Не конец.

Джеспар вёл меня домой, отдыхать, а я думала только о том, чтобы завершить последнее дело в Эндерале, которое беспокоило меня, пусть не так сильно, как Очищение, но всё же. Я заметила, что иногда вижу не только прошлое. В некоторые моменты мне может открыться и будущее. Небольшой фрагмент, какого-то одного человека. Тараэль — этот парень, что нанял меня для помощи, я видела, как он падал в пропасть. Никак не могла понять это видение, решив, что нужно разобраться. Лихорадка уладилась. Стало легче. Особенно в объятиях любимого. Джеспар заботливо отпаивал меня зельем, кутал в одеяло, хотя я и не мёрзла, однако, это было безусловно приятно. Он обнимал меня так, как никто и никогда. Но вдруг он коснулся губами кончика моего уха… Это моя слабость. Она просто отключает во мне контроль. Я стала целовать его. Он и не думал меня останавливать, а лишь крепче прижал к себе, нежно касаясь ушек. Тогда на корабле Джеспар очень удивился чувствительности моих ушей. Не знаю, так ли у всех этерн, но у меня так. Их острые кончики — это моя, так называемая, эрогенная зона. Просто таю от прикосновения к ним. И в этот раз также, моё тело покрылось мурашками, а объятия становились теснее и жарче. Джеспар старался не торопиться, максимально растянуть момент. От этого желание становилось только сильнее. — Мой любимый, — шептала я, — с тобой каждый день, как последний… — Каждый день, как последний, — повторил он, также шёпотом мне это на ухо, — моя милая леди. После нежной тёплой ночи спалось хорошо. Редко такое бывало, чтобы я засыпала быстро и без тягомотных раздумий, а с Джеспаром это получалось всегда. Даже кошмаров на этот раз не было никаких. Снилось что-то приятное, но по пробуждении сон тут же улетучился из памяти. А разбудил меня сутра весьма приятный запах с кухни. Поднявшись с пастели, я принюхалась, поняв, что Джеспар что-то готовит. Меня это заинтриговало. Гадая, что же мой наёмник там кашеварит, натянув тунику и умывшись, я спустилась вниз. — Джеспар, — удивлённо произнесла я, увидев его на кухне, — ты готовишь? — Проснулась? — Он обернулся и нежно улыбнулся, с лёгким лукавым прищуром. — Ам… Да. Не то, чтобы я великий повар, но, хм, надеюсь, это можно есть. Это был капустный суп с картошкой. Я очень давно не ела чего-то приготовленного для меня. Сколько живу в этом доме, ни разу не пользовалась печкой. Ела всегда сырые овощи, иногда мясо на костре жарила. Что смогла пристрелить — то и ужин. А тут такие старания для меня. Даже возникло желание тоже для него что-то приготовить, хоть и не умею, но я бы попробовала. — Пахнет вкусно, — сказала я с предвкушением, держа в руке поданную им плошку, — ты меня научишь как-нибудь? — Что ж, как-нибудь обязательно. — Он взял плошку и себе и подмигнул. — Ну что, будем есть? В эти моменты очень хотелось забыть обо всём, что происходит, и появлялись грустные, но вполне закономерные мысли: «Можно больше никогда не выходить из этого дома? Можно мы останемся в этой маленькой тихой радости? Почему нельзя? Почему?.. Наверное потому, что это утопия, и всё когда-нибудь должно заканчиваться. Полагаю, я, из той вселенной, где погиб мир, оставшись с Джеспаром в Звёздном Городе, хотя-бы короткое время, буду счастлива. Пусть будет так. Оазис радости среди гибельной пустыни. Не слишком романтично. Однако. Тихо. Пожалуй, даже, это в духе Джеспара — иметь возможность укрыться в тишине от бушующего шторма. Вот только и без шторма ему будет жизнь не мила. Не представляю, как бы он жил, зная, что весь мир в одночасье рухнул. И представлять этого не хочу.» В нашей же реальности хорошего понемножку. Времени было всё меньше и меньше. Я должна была закончить дело с Ралатой. Мне назвали день и час, когда нужно было явиться на раскопки, как раз тот день и наступил. Джеспар убеждал, что должен пойти туда со мной. Но мне не хотелось подвергать его риску. Мы договорились, что он будет ждать меня в трактире «Морозный утёс», неподалёку от раскопок Ралаты. Я знаю, что он волновался. Но ему нечего было там делать, хотя бы потому, что Ралаимы его туда не звали, и незачем было бы их гневить.

