, что ты облажался.       — Принято, кэп, — криво усмехнулся Мухаммед, — Глаза опущены, лампа включена, понял.       Мухаммед успешно избежал падения в яму, вставил блок в устойчивую часть потолка пещеры над дырой и прикрепил к нему нейлоновую веревку, изготовленную ими. Он дергает ее несколько раз, чтобы проверить, насколько надежно она закреплена, а затем Мухаммед бросил веревку вниз, и они слушают, как ее конец падает в воду. Мухаммед сделал паузу.       — Я просто прыгну вниз, — откровенно сказал он и передвинул ноги так, чтобы соскользнуть вниз ногами, взволнованно крича, когда он падает и шлепается вниз, посылая вверх брызги прохладной воды.       Джейк физически не может этого сделать. Он не может двигаться достаточно хорошо, чтобы выдвинуть ноги вперед, а дыра в бассейне внизу тоже недостаточно велика, чтобы он мог так повернуться. Это означает, что ему придется соскользнуть вниз лицом. Чертовски великолепно. Он визжит, скатываясь по гладкой стене, и из-за своей неудачной позиции и, к сожалению, трясущихся рук, он как бы…. плюхается животом на воду. Он переворачивается, отплевываясь, и его тело горит от удара, пока Мухаммед смеется и выжимает воду из рубашки, стоя на краю лужи с водой.       — Центр управления полетами, это Пророк, мы успешно приземлились, — говорит Мухаммед в свой коммуникатор, — Локи только что показал мне самое красивое лебединое погружение.       — Иди ты на хуй, — сказал Джейк, подплывая.       — Принято, Пророк, вам осмотрите территорию, мы пока подготовим радио, чтобы наметить расположение стены относительно входа, — ответил Крейг.       — Дерьмовые позывные, — сказал Джейк, взбираясь на край бассейна. Это не было похоже на пруд, это был скорее отвесный спуск вниз, можно было оказаться либо на суше, либо по шею в воде, но не между ними. Биолюминесцентные растения внизу окрасили воду в неземной спокойный зеленый цвет, иногда оранжевые или красные пятна двигались, когда растения на что-то реагировали, или когда по дну носились маленькие твари.       — Я думаю, они оба забавные и подходящие, — сказал Мухаммед, когда Джейк встал и начал выжимать воду из своих волос и одежды.       Они осмотрели пещеру и обнаружили в основном тонкие дорожки стекающей воды между большими сталагмитами и сталактитами, которые заполнили территорию, как густо сплетенные деревья. Эта пещера была немного больше той, в которой они только что находились, даже огромной, размером примерно с бейсбольную арену, а потолок был темным, на нем не росли никакие растения. Единственный свет исходил от шлема Мухаммеда и естественного сияния жизни вокруг них. Между камнями на земле росли оранжевые лишайники, сталагмиты были обвиты несколькими лианами, и на самом деле в разных местах пещеры было несколько луж, но потолок был просто темным. Пара обошла пещеру, чтобы убедиться, что вокруг действительно ничего нет, проверила пути, по которым они могли идти к различным трещинам и туннелям в стене, и решили, что это выглядит достаточно безопасно, чтобы начать проверять их относительное положение относительно первоначальных пещер под Древом Дома. Они вернулись к исходному бассейну с водой, чтобы сообщить об этом.       — Центр управления полетами, в пещере безопасно, можно продолжать, — сказал Мухаммед.       — Мы настроили аппаратуру, просто прогуляйтесь вокруг с приемником, — сказал Крейг, и Джейк следил за Мухаммедом, пока он… делал то, что делал с принесенной с собой техникой. Это было похоже на обводку стены вокруг пещеры. Датчик, который у них был на другой стороне, будет считывать положение Мухаммеда, чтобы нанести на карту контур пещеры относительно входа, и они смогут, по сути, создать модель положения пещеры относительно всего, что они уже установили наверху. По сути, это просто соединение двух половинок головоломки. Они завершали цикл и ждали ответа от другой стороны, пока программа строила модель.       — Итак, насколько легко пользоваться туннелем? — спросил Крейг.       — Ужасно, супер неудобно, невозможно развернуться ни для сноходца, ни для на’ви, — ответил Джейк.       — Хм… Хорошо… но людям это удобно?       — Всё не так уж и плохо, — ответил Мухаммед, — Повернуться немного сложно, но возможно.       — Хм… — ответил Крейг, пока другие шахтеры обдумывали ситуацию, — Ну, симуляция дает нам полную картину. Дай нам секунду… О, эй, Эйтукан, мы просто смотрим, где находится новая пещера по отношению к этой, — голос Эйтукана слишком далек, чтобы его можно было разобрать, но Джейк узнает звук его голоса.       — Хорошо, что ж, если туннель неустойчив, тогда… давайте посмотрим, с чем мы работаем…       — Ой, эй, посмотри сюда, — указывает Зои. — Это… это похоже на возможную точку доступа.       — …Да, вообще-то. Мы видим около десяти футов камня на нисходящем склоне, но это далеко не так плохо, как я думал. Оказывается, пещера, в которой вы двое находитесь, находится недалеко от одного из туннелей, который они рыли с другой стороны, — Можете ли вы сказать, насколько легким будет доступ из… точки данных 24? — для Джейка это ничего не значит, но Мухаммед встает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на точку на стене пещеры.       — Э-э… ​​Это будет неудобно, по сути, вы будете рыть прямо в углу, но это все равно путь впереди чистый. Я также не вижу ничего, что могло бы указывать на нестабильность стены: никаких трещин или рыхлых камней.       — Похоже, у нас есть план. Прежде чем вернуться, сфотографируйте место доступа, а затем уходите. У нас достаточно данных, чтобы начать собирать вещи.              — Понятно, — соглашается Мухаммед и приступает к делу, делая несколько фотографий на планшет и складывая все в сумку, прежде чем они возвращаются к бассейну с водой, подплывают к веревке и начинают движение. Джейк ждет, пока Мухаммед полностью подтянется, прежде чем подняться самому.       Они оставляют за собой мокрые следы, когда ползут обратно по туннелю, а затем их снова приветствует свет. Джейк понимает, что у него есть вторая проблема. Он у лестницы и не может развернуться, чтобы спуститься по ней. Он пробует несколько разных ракурсов, пытаясь встать на ноги, ругается, прежде чем фыркнуть и посмотреть на ухмыляющихся ему людей.       — Смейтесь, коротышки, — сказал он.       — Ты застрял? — спрашивает Эйтукан.       — Я не застрял, я просто не могу развернуться так, чтобы выдвинуть ноги вперед и спуститься по лестнице, — сказал он разочарованно, — Ладно ладно . Надеюсь, я не проломлю себе череп, делая это…       Он неуклюже начинает спускаться по лестнице руками, шаркая ногами, наблюдая, как двое людей движутся, чтобы удержать лестницу, поддерживая его за бока, за что он безмерно благодарен. Через некоторое время он смог выдвинуть одну ногу вперед и поправить руки, а после того, как он выругался и чуть не упал еще пару раз, он смог опустить ноги, поднять руки вверх и спуститься по лестнице, как нормальный человек. Стоя обеими ногами на ровной земле, Форест издает саркастические возгласы, и Джейк щелкает его по маске, когда мужчина смеется, уши Джейка горят от того, что он находится в центре внимания.       — Я не рекомендую позволять кому-либо использовать этот туннель, — сказал Джейк олоэйктану, стараясь не чувствовать себя слишком смущенным всем этим процессом. Эйтукан выглядит явно удивленным, его глаза мерцают.       — Я позабочусь об этом. Выглядит… очень неприятно.       Джейк немного ворчит и выходит из пещеры, чувствуя себя достаточно униженным на весь день. Крейг ведет свою группу по туннелю к правой стороне пещеры, чтобы найти место раскопок, а Джейк поднимается на поверхность, чтобы подышать солнечным светом и свежим воздухом. Еще немного отжав свою одежду на поверхности, потому что на нем мокрая рубашка и шорты, он решает, что ему нужно солнце, чтобы высохнуть быстрее, и присоединяется к детям, играющим на поляне на северной стороне дерева, где в основном растет просто трава и немного кустарников. Заянто мчится к нему, сияя.       — Джейк! Привет!       — Привет, Зэй, — сказал Джейк, — Во что вы играете?       — Игра, в которой один человек должен преследовать остальных, и когда они касаются другого, тот должен преследовать остальных! Это называется таронюцып. Я не знаю, есть ли такая игра у Небесных Людей, — «маленький охотник», думает Джейк.       — У нас есть такая! Это похоже на игру, которую мы называем «догонялки». Могу я немного поиграть? Я упал в лужу с водой в пещере, поэтому я весь мокрый, мне нужно подвигаться, чтобы обсохнуть.       — Да! — он радостно кричит и поворачивается, чтобы прокричать остальным, что Джейк тоже играет.       — Он не может с нами играть, он слишком высокий и быстрый! — протестует девушка.       — Но я хочу, чтобы Джейксулли тоже играл! — вмешается другой мальчик, и около полудюжины детей спорят о том, можно ли Джейку играть в догонялки.       — У меня есть идея, — сказал Джейк, — Это правда, я выше и быстрее всех вас, но вас много. И у нас может быть правило, согласно которому, если я стану таронюцып, я не буду сразу же поворачиваться и прикасаться к человеку, который меня сделал таким, чтобы дать тому, кто это сделал, шанс убежать. Небесные Люди называет это правило «Никаких обратных касаний». Это справедливо? — дети задумались, и тут одна девочка рванулась вперед и положила руку ему на бедро.       — Джейк — таронюцып! — крикнула она и убежала, заставив детей визжать и убегать вместе с ней. Джейк засмеялся и двинулся за ними.       Примерно через тридцать минут беготни с энергичными детьми под палящим солнцем его одежда наконец-то стала просто влажной и, возможно, слегка потной. Он развлекал родителей, которые наблюдали, как он выставляет себя дураком, хихикающий ребенок дергает его за хвост и говорит, что это тоже считается меткой, и он чувствует себя немного запыхавшимся. Дети беспощадны. Он сдается, говоря жалующимся детям, что у него есть работа, что он не может играть весь день, как они, и касается Заянто, чтобы игра могла продолжиться. Возвращаясь к дереву, чтобы посмотреть, над чем можно поработать, он видит Нейтири, прислонившуюся к корню и улыбающуюся ему, несмотря на то, что ее рука прикрывала губы.       — Я вижу тебя, Нейтири, — говорит он, слегка смеясь.       — Я вижу тебя, Джейк, — отвечает она, и ее глаза сияют от веселья, — Ты хорошо ладишь с детьми.       — Мне всегда нравились дети, они у всех видов забавные, — отвечает он, улыбаясь в ответ.       — Ты… сам когда-нибудь хотел иметь детей? — спрашивает она. Джейк делает паузу, думая об этом.       — Ну… и да, и нет. Проблема в том, что на Земле.. — он изо всех сил пытается в этом разобраться, — Земля — не очень хорошее место для воспитания детей. Ты знаешь некоторые из наших проблем. Мало того, что наша планета страдает от наших действий, воздух грязный, не только постоянно не хватает еды, но и если вам не хватает денег, то это повлияет на качество жизни ваших детей. Не иметь возможности прокормить своих детей, дать им безопасное и комфортное место для роста… это пугающая, но вполне реальная перспектива. Я хотел иметь детей, но… Я чувствовал, что заводить их было бы плохой идеей, потому что я не смогу дать им хорошую жизнь. И, конечно, у меня не было никого, кто хотел бы иметь от меня детей, — неловко фыркнул он, потирая затылок, — У меня не было реальных шансов ухаживать за кем-то с тех пор, как я был ранен на войне, а потом… ну, мало кто заинтересован в ухаживании за человеком, который не умеет ходить и у которого нет денег, — на лице Нейтири появилось сложное выражение, почти похожее на жалость. Джейк пожимает плечами.       — Так обстоят дела на Земле. Ну… а ты?       — Я тоже хочу детей, — сказала Нейтири, — Не просто… не только потому, что я должна, ради наследника, но потому, что они… очаровательны, и я хочу научить их всему и любить их всем сердцем.       Джейк улыбается, просто представляя Нейтири с младенцем на руках… О боже, любой ребенок Тсу’тея будет самым сварливым маленьким существом на свете. Это еще более милый мысленный образ: маленький ребенок с таким же нахмуренным выражением лица, как у Тсу’тея, когда он раздражен. Он откашливается и трясет головой, чтобы прогнать мысли.       — В любом случае, мне нужно найти чем заняться, — неловко сказал он, а затем в его ушах послышались звуки удивления и страха, они оба повернулись и увидели, как палулукан выскальзывает из леса.       Никто из воинов не атакует, хотя они хватаются за луки и перемещаются, чтобы держать палулукана в поле зрения. Теперь у них было соглашение с палулуканами, о котором они все знали, после того, как они едва избежали войны, они все намертво запомнили — палулукан может прийти в Древо Дома в поисках убежища и отдыха. Пока они уважают их и не нападают, они могут отдыхать и обращаться за медицинской помощью, если захотят, но это не значит, что все смогут спокойно заниматься своими делами, пока они находятся в дюжине футов от хищника, который может оторвать голову с плеч одним лишь удачным укусом. На’ви уходят с дороги, хватают свои вещи и отходят как можно дальше, воины постоянно передвигаются, чтобы быть готовыми ко всему. Повсюду раздаются вздохи ужаса и быстрые слова, тишина, а некоторые смотрят в ужасе. И дело не только в том, что это палулукан уверенно идет прямо к Древу, а в том, что она забрызгана кровью, которая блестит под солнцем, и тащит… Голову Торука. По крайней мере, большую её часть. Всю, кроме нижней челюсти. Она опускает голову и садится на залитую солнцем траву, тяжело дыша и наконец отдыхая. Джейк задыхается, но вместо страха и удивления, как любой другой на’ви вокруг, он испытывает восторг.       — Боже мой, поздравляю! — говорит он взволнованно, широко раскинув руки. Все, кто его слышит, оглядываются. Те, кто не понимает его слов, слышат его тон и недоверчиво смотрят на него, когда он подходит к ней. Она слышит его голос и смотрит на него, затем щебечет.              — Брат по Связи! — приветствует она.       — Поздравляю! — говорит он, прислушиваясь к ушам и быстро отвечая трелями, садясь на четвереньки перед ней и рассматривая голову, которую она тащила за собой, — Ты выполнила задание!       — Торук был жестоким врагом, но я долго и усердно тренировалась при любой возможности, — говорит она ему, — Я выслеживала этого зверя в течение многих дней, планировала каждый шаг, который я предприму, чтобы уничтожить его, не погибнув самой.       — Твоя тяжелая работа окупилась, — делает он комплимент, — Был ли твой пир насыщенным?       — Очень! Я никогда не лакомилась чем-то настолько вкусным! — соглашается она, — Странный, но соблазнительный вкус! Но борьба была тяжелой, и я отяжелела от еды. Я вспомнила, что палулукану теперь разрешили отдохнуть в логове Хранителей Баланса, и решила сама посмотреть, как там.       — И что ты думаешь?       — Это… - она огляделась вокруг, обдумывая свои слова, — Открыто, но кажется вполне безопасным. Хотя я могу сказать, что все Хранители Баланса нервничают. Я чувствую этот запах в воздухе.       — Хранители Баланса уже давно боятся палулукан. Этому страху потребуется время, чтобы исчезнуть. И ты первый палулукан, принявший предложение убежища, — добавляет он.       — И что с того?       — Ты пришла сюда залитая кровью и неся с собой голову одного из самых грозных небесных охотников. Ты кажешься даже более устрашающим, чем обычный палулукан, — объясняет он.       — Интересно. Разве они не носят кровь, чтобы отпраздновать успешную охоту?       — Они так не делают. Иногда они носят красную краску, но кровь — для редких случаев, например, для дуэлей.       — Как интересны эти маленькие существа, — Джейк фыркает.       — Да, это так.       — Джейксулли, — говорит осторожный голос позади него, и он оглядывается назад и видит Эйтукана и Тсу’тея примерно в пятнадцати-двадцати футах от него. Они оба выглядят очень настороженно, но Тсу’тей, по крайней мере, кажется скорее любопытным, чем испуганным. — Можешь ли ты рассказать нам о… нашем госте? – тактично говорит он. Джейк усмехается.       — Что касается убийства Торука — этот палулукан для Когтя — то же самое, что Тсу’тей для вас, — объясняет он.       — …Коготь на тренировке? — задумчиво говорит Тсу’тей.       — Держу пари, что ты благодарен за все испытания, через которые тебе пришлось пройти, чтобы тебя приняли в качестве ученика оло’эйктана, да? — Джейк поддразнивает мужчину, — Можешь ли ты представить, что тебе пришлось бы убить Торука , чтобы Эйтукан принял тебя в качестве своего ученика? — Тсу’тей молча смотрит вдаль.       — По милости Эйвы… — говорит он, наполовину в ужасе, и Джейк смеется.       — А что насчет этих Хранителей Баланса? — спрашивает Тренируемый Коготь.       — Это лидер клана и его ученик. Они спрашивают о тебе и твоей охоте. Я объясню, как Коготь выбрал тебя, — отвечает Джейк и жестом указывает на’ви на землю рядом с собой. Они присаживаются.       — Когда закончится сезон дождей, — начинает Джейк и наблюдает, как Нейтири подходит к нему с другой стороны Эйтукана, чтобы с любопытством подслушать, — Палулуканы празднуют предстоящий сезон изобилия. В засушливый сезон приходит множество добычи и великолепная охота, точно так же, как Великая Охота происходит вскоре после окончания сезона дождей у на’ви. Это праздник с массовым танцем, который длится часами. Палулуканы танцуют под мощные ритмы, которые сотрясают землю до тех пор, пока их лапы не начнут кровоточить, а затем они просто наблюдают за оставшимися танцорами, пока не остаются лишь немногие. Ожидается, что Коготь будет танцевать до конца и будет самым последним танцором, но это время, когда тот, кто желает стать следующим Когтем, может бросить вызов. Они должны танцевать до тех пор, пока не останутся только он и Коготь, после чего Коготь попытается его отговорить. Нужно встать прямо перед ним и зарычать ему прямо в лицо, чтобы заставить его отступить и узнать свое место, но если они встретят этот вызов своими собственным рыком, он покажет, что хочет быть равным ему, так что Коготь и претендент будут танцевать в боевом ритме, пока Духовные Стражи не вмешаются и спросят, принимает ли Коготь претендента.       — Если Коготь примет претендента, тому будет поручено победить воздушного или морского хищника, в зависимости от того, где они живут. Палулукан — мастера наземной охоты, ни одно наземное животное не может охотиться на них, поэтому они должны победить лучшего хищника той стихии, в которой они не являются профи. Учитывая то, где мы находимся, это означает, что они должны победить, убить и насладиться Торуком, искупаться в его крови и принести доказательства своего успеха Десяти Перьям и Духовным Стражам. Я видел, как этот палулукан бросила вызов во время Праздника Охоты. Я поздравлял ее с успешной охотой и новым положением, — на’ви обдумали эту информацию.       — …Я очень рад, что родился на’ви, — сказал Тсу’тей бессмысленно смотря в пространство. Джейк снова срывается на смех.       — Держу пари! Торук — впечатляющий хищник, даже по сравнению с палулукан, поэтому противостоять Торуку и выжить — непростая задача. В конце концов, Торук — единственный хищник, способный охотиться на палулукан.       — Праздник Палулукан…, — размышляет Эйтукан, — Я думаю, это было настоящее зрелище.       — Захватывающе, — сказал Джейк, — Я мог чувствовать ритм в своей душе. И затем, после шестидневного поста, когда они не охотятся и не едят, а на седьмой день пируют своей первой добычей в сезон изобилия. Они приносят Десяти Перьям кость с этой охоты в качестве подношения. Я думаю, это должно приносить удачу или что-то в этом роде. Нейтири кое-что об этом знает, я показал ей, какую кость я выбрал.       — Кость из позвоночника рунгфавма, — сказала она мужчинам, — Он думает, что он такой забавный — это та же самая кость, которая повреждена в позвоночнике его человеческого тела.       — Эта кость имела для меня большое значение, — поправил Джейк, — Я думал, что это достаточно символично. И это было довольно забавно, да, — Тсу’тей не выглядел очень впечатленным словами Джейка, поэтому Джейк показал ему язык.       — Посмотри на меня, — сказала палулукан. По крайней мере это приблизительный перевод. Технически это был сигнал о том, что она хочет заговорить, скорее звук для привлечения внимания, чем слова, расчет идет на то, что собеседник повернется и услышит последующие слова. В конце концов, язык палулукан — очень визуальный язык. Джейк позволил ей привлечь свое внимание, — Что ты рассказал им? Переведи мне.       — Я рассказал им о твоем вызове и Охотничьем празднике, — объяснил он, — Они очень впечатлены твоей охотой. Способ, которым Хранители Баланса выбирают своих лидеров, совсем другой. Им не нужно доказывать свои способности так же, как это делают палулуканы.       — Они очень маленькие и слабые, я полагаю, в этом есть смысл, — Джейк весело вздохнул.       — Быть маленьким не всегда плохо, — она на мгновение замирает, оставаясь неподвижной.       — Я забыла. Ты — Один из Небес, получивший второе тело. Твое первое тело маленькое, как и у остальных этих существ. Коготь говорил, что видел твое истинное тело, когда на тебя напали, — Джейк нервно ерзает.       — Это так, — подтверждает Джейк.       — Ты ранен в том теле. Не можешь нормально охотиться, что-то повреждено в позвоночнике и ногах.       — Это правда, — она рассматривает долгое мгновение.       — Духовные Стражи хотят поговорить с вами, — сказала она, — Я должна была передать тебе это после того, как принесу им свой трофей. Сейчас самое время.       — Что? Почему? — говорит он прежде, чем вспоминает, на каком языке он должен говорить, но его замешательство в любом случае должно быть заметно.       — Я не уверена, чего они хотят, но они хотят, чтобы ты их навестил, — ответила она, — Моё дело не задавать вопросы, а передать их слова. Я буду их помощником и посланником, как и сейчас.       — Верно… — говорит он, замолкая, — Хорошо. Спасибо, что сказала мне.       — Что она сказала? — спросила Нейтири.       — Полагаю, Духовные Стражи хотят со мной поговорить? — говорит он, пожимая плечами, — Думаю, я пойду к ним завтра. Она не сказала причину, только то, что они хотят, чтобы я пришёл, он задумался, — В любом случае, неплохая идея, я не… соединялся с Эйвой с тех пор, как меня отравили, и… видимо, это всё ещё отдаляет мою душу от неё? В любом случае это будет хорошей идеей.       — Для духовного исцеления — да, это пойдет тебе на пользу. Ты чувствовал себя плохо? — спросила Нейтири.       — Не совсем, но… Я не знаю. Трудно сказать, что я сейчас чувствую. В любом случае, я пойду. Неплохо ещё поохотиться с Джеллибин.       — Мне бы хотелось отдохнуть, — многозначительно говорит палулукан, — Я упорно боролась и прошла долгий путь с головой Торука. Это очень теплое и удобное место.       — Ох, ладно, тогда не будем беспокоить тебя, — говорит Джейк, вставая, — Она хочет вздремнуть, давайте отойдем и оставим её в покое.       Он отходит, а она двигается, плюхается на траву и издает звук облегчения, характерный для всех видов, и усталый вздох, двигая лапы, чтобы как бы… прижать голову Торука к своему боку и уснуть, как может только спать создание, только что убившее огромного дракона-людоеда. На днях Джеллибин убедит его охотиться днем, есть, пока он не станет толстым и сонным, и уснуть вместе с ней под лучами солнца, и это станет самым ярким событием его дня. Палулуканские инстинкты, Господи.       Джейк видит, что у нее довольно серьезный порез на плече и что-то вроде раны от укуса на спине. Она изрядно залита кровью, она была готова сражаться насмерть и одержала победу благодаря чистой воле и боевым способностям, но Торук был чертовски жестоким зверем и не позволил ей легко его победить. Он должен подойти к Мо’ат и попросит полечить её, когда она проснется после сна. Она уже начинает храпеть, поэтому он весело фыркает и отступает, жестом показывая Нейтири и Тсу’тею, чтобы они прекратили ее раздражать и занялись своими делами. Джейк пытается пойти к Материнскому Ткацкому Станку, чтобы помочь… Но поскольку дети больше не могут играть в поле, они заставляют его отвечать на миллион вопросов о палулукане снаружи, о том, почему у нее голова Торука и почему она спит, и почему, и почему, и почему… Так что он не суперпродуктивный, но детей развлекает достаточно, чтобы они не пытались разбудить спящего палулукана и не беспокоили родителей, что по-своему полезно. Когда дети в конце концов расходятся, Джейк направляется к Мо’ат, чтобы спросить о лечении палулукана. Она долго обдумывала ситуацию, пока Джейк ждал.       — Насколько серьезны раны?       — Не очень серьёзно, но я думаю, что ей помогут наложение швов и лекарство от боли, — сказал Джейк, — Если вам неудобно это делать, я могу сделать это вместо вас, — Мо’ат изучает свои запасы и что-то обдумывает.       — Позволь мне оценить раны, — сказала она наконец.       Джейк жестом пригласил ее следовать за собой, и они вместе пошли туда, где спал палулукан, всё ещё не сдвинувшись с места и продолжая сопеть. Джейк указал на порез, который заметил, и на укус на ее задней лапе, пока тсахик размышляла, что делать с каждым из них.       — Мне нужно будет спросить ее, что бы она хотела сделать с каждым из них, — в конце концов говорит Мо’ат. Кошка спала достаточно долго, прошло уже несколько часов с тех пор, как она пришла.       — Посмотри на меня! — Джейк громко чирикнул. Храп резко оборвался, и она подняла голову и повернулась, чтобы посмотреть на них. Иглы на ее левом боку были плотно прижаты к коже и торчали из-за засохшей крови, глаза с этой стороны были закрыты, а язык торчал между зубами. Джейк смеется ей в лицо, и она отряхивается, облизывая губы, пытаясь привести себя в порядок.       — Что? — спрашивает она, всё ещё сонливая. Если бы она говорила словами, они были бы невнятными.       — Целитель хотел бы увидеть твои раны, — объясняет он. Палулукан поднимает раненую лапу и смотрит на укушенное бедро.       — Ох уж эти, — отвечает она, — Ладно. Лекарства от Хранителя Баланса лучше, чем ничего, — Мо’ат смотрит на нее.       — Раздражающий ребенок, — хихикает она, и Джейк и палулукан вздрагивают от удивления.       — Боже мой, я забыл, что ты понимаешь палулукан, — понял Джейк, и Мо’ат слегка рассмеялась над ним.       — Немного, — отвечает она, — Ночь, которую я провела в союзе с Духовной Стражей, позволила мне обрести понимание, но не в такой степени, как тебе. И без игл… — сказала она, указывая на уши, — Есть слова, которые я не могу произнести.       — Сестра по Связи, — говорит палулукан, — Я прошу прощения.       — Спасибо.       Мо’ат может осмотреть раны и принять решение о лечении. Палулукан имеют более сильную естественную защиту, а их кожа толще, поэтому они не могут зашить все, что по идее нужно, но они могут достаточно залечить раны, чтобы заживление проходило более гладко и риск заражения снизился. Они вдвоем обработали раны, пока палулукан наблюдала и старалась оставаться неподвижной. Эйтукан приходит посмотреть, очевидно, слишком нервничая из-за того, что его жена находится рядом с зубами палулукана, чтобы сидеть сложа руки. Когда Джейк наносит бальзам на укушенные раны, Мо’ат внезапно рассмеялась.       — Это напоминает мне… прежде чем я расскажу тебе суть, я навещала Грейс Огустин в ее металлическом доме в горах, — Джейк замирает.       — Расслабься, дитя, — говорит она, — Она моя подруга, хотя я мало что могу ей доверить, и после твоего отравления я искала утешения в ее обществе. Эйтукан был недоволен моим решением, — сказала она, повернувшись, чтобы немного косо взглянуть на мужа, который крякнул в ответ, а затем снова повернулась к Джейку, — Но я хочу изучать Небесных Людей, как они изучали нас. Ты можешь рассказать нам немало о своем мире и своих путях, но у каждого человека есть своя точка зрения и опыт. Ты можешь рассказать нам о битвах и войнах, но мало что знаешь о том, что изучают ученые. У нее другая точка зрения, она знает об исследованиях ученых и мало о войне, и я хочу изучить ее пути. Но когда мы говорили друг с другом о нашей жизни в тот день, я впервые исказила правду, мне пришлось признать, что меня так напрягло, хотя я изменила детали и даже солгала о некоторых вещах.       — Ты? Соврала? Я должен об этом услышать, — сказал Джейк.       — Глупый мальчик, — сказала она, закатив глаза, — Я сказала ей, что союзник клана был отравлен, и она спросила об этом союзнике. Поэтому я рассказала историю о госте из другого клана, который поделился с нами знаниями и остался на какое-то время. Я сказала, что ты из клана Анурай, — сказала она, слегка ухмыляясь. Клан палулукан-макто, вспоминает Джейк.       — И она спросила твое имя, — озорно продолжила Мо’ат, — Я вижу тебя, Цейк те О’велке Палу’итан.       Ему требуется секунда, чтобы обдумать эти слова. А потом он смеется и чуть ли не рыдает, пока не падает на траву, сжимая живот, а она прижимает руку ко рту, чтобы подавить смех. Джейк, сын Палулукана, из семьи Веселого Хаоса. Он не может этого объяснить, но само имя наполняет его теплотой, заставляя его взорваться радостью. Получить это имя, чертовски смешное имя, чертов каламбур и очевидную правду, скрытую на виду, это чертовски приятно. И не только это — оно настолько тщательно создано для него, что кажется теплым одеялом на его плечах. Это похоже на подарок, о котором он даже не мечтал, но который все равно радует его.       — Мне это нравится, мне это нравится, это мое, это мое! — он кудахчет, и она смеется над ним, а палулукан издает странный шум, — Я не могу поверить, что она не осознала! Ты гений! — Мо’ат смеется сильнее, протягивая руку и кладя руку ему на плечо, немного соединяясь через их юмор.       Он понимает, что это похоже на набедренную повязку, которую он сделал для Тсу’тея: его новое имя — не продолжение его имени, не прямой перевод, короткое и по делу, это история, сплетенная из каждого слога, известная и понятная только самым близким ему людям. Это чертовски похоже на то, как будто тебя любят. Джейк проводит пальцем по глазам, преодолевая радость, пробегающую по его телу, с головы до ног, резко выдыхая, борясь с остаточным смехом, но ему это не удается.       — Вы все удивлены, — говорит палулукан.       — Целитель только что дала мне новое имя, — сказал он, — Это довольно забавно.       — Смешное имя, — повторяет палулукан. Варианты имен палулуканов… немногочисленны. В каком-то смысле у каждого палулукана есть имя, но их идентифицируют по запаху, а это значит, что у него нет перевода, а прозвища хоть и довольно распространены, но также редко используются. Палулуканы не часто говорят о других. Они живут изолированно, со своим партнером или несколькими палулуканами в небольшой стае, поэтому обычно нет причин обращаться к кому-либо за пределами стаи, кроме Когтя или Духовных Стражей, а если необходимо, то присваивается имя, уникальное для стаи. Так, например, это было бы похоже на то, как палулукан называет палулукана, живущего на территории рядом с ним, Соседом, или назойливого палулукана, который часто проходит мимо, не подарив подарка, Бесящим или Придурком. Вот почему они все называли его Братом по Связи, потому что он таков для Джеллибин, и он родной брат всем палулуканам через Эйву. Смешное прозвище — это, вероятно, то, что она достаточно хорошо понимает. В конце концов, товарищи по стае могут дразнить друг друга из-за неудачной охоты или глупых поступков. О боже, идиот, который пытался протащить это гигантское ребро через туннель к Десяти Перьям, определенно получил много таковых. «Тупица» на самом деле переводится буквально.       — Это не переводится, но я очень этому рад, — объясняет Джейк, — Тебе лучше?       — Очень! Спасибо и вам тоже, Сестра по Связи.       — Пожалуйста, — отвечает Мо’ат.       — Оло’эйктан, я возьму людей-охотников для тренировки по выслеживанию, — сказал Тсу’тей, подходя к Эйтукану сбоку.       — Хорошо, — согласился Эйтукан, — Но возьми и Намики, ей нужна практика.       — Обязательно, — он соглашается       — Подожди, подожди, прежде чем уйдешь.. — говорит Джейк, махая ему рукой, чтобы привлечь его внимание, — Спроси мое имя, — Мо’ат начинает хихикать, а Эйтукан вздыхает. Тсу’тей озадаченно смотрит на Джейка, — Спроси мое имя, — повторяет Джейк.       — …Как тебя зовут? — нерешительно спрашивает Тсу’тей. Джейк усмехается: он может только представить, что он выглядит, как чертов придурок.       — Я Цейк те О’велке Палу’итан, гость из клана Анурай.       Взгляд, который Тсу’тей бросает в ответ на это, представляет собой мертвый, измученный взгляд и он издает усталый от мира вздох, который он, очевидно, чувствует до глубины души, что снова смешит Джейка, пока по его лицу не начали течь слёзы и пока у него не разболелся живот.