пьеса.
1 октября 2024 г., 20:03
Минни не смогла сдержать испуганного вздоха, когда тёмная фигура неожиданно перегородила ей дорогу. Свет в этой части коридора часто мигал из-за неисправности старой проводки, а сейчас и вовсе на несколько секунд потух, поэтому школа в её воображении неожиданно превратилась в декорации для фильма ужасов про глупых подростков, удирающих от не менее глупого маньяка. После того, как лампы снова загорелись, страх не исчез.
Шухуа стояла прямо перед ней, скрестив руки на груди, а тусклое освещение лишь ещё больше подчёркивало бледность её кожи. Под глазами, – большими и неестественно-чёрными, – пролегали глубокие тёмные мешки, а само лицо выглядело уставшим настолько, что Ким задумалась, спала ли сестра Юци сегодня ночью. Все мысли ушли, когда Шухуа резким движение прижала Минни