***

Мы разошлись с Джеспаром у трактира «Морозный Утёс». Он утвердительно заверил меня, что будет ждать пока мы с «лысым» не вернёмся. Он очень не доверял Тараэлю, и всему, что связано с Ралатой. Когда Джеспар встретил Тараэля в Подгоррде, он с недоверчивым прищуром смотрел на него, грубо разговаривал с ним, язвил. А тот в ответ только фыркал. Они явно друг другу не приглянулись. Но мне это было неважно. Передо мной стояла задача, которую я хотела выполнить. За пару часов я дошла до указанного места. Это были довольно крупные раскопки древнего храма, Чёрный Страж знает, кому принадлежавшего и зачем возведённого. Отец — глава секты Ралаты, желал найти там некую «Комнату картин», считая, что это место поможет ему «вознестись» — отделиться от плоти и существовать где-то в тонких мирах. Нельзя было и представить тогда, чем обернётся эта «экспедиция». Пришла я вовремя, так как другие наёмники уже собрались в лагере. Мне никто из них не понравился, грубые громилы, один был настолько ворчлив, что, казалось, раздражал самих Ралаимов. Одна только женщина была дружелюбна ко мне. Наёмница из Киры по имени Зар’Ах. Опытная и бывалая, судя по внешности и возрасту. Но и с ней не слишком хотелось разговаривать, она показалась мне навязчивой и беспечной. Наконец, мы дождались прибытия Отца, а вместе с ним неизменно был Брат Скорбь. В какой-то момент я задумалась: «Скорбь, Ярость, Гордыня, Похоть, Зависимость… Зачем они берут имена, связанные с человеческими пороками? Они сами себе противоречат. Ралата отрицает всё человеческое, считая плоть и плотские желания бременем, во славу этого они все так яростно прячут свои лица. Зачем тогда принимать такие имена? Насмешка над пороками? Тараэль объяснял принцип, но смысла, похоже, и сам не понимает. Может, надо было спросить это у Отца…» Пока я размышляла пришло время идти в храм. Я, та самая Зар’Ах, и, конечно, мой заказчик Тараэль, он же Брат Ярость. Я — не наёмный убийца, и уж точно им быть не собираюсь, но меня попросили помочь в организации убийства, не абы кого, а именно Отца. На фоне всего того, что Тараэль рассказал об Отце и Ралате, что, по его словам, Отец ставил эксперименты над детьми и выкидывал их тела в трупную яму, и, конечно, на фоне моей личной неприязни к фанатикам, и конкретно к ралаимам, собирающим «теневой налог» с нищих обитателей Подгорода, я не могла не согласиться. С этими же мыслями я спускалась по каменным пыльным лестницам вглубь горы. Этот «храм» больше походил на мерзостный сон, один из моих кошмаров. Идти по этим коридорам уже было очень противно. Но дальше… Дальше произошло нечто выше моего понимания и моих чувств. Посреди зала лежала оленья туша, а над ней, прямо как в моём сне, склонился, и жадно поглощал сырое мясо…нет, не мой отец, как обычно бывало в моих снах, это был тот, кого я меньше всего ассоциировала с этими кошмарами. Мой Джеспар. Увидев эту картину, я словно выпала из реальности, кровь застыла в моих жилах, я не могла сделать ни шагу дальше. Ужас сковал моё сердце, мне хотелось закричать, но почему-то не получалось… Всё как во сне… Джеспар увидел меня, руки и лицо его были в крови, взгляд совершенно безумный. «Это не ты.» — с ужасом промелькнула мысль. И вдруг он кинулся на меня. Не знаю, что мною двигало: страх, сомнение, чувство самосохранения? Я выставила вперёд руки и направила в него молнии, тело упало замертво. Руки мои тряслись, я смотрела на убитого мною, сердце сжалось до упора, так, что даже вдохнуть не получалось, а в голове давящая тишина. Голоса моих