Мой личный ад

Какой же сложный выбор, но, наверное, с ней одной всяко лучше, чем идти по кругу в тюрьме. Эта дубина явно говорила правду, да так уверенно, как будто видела все собственными глазами. Кстати, а может она и работала в женской тюрьме надзирателем раньше? Поэтому все это знает. — Ещё и ломаешься. — Директриса наклонила голову на бок, как-то лукаво на меня глядя. — Когда выбор очевиден. — Я согласна, лучше это, чем тюрьма. — Вижу по ее реакции, что она ничуть не удивлена, но у меня правда нет другого выбора. В любом случае. Просто надо постараться продержаться два месяца, я же выдержу? Это всяко проще чем три с половиной года в тюрьме. Главное не зарабатывать себе дни своим поведением. Надеюсь, что она сейчас добьется того чего так хотела и отстанет от меня. — Точно? — Она наклоняется ко мне ближе, выдыхая это слово мне в лицо. Она специально так делает? Просто издевается. Мне и так тяжело было согласится, а она еще и дополнительно вопросы задает. — Да. — А голос как будто не мой. Писклявый такой и дрожит. — Ну, тогда пошли. — Директриса глянула на мужика с наручниками, который почему-то ничуть не удивился тому, о чем она со мной говорила. Это вообще-то тоже статья. Совращение малолетних и изнасилование… которое видимо скоро произойдет. Она обняла меня за плечи, поведя к двухэтажному корпусу. — Автозак пока никуда не денется. На тот случай, если ты испугаешься и передумаешь. — Вот так успокоила. Ну, у меня по крайней мере есть отходной путь. — Вы меня будете… — Даже не могу выдавить из себя это слово. — У себя в кабинете? — Я хочу сделать это красиво. — Томно говорит она и мы входим в корпус, а потом поворачиваем налево, где, пройдя совсем немного, столкнулись с металлической дверью. — В своей комнате на кровати. — Она достала ключи из кармана и открыла дверь, где оказался просто коридор с дверьми. Видимо тут спальни надзирателей и ее самой. — Не передумала? — Да почему она постоянно это спрашивает? Ей реально это какое-то удовольствие доставляет. Мучить меня. — Нет. — Мне даже говорить сложно. Я на неё и не смотрю даже, не могу просто. Такое ощущение, что я иду на казнь. Мы прошли в самый конец коридора и она открыла ключом массивную дверь. Вижу весьма просторную комнату с большой кроватью. Она была обставлена лучше, чем ее кабинет. Я так и встала в дверях, глядя на кровать и ничего другого вокруг не замечая. В глазах тут же застыли слёзы, я на грани разрыдаться, осознавая, что именно меня сейчас будет ждать. — Ну и что ты встала? — Она подтолкнула меня внутрь комнаты и тут же заперла дверь. — Вот комната в ванную, раздевайся и сполоснись. Все-таки, я хочу иметь чистое тело. Слова застряли в горле, а кровать стала казаться куда больше, чем есть на самом деле. Неужели это адреналин так действует? Мне хочется убежать от нее и спрятаться. Просто сжаться в комок. Не видеть ее лица и эту довольную ухмылку. — Ну что же ты, милая? — Вздрагиваю, когда эта стерва обнимает меня со спины своими холодными руками и прижимая к себе, наклоняется и целует в шею. — Раздевайся, и готовься к своему первому разу. — Сказала она мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. И я не выдержала. Просто разрыдалась, глядя на кровать и представляя, что меня ждёт не совсем хорошее, а точнее ужасное. Самое страшное то, что походу все тут это воспринимают, как норму. И автозак ее не остановил, и эта дубина, да все тут явно все воспитанницы прошли через эту ее кровать. Я не первая и точно не последняя. Слышу тяжелый вздох директрисы и меня начинают раздевать. Хватаю её за руки, пытаясь остановить стянуть с себя толстовку, но она мягко их убирает в сторону, ухмыляясь. — Автозак всё ещё ждёт