колыбель

конечно, хэнк ещё не спит, но ради приличия ждёт две минуты прежде чем взять телефон. на контакте киса. дома? я переночую у тебя утром уйду

Бро, все дома, никак. Что-то случилось?

киса молчит. горит с минуту онлайном, потом выходит из сети. хэнк делает вид, что ему всё равно, но скоро сдаётся:

Десять мин

Набери мне, как подойдешь, без домофона

лучший через десяток минут киса в доме. хэнк оценивает на глаз: разбитым не выглядит, улыбается уголком рта, правда взгляд тёмный и уставший, но для часа ночи это база. пропускает вперёд, медленно запирает входную дверь — чтобы не щёлкала. оборачивается — киса уже в комнате, ходит как кошка, хоть за это спасибо. на пороге хэнк думает: спросить или не спросить; в итоге решается отложить. киса уже открывает шкаф в поисках подушек, а их мама постирала утром, кажется, и сушатся они в её комнате. ой. киса молчит, не сучится — редкое явление. потом вздыхает. ок, говорит, я на кресле помещусь. компьютерном. у меня дома такое же. а хэнк гостеприимный хозяин, хэнк хороший друг, стремится уложить на кровати, лечь самому на пол, на кресло, куда там ещё возможно, хотя бесит эта ситуация. киса много не сопротивляется (удивительно молчаливый?), но даёт понять, что жертву не принимает. в итоге укладываются вместе. — так че? — шепчет хэнк, когда за окном гаснут последние фонари. лица кисы не разобрать, остаётся напрячь слух. набирает в лёгкие воздуха. — помнишь… когда мать рассказала про отца. я себя таким долбаебом чувствую. что тогда поверил, — вздыхает; хэнку слышится фантомный удар кулаком о стену, но это фантом, — и че теперь? хэнк молчит, сверлит глазами потолок. проезжающая машина оставляет следы от фар. — кайф, — шепчет киса невпопад, потом руку вытягивает вверх, кровать скрипит. у него же первый этаж, догоняет хэнк. от машин там — только рёв и пыль, гиперреальность. удивительно, что его увлекла такая мелочь, думает хэнк, а потом что-то щемит в груди, как когда на детей смотришь. киса молчит. — я бы на твоём месте тоже поверил, — шепчет хэнк и сам верит в свои слова. — в хорошее. хочется верить. ваще без базара. киса хлопает его по колену, чуть сжимает пальцы, будто хочет поддержать, но выходит так, что держится сам киса. хэнк становится скалой, скалы не рушатся. по потолку снова ползёт машина, их общее молчание обоим давит на перепонки. хэнк почти проваливается в сон, как слышится фантомное «спасибо». он засыпает быстрее, чем успевает понять.