спутников отвлекли меня. — Эй! Ты как? — Тараэль тряхнул меня за плечи. — Это иллюзия! Ты слышишь? Каждый из нас видел кого-то своего. Это место влияет на наше сознание. Кого бы ты не увидела, это не тот человек. С меня словно сняли какое-то заклятье. В мыслях я сама себе повторила: «Каждый из нас видел знакомого себе человека. Это был не Джеспар. Это была иллюзия. Это место лезет в наши головы и выдаёт нам такие мерзкие видения… Что это за магия такая?..» Стало чуть легче, но не менее страшно. На ум почему-то пришёл пирийский Живой Храм. Я боялась даже взглянуть в сторону, где лежало тело того, что притворилось Джеспаром. Просто пошла вперёд за Тараэлем, с отрешённым лицом и пустотой в мыслях. Зар’Ах попыталась спросить о моём состоянии, но я лишь сказала, что всё в порядке. Последнее, чего бы мне хотелось, это обсуждать мои чувства. Дальше на нас напали какие-то страшные отвратительные существа, по виду напоминавшие заблудших, только в каком-то странном, крайне извращённом виде. Когда они падали от наших мечей, их тела взрывались, раскидывая смердящую плоть вокруг. Одолев их, мы нашли проход, заблокированный каким-то магическим барьером и табличку, смысла надписи на которой никто из нас не знал. Решили найти обходной путь. В одном из помещений мы нашли кое-что ещё более необычное: огромное сердце в стене, которое билось и источало ужасную вонь. Помимо запаха, я ощущала и нечто магическое, что-то похожее на то, что я чувствовала в Живом Храме пирийцев, но не знала, как это объяснить, и стоит ли. Не понимая, что с ним делать, я и Зар’Ах стали его оглядывать. Тараэль велел оставаться на месте и ничего не трогать, а сам должен был пойти в соседнее помещение и обыскать его. Всё бы ничего, да Зар’Ах вновь захотелось поговорить. «Ну зачем ты мне под кожу лезешь?» — пронеслась мысль в моей голове, когда та спросила меня о видении. Я сказала лишь, что это было слишком личное. Но, видимо, ей было невдомёк, что для общения не лучшее время, да и не место. Она решила мне поведать что-то из своей жизни, что именно, я не очень поняла, так как не слушала. Меня беспокоило, что Тараэля долго нет, возникло неприятное тревожное ощущение, будто сейчас что-то нехорошее случится. Но, за мгновение, краем уха, услышала щелчок из тени и свист, пролетаемой мимо меня стрелы. Эта стрела оказалась в глазу у Зар’Ах, и женщина упала замертво. В эту секунду сердце, что было в стене, стало реагировать, и забилось сильнее. Из тени вышел Тараэль с луком. Я поняла, что он сделал. Барьер, который не давал нам пройти, открылся. А без «жертвы», как объяснил Тараэль, мы бы не прошли. Именно это и было написано на табличке, и он это знал. Мне было жаль наёмницу, она не заслужила смерть. Но сказать мне было нечего. Я ввязалась в это сама, и должна была ожидать этого, ведь мой наниматель предупредил меня, что третьего придётся убить. Более того, дальше бы мы не прошли без этого. Но мне всё равно было не по себе: «Цель оправдывает средства? Всегда ли? Может, был другой путь? Может, можно было договориться с Зар’Ах и она помогла бы нам?» Однако, Тараэль проигнорировал эти мои вопросы и с хладнокровной уверенностью пошёл вперёд. Я шла за ним. Пройдя ещё немного вглубь, я услышала свист. Знакомый до боли, до страха, до замирания сердца. Руки мои затряслись, и пальцы похолодели, когда в освещаемом моим заклинанием пыльном углу я увидела своих маму и младшую сестрёнку. Они были как тогда… с мешками на головах, с затронутой гнилостными процессами кожей… Я не видела их лиц, и к