тебя. — Спокойно сказала Колесникова и расстегнула молнию моей толстовки, а после и сняла её. — Расслабься и получай удовольствие, а не плачь. — Мне уже начинает казаться тюрьма не таким плохим вариантом. Может там не все так плохо? Ведь я могу стать той кто насилует, а не кого. Или я не справлюсь? Мне явно не доставляет удовольствие причинять другим боль. Единственный человек, за страданиями которого я бы посмотрела — это директриса. Хотя нет, Жиганова тоже входит в этот список. И еще та тварь из-за которой я сюда попала. Та, из-за которой совершила преступление, которое поставило черное пятно на моей репутации и почти всей жизни. — Я не хочу секса с вами. — Вырвалось из меня с большой паузой, но достаточно уверенно. — Это же неправильно. — Они тут перевоспитывают преступниц и сами являются ими. Ну или только директриса. — Автозак. — Нараспев произнесла она, как бы напоминая. — Почти четыре года тюрьмы. — Вообще-то три с половиной, но она видимо считает, что я заработаю там себе дополнительные месяцы. С меня стянули футболку и бросили, как и толстовку, на пол. Мне даже как-то жаль, что она так обходится с моими вещами. Хотя, если я все же остаюсь тут, то мне снова придется носить эту страшную форму. — Ты сделала правильный выбор. — Лифчик слетел на пол. А я так радовалась, когда снова надела его. — Сейчас только сполоснёшься и ляжешь в кровать. — Она расстегнула на мне джинсы и рывком стянула, вместе с трусами. — Иди в ванную, я тут подожду. На ватных ногах захожу в ванную комнату и вижу унитаз и достаточно большую ванну в темных тонах. Ещё и никакого замка на двери, значит спрятаться тут не смогу, да и даже если бы был и я бы закрылась, директриса бы все равно через какое-то время добралась до меня и тогда мало бы мне точно не показалось. Забравшись в ванную, задёргиваю штору черного цвета на колечках и пялюсь на кран, а после включаю воду и сев в ванную, обнимаю себя за колени и тут же начинаю плакать. Я не хотела такой жизни для себя. Почему так все получилось? Я боялась того, что тут будут тяжёлые работы и то, что тут применяют физическую силу, но я никак не подозревала, что тут случится мой первый раз. Еще и с такой, как директриса. Может она и красивая, но я никогда не смотрела на женщин или девушек, я всегда хотела быть с парнем. Да и это просто изнасилование, хоть и по моему принудительному согласию. Я бы сказала, вынужденному. Не знаю, сколько прошло времени, но вода была мне уже по бедра, я просто закрыла слив ногой. Набираю воду в ладошки и обливаюсь, чувствуя какая она горячая. Снова утыкаюсь лицом в колени и тут же в ванную вошла директриса и одёрнув штору, выключила воду, глядя на меня. Я даже на неё посмотреть не могла, просто продолжала дальше плакать, часто всхлипывая. — Саша, успокаивайся давай и иди в кровать. — Сказала она весьма спокойным голосом. — Автозак я ещё не отпускала, и он ждёт тебя. — Как же она достала упоминать его, меня даже тошнит от этого названия. Стерев с лица слёзы и еще раз сполоснувшись набравшейся за это время водой, встаю, и вся сжавшись, выбираюсь из ванны. Она протягивает мне черное полотенце и вытеревшись и укутавшись в него, я выхожу и останавливаюсь у края кровати. Не могу смотреть на неё, слёзы снова бегут по щекам без остановки. Мне кажется, что после этого я стану бояться двухспальных кроватей. — У тебя всегда есть второй вариант. — Вздрагиваю, когда она сжимает мои плечи, подойдя сзади. — Или моя любовь — Она целует меня в плечо и я вся сжимаюсь. — Или тюрьма. — Звучит вроде так, что выбор очевиден, но неизвестность предстоящего события пугала. Я вообще не знала что она собирается со мной сделать и каким образом. — Это будет больно? — На данный момент этот вопрос волновал меня больше всего. Когда-то от мамы я услышала, что первый раз с моим папой был для нее прямо очень болезненным. Была кровь и она всю ночь плохо спала после этого. — Кому как. — И она толкнула меня на кровать. — А сейчас прекрати трястись, ещё немного и тебя ещё приступ хватит. — Лучше бы я просто потеряла сознание и это все произошло тогда, когда я ничего не чувствую. Сжимаюсь вся на кровати и смотрю как она раздевается. Медленно так и даже как-то угрожающе. Может ей чем-нибудь заехать по голове? Тогда бы она потеряла сознание и я бы смогла сбежать и хоть на время оказаться в безопасности. Озираюсь по сторонам, но ничего не вижу, кроме одной тумбочки сбоку кровати, но она явно не подойдет для выполнения моей цели. — Не ищи спасение, ты уже всё для себя выбрала. — Как же быстро она разделась, еще и за взглядом моим значит следила. А может всё же не плохо и три с половиной года посидеть? Хотя, там каждый день по кругу могут пускать. Нет, лучше уж тут тогда перетерпеть. Может она больше не тронет меня никогда, если сейчас соглашусь? Может ей просто нужна моя девственность, а дальше все пойдет нормально. Ну, или будет иметь меня регулярно на постоянной основе. Пытаюсь не думать об этом. Но хотя бы одна. Правда ведь? — Ну и что ты не смотришь на меня? — А ей это так важно? Бросаю взгляд на её обнаженное тело и из груди вырывается испуганный крик. Я даже подушку схватила и закрыла ею лицо. — Да ладно тебе, у меня шикарная фигура, чего так орать? — Чувствую, как она забирается на кровать и пытаюсь отползти от неё, но она хватает меня рукой и очень быстро подминает под себя и вырывает из рук подушку. — Успокойся. — Я, пожалуй, согласна в автозак! — Вся сжимаюсь и честно, сама не понимаю то, что говорю. — Нет, не согласна. — Она крепко держала меня за руки и наклонившись, стала целовать лицо. Верчу головой из стороны в сторону и тогда она перехватывает обе мои руки одной своей, а освободившейся рукой, крепко хватает меня за челюсть и целует. Где-то быстро, едва касаясь губами, а где-то медленно. Особенно медленно было когда она поцеловала меня в губы. Крепко зажмуриваюсь, а её язык проводит по моим губам и проникает в рот. Мычу, пытаясь вырваться, как же было неприятно ощущать её язык у себя во рту. Это было противно и ужасно мерзко. — Виктория Сергеевна! — Перепугано едва ли не кричу, когда она наконец-то оторвалась от моих губ. — Не надо, я… — Я понимаю, что тебе страшно, но в тюрьме это будет не мягче и куда хуже, чем здесь со мной. — Она стала целовать и лизать мою шею. Её язык вёл снизу вверх и зубы сомкнулись на мочке. Крепко зажмуриваюсь, а она просто посасывает её. Как же ещё неприятно, что её грудь, да и тело в целом, касается моего. — Так что успокойся и получай удовольствие. Она уже и не держала меня. А смысл, если я всё равно не смогу выбраться из-под нее. Вот вроде и не толстая, но плотная капец. Я прям вижу и чувствую эти мускулы. Может она качается? Или раньше спортом занималась? Её руки сжали мою грудь, и я пискнула, было ужасно страшно. — Я не обижу тебя. — Шепнула она мне на ухо и стала целовать мою грудь. — Всё хорошо. Вот ни фига её слова меня не успокаивали. Мне хотелось просто провалиться на месте, я и так сгорала вся со стыда, а так же меня еще и трясло от страха. Я вообще не понимала, что со мной дальше будет и даже жалела, что не пошла в автозак. Даже стали появляться неприятные мысли, которые я стараюсь отогнать. Что если она сейчас поимеет меня и в тюрьму отправит, таким образом избавившись. — Всё хорошо. — Повторила она, целуя мой живот. Я же просто лежу, спрятав лицо в ладони и думаю, как мне теперь жить со всем этим