лучшему, иначе, боюсь, мне стало бы только хуже. От одного лишь вида их закружилась голова. А они просто смотрели на меня, через мешки, поворачивая головы в мою сторону. — Не смотри, — шепнул Тараэль, вдруг взяв меня за руку, — что бы там не было, это иллюзия. Не обращай внимания. Я не знала, что видит он, но понимала, что тоже нечто для него тяжёлое. От того и жест его мне виделся тревожным, направленным не только, чтобы успокоить меня, но и успокоиться самому. Парень нервничал, хоть и пытался скрыть это. Отвернувшись от видения, я пошла вперёд, образы матери и сестры продолжали сверлить меня взглядом, даже спиной я это чувствовала, а свист становился всё громче. В следующей зале я увидела своего отца. Здесь уже страх сменился злостью. — Да сколько можно мне мозги ебать?! — С криком я направила в иллюзию мощный поток молний. — Хватит! От иллюзии осталась горстка пепла. Я прильнула к стене, чтобы отдышаться, когда поймала на себе ошарашенный взгляд спутника. Тараэль не успел даже достать меч. Я боялась представить, что же видел он сам, но спрашивать не собиралась. — Что это вообще сейчас было? — воскликнул Тараэль. — Чем меньше мы об этом думаем, — произнесла я с одышкой, — тем лучше. — Согласен. Мы огляделись. Оказалось, мы подошли к какой-то огромной зале с колоннами, посередине которой сидел один из Ралаимов. Услышав наше приближение, он встал. Лицо его было, конечно закрыто, как и у всех, но по его глазам я видела, что он подавлен, обескуражен, возможно, сведён с ума. Это место наверняка его потрепало. Он обратился к Тараэлю с некоторыми сомнениями в голосе и речах, будто сам не понимал, ради чего все эти ужасы и стоят ли они того. Глядя на него спокойно, даже немного снисходительно, Тараэль с каплей издёвки в голосе, которая, полагаю, была заметна лишь мне, спросил: — Ты сомневаешься в Отце? — Что ты, брат, — растерялся Ралаим, — вовсе нет… Мы ведь смогли выполнить его волю… Мы сделали это, брат! — Он говорил неуверенно, напугано, но заметно пытался вернуть свою убеждённость в правильности всего, испугавшись имени Отца. — Мы нашли эту комнату! Отец будет гор… Тараэль не дал ему договорить и вонзил меч в его тело. — Он будет гордиться тобой. Конечно будет, брат. — Тело ралаима упало в ноги этерне. — Кусок дерьма… Я промолчала. Нечего было говорить. Для Тараэля он был безнадёжен, как и Несса — сестра Гордыня. Они не стали задумываться о том, что, возможно, идут неверным путём, следуя за жестоким фанатиком, для котного жизни его агнцев — просто ничто. Нет. Они скорее поверят в то, что недостаточно преданы этому фанатику, оттуда и все их беды. Несса сбежала не потому, что разуверилась, а потому, что наоборот верила слишком сильно. А Ралата обид не прощает. Вместо того, чтобы попытаться вразумить своё «дитя», Отец просто послал за ней наёмника, велев принести ему её сердце. И этот парень, как бы его не называли Ралаимы, здесь, сейчас, думал о том же. Ему бы духу не хватило задуматься всерьёз о том, что из себя представляет Отец на самом деле. И Тараэль это прекрасно понял, от того и была его издёвка, от того и было его раздражение, от того он и убил его, не видя смысла в том, чтобы оставлять в живых ещё и потенциальную помеху на пути к его цели. И меня это не удивило. И даже не тронуло. Начав осматривать это помещение, я увидела большую широкую лестницу, которая вела к огромным резным воротам. — Так что, это оно, — спросила я, удивлённо глядя на эти двери, — мы нашли, то, что искали? — Судя по всему да, — кивнул Тараэль, — надо призывать Отца.

***