дальше. Я, конечно, никогда не представляла, как пройдёт мой первый раз, но там точно не было бы такого. — Мне надо в туалет! — Вырвалось из меня. Может хоть под таким предлогом я смогу оттянуть тот самый момент. — Нет, не надо. — И она спустилась ниже и стала целовать мой лобок, а после весьма сильно раздвинула ноги. — Погодите! — Закрываю промежность руками и сажусь. — Правда, Виктория Сергеевна, не надо. Я… я… — Да, ты. — Зло выдохнула она и пихнула меня обратно на кровать, убрав мои руки. — Успокойся. Она спустилась вниз и тут я почувствовала её язык. Это было весьма странно и необычно и… , к моему ужасу, приятно. Было больно, когда она проникала в меня, но, когда её язык стал надавливать на клитор, да и просто делать круговые движения, стало очень приятно. Возбудиться и расслабиться я всё же смогла, хоть и было страшно, что всё это со мной делает зрелая тётка, которая просто шантажом заманила к себе в постель. — Всё хорошо. — Шепнула она мне и тут же меня пронзила такая боль, что я даже закричала, а из глаз хлынули слёзы. — Блять! — Вырвалось из меня и тут же по голове прилетел удар ладонью. Весьма ощутимый. — Не выражайся. — Строго сказала она, а я с опаской я глянула туда и ужаснулась. — Что вы в меня засунули?! — Пытаюсь сесть, но больно, я ощущаю эту хрень в себе. — Выньте! Выньте это немедленно! Из меня торчал какой-то длинный розовый предмет. И он был вообще не маленький, всё внутри болело и я даже видела капельки крови, проступающие из меня. — Ты реально думала, что я буду с тобой нежной и мягкой? — Она грубо схватила меня за челюсть. — После всех твоих выходок? — Она дотянулась рукой до этой розовой хрени. — Двадцать два сантиметра и они все войдут в тебя до максимума. — Директриса нажала на что-то, и оно завибрировало внутри меня, причиняя такую боль, что я вся сжалась, не в силах даже дотянуться до неё, чтобы вытащить или хотя бы выключить, таким образом немного уменьшив свои страдания. Ничего кроме боли в тот момент я и не испытывала и даже не заметила, как директриса слезла с меня и куда-то ушла. Что что-то не так, я поняла, когда от боли повернулась в её сторону. Её не было и я, стуча зубами от вибрации, потянула руку вниз, чтобы вытащить это, но тут меня грубо схватили за руку. — Ну нет, не вытащишь, пока я не разрешу. — Она легла за мою спину, повернув меня на бок. — Не пугайся. — Куда ещё больше? Я и напугана, и пребываю просто в шоковом состоянии от боли. Чувствую её палец возле анала, она чем-то его старательно смазывала, проникая внутрь. — Что вы делаете? — Мой голос такой перепуганный и дрожит. Я еще не отошла от боли спереди, а она уже что-то хочет сделать со мной сзади. — Тише. — Шипит она и тут меня пронзила ещё одна страшная боль. — А-а-а! — Кричу, срывая голос. Как же мне плохо, такое ощущение, что меня просто рвут на части изнутри. — Ну тише. — Она крепко держала меня за бёдра и проникала страпоном глубже. — Я использовала смазку, видишь, я всё же не зверь. — Только кричу ей в ответ. Да это еще хуже, чем в перед. У меня такое ощущение, что она просто засунула в меня нож и теперь прокручивает его там. Я вообще ничего не чувствую, что ниже живота, только боль. Я не была готова к такому. Она просто двуличная тварь и шантажистка. Сначала заставила меня расслабится, а сейчас причиняет мне просто адские боли. Резкий грубый толчок и в глазах темнеет, а я начинаю кричать так, что директриса просто зажимает мне рот, да и я сама чуть не оглохла от своего же крика. — Сейчас полегчает. — Шептала она мне на ухо, вытаскивая страпон почти до конца и вгоняя его новым толчком по самое основание. — Зато в следующий раз секс будет куда приятней. Тяжело дышу, а боль не проходит. Да я сейчас помру. Из-за слёз ничего не вижу, но организм ещё как назло решил, что таких мучений недостаточно чтобы потерять сознание и я продолжаю все прекрасно чувствовать. — Думаю, вибратор можно и вытащить. — Она его так резко выдернула из меня, что в глазах снова от боли потемнело. Снова кричу и пытаюсь сжаться, но это сопровождается очередным толчком сзади. — Ладно, ладно, прекращаю. — Создалось впечатление, что она сделала мне просто одолжение. Страпон вытащили, и я вся сжалась, всё ещё чувствую вибрацию. — Саша, встать или сесть можешь? — Не отвечаю ей, я даже разогнуться не могу. Да даже открыть глаза для меня сейчас тяжело и только вздохнув, женщина взяла меня на руки и понесла в соседнюю комнату. — Сполосну тебя, а то ты вся в крови там, ну а после поспим. Она аккуратно посадила меня в ванную и включив душ, стала смывать с моих бёдер кровь. Я даже сидеть не могла, облокотившись спиной об стенку ванны, закрываю глаза, всё ещё ощущая противную вибрацию, такое ощущение, что он все еще во мне, да и сзади чувство дискомфорта и боли никуда не делось. Лучше бы я выбрала автозак. Не факт, что так же жестко меня не имели бы в тюрьме, но там я явно была бы в безопасности. Не знаю почему мне так кажется. Но я тоже не могу быть уверена, что директриса не вскроет мне горло ночью. — Ну всё, давай теперь спать. — Она вытерла меня и отнесла в пыточную, где уложила на кровать, и сама легла рядом, обняв. — Отпустите. — Без сил пытаюсь сопротивляться, но она не позволяет даже отодвинуться от нее. — Пожалуйста, мне очень плохо. — Хныкаю и чувствую, как слезы бегут по щекам. — Спи. — Шепчет она, только крепче прижимая к себе.

***

Как же у меня всё болело когда утром я проснулась. Крепко стиснув зубы, поджимаю колени к животу, хоть как-то стараясь уменьшись эту адскую боль. — Дать таблетку обезболивающего? — Слышу голос директрисы и сжимаю кулаки, я хочу её ударить, но кажется мне, что я так за это потом получу, что сто раз пожалею, поэтому просто пытаюсь сесть, но её рука заставляет лечь меня обратно. — Я никуда тебя не отпускала. Самое ужасное было, что эта стерва ещё и раскрыла меня для большего унижения и противно улыбаясь, гладила меня то по голове, то по плечам, а то по животу. — Виктория Сергеевна, отпустите пожалуйста. — Мой голос настолько жалкий, что мне противно от самой себя. — Мне плохо. Она вздохнула и встав с кровати, куда-то прошла, а спустя пять минут раздался стук. Директриса открыла дверь и впустила медика. Та была в белом халате и вид у нее был какой-то встревоженный. Мне было так паршиво, что я даже и не заметила сам осмотр, помню только, что директриса была только в нижнем белье и даже не стеснялась своего вида. Помню, то что она мягко меня переворачивала то на спину, то на живот. Помню, что врач трогала меня внизу и раздвигала мои половые губы, потом аккуратно вводила палец от чего я вскрикивала. А потом вдруг услышала: — Что значит никакого секса?! — Я даже вздрогнула от ее голоса и сжалась ещё сильней, сворачиваясь калачиком. — Виктория Сергеевна, у неё там всё травмировано. Ей необходим покой и обезболивающее. — Слышу голос врача и тут же хлопок ладони по столу. — Ну, а если я хочу? — Говорит директриса невозмутимым тоном и по моему лицу начинают течь слезы отчаянья и боли. — Вам придётся потерпеть минимум неделю. Вы её порвали. — Меня порвали? Это как? То есть теперь я какая-то неполноценная или это все заживет? Закрываю глаза чувствуя, как плачу. — По-хорошему, Сашу надо обезболить, нанести мазь и выписать таблетки, чтобы побыстрей зажило. — Значит все-таки заживет. Ну, хоть это радует. — Виктория Сергеевна, если вы продолжите и дальше, то Саша просто умрёт либо от болевого шока, либо от кровопотери. — Умру? Только не так, только не это. А как она объяснит смерть моим родителям? Или тут смерти учеников — это норма? — Хорошо. — Зло выдыхает директриса и я прямо чувствую, что ей тяжело даются эти слова. — Пусть тогда в лазарет, не хочу что бы она у меня тут валялась, да и в ее комнате тоже. — Я тогда всё подготовлю там. — Поспешно говорит врач. — Свободны. — Отрезает директриса и я слышу хлопок железной двери. Я не знаю, вырубилась я или потеряла сознание, но очнулась когда меня взяли на руки. Директриса была уже одета, вот только меня одевать она не стала, так и вынесла голой. — Ты не расслабляйся, как только поправишься, то тут же ко мне в постель попадёшь, ну а там уже посмотрим что я с тобой сделаю. У меня большие планы на твое тело. — Сжимаюсь у нее на руках от этого заявления и всхлипываю. Надеюсь, что я буду очень долго на больничном. Желательно все часы своего пребывания в этом страшном месте. — И ещё кое-что. — Меня внесли в одноэтажный корпус. — Дни, проведённые в лазарете не считаются. — Вот чёрт! Все мне обломала в один миг. — Отдыхай, моя маленькая. — Она уложила меня на кровать в медкабинете или лазарете, я не помню куда меня там должны были направить и наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Завтра проведаю. — Она ухмыльнулась. Директриса ушла и за меня взялась Алла Николаевна. Она поставила мне укол обезболивающего и подождав, когда лекарство начнёт действовать, стала смазывать какой-то мазью, что пахла травами. — Помогите мне. — Хриплым от крика и плача голосом, прошу я. — Мне очень плохо. Я не смогу выдержать подобного еще раз. Помогите. — Дорогая, я не могу… — С неподдельной жалостью в голосе сказала врач. — Прости. Но все, что я могу для тебя сделать — это облегчить твои страдания сейчас. — Эта ненормальная меня убьёт. — Я прямо чувствую, что если так и дальше пойдет, я просто не выдержу. Я не хотела бы умереть от секса. Это даже как-то не смешно. — Не говори так. — Она мотает головой и закрывает баночку с мазью, сняв перчатки и выкинув их в ведро. — Мне надо позвонить домой. — Может так я смогу привлечь внимание родителей на то, что тут происходит. Я уже согласна на тюрьму, правда. — Я не могу этого допустить. — С грустью ответила она. — Саша, прошу, прекрати так говорить, иначе я буду вынуждена доложить об этом Виктории Сергеевне. — Я не понимаю, она хочет мне помочь или нет? Если да, то зачем рассказывать обо всем этой стерве? Или она просто припугнула меня, что бы больше не слышать мое нытье? Укол обезболивающего мне поставили перед сном, вот только нормально спать я не могла. Сна просто не было. Если бы не было так плохо, то и сбежала бы. Ещё, как назло, мне даже пижаму не дали. По приказу директора. Не пойму, какая ей разница в чем я буду лежать в лазарете? В шесть утра мне дали градусник и измерили давление, а потом явилась директриса. Она была слишком довольной и шагнув ко мне, тут же наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Как ты? — Спросила она таким невинным голосом, будто ее правда очень беспокоит и интересует мое состояние. А я лежу вся сжавшаяся и боюсь даже заговорить с ней. — Ну и что молчишь? — Она стала гладить меня по голове, противно так улыбаясь. Наверное, так же улыбается серийный убийца, когда пытает свою жертву. — Надеюсь, у тебя всё быстро заживёт. — Я тоже на это надеюсь, так как боль просто невыносимая. — Ты даже не представляешь, как мне скучно без тебя. Ну ничего, как поправишься, такое устроим. Конечно, я буду чуть мягче, всё же не хочу снова тебя порвать. — Теперь я уже не хочу быстрее поправляться, что бы снова очутится у нее в кровати. Надо срочно бежать, как поправлюсь, так сразу. Это просто ад, да по сравнению с ним тюрьма кажется уже просто раем или курортом. — Виктория Сергеевна, вы бы могли выйти. — Попросила, вошедшая с мазью, врач. — Мне надо помазать Сашу. — Я сама её помажу. — Говорит директриса и ухмыляется, осматривая меня. О нет. Только не это. Она же явно сделает мне больно нарочно, что бы просто насладится моими страданиями. — А вы выйдите или просто не мешайте. — Отобрав у врача мазь, директриса тут же скинула с меня одеяло. — Раздвинь ножки, милая. — Пожалуйста, не надо. — Пусть врач что-то скажет ей. Ну, пожалуйста. Это же всё-таки есть в ее полномочиях. Разве сейчас я не пациент? — Ну, Сашенька, ты чего? — Таким притворным ласковым голосом сказала она, что меня тут же затошнило. — Я же не желаю тебе зла, я всего лишь сделаю лучше. Тебе же больно? Надо помазать и будет легче. — Будто без нее не знаю, вот только она явно не преследует благих целей по отношению ко мне. Директриса открыла баночку и засунув в нее пальцы, смазывая их мазью по самые костяшки. Вытащив их, она поставила баночку на тумбочку и свободной рукой схватила меня за бедро и насильно увела его в сторону, принявшись смазывать меня изнутри. Как же это было больно, она проникала ими глубоко, по самые костяшки и словно насиловала, а не лечила. Я даже закричала от боли и тогда в лазарет влетела Алла Николаевна, но тут же застыла, когда директриса бросила в её сторону гневный взгляд. Я видела, что Алла Николаевна явно хочет выпроводить директрису, но не может. — А теперь зад. — Она снова взяла баночку и тут же перевернула меня на бок и пальцы вошли в меня. — Какая ты свободная. Как же мне это нравится. Я плакала, а она наслаждалась моими мучениями. Когда она вытащила из меня свои пальцы, то тут же впилась мне в губы, ну спасибо, что хоть без языка. Похотливо улыбаясь, она ушла, а Алла Николаевна тут же подлетела ко мне и обняв, стала успокаивать. — Саша, все будет хорошо. Все будет хорошо. — Говорила она шёпотом, а я прижималась к ней, пытаясь успокоится. Почему-то именно в ней я чувствовала какую-то поддержку и защиту в этом проклятом месте. Ночью меня разбудила Алла Николаевна. Сонно открыв глаза, непонимающе смотрю на неё, а она светит мне в лицо фонариком. — Поднимайся быстрее и одевайся. — Сказала она и сунула мне мою одежду. — Давай, давай. — Торопит она меня и тормошит за плечо. — Быстрей, Саша. — Что происходит? — Вообще не соображаю. — Побег происходит. Одевайся. — Сажусь на кровати, морщась от боли. — Я себе не прощу, если с тобой что-то случится. — Она не первой мне помогает в этом месте или я особенная? Алла Николаевна даже помогла мне одеться, а после вывела на улицу, подсвечивая свой путь фонариком. Не знаю, сколько времени, но на дворе глубокая ночь. — Понимаю, что тебе больно, но надо бежать. — Говорит она обеспокоенным голосом. Быстро передвигаясь, мы добрались до ворот. — Пролезть под ними сможешь, если раскопать немного землю? Киваю, и опустившись на колени, она начинает рыть землю руками, пытаясь сделать что-то типо подкопа. Опускаюсь на колени рядом с ней, и стараясь не замечать боль, тоже копаю. Она делает мне все во благо, я должна хоть как-то помочь и поучаствовать в своем спасении. — Вы не боитесь? — По отношению к ней директрисы, ее явно могут не только уволить, а может что-то и похуже. — Боюсь. — Она вздыхает и на секунду перестает копать. — Но тебя тут просто убьют. — Как и вас, Алла Николаевна. — Услышали мы ледяной голос директрисы и тут же меня оглушил выстрел. Кровь попала мне в лицо, на одежду и руки, и я тут же истошно закричала. Краем глаза вижу, как врач падает на землю с открытыми глазами, а меня грубо хватают за шиворот и рывком ставят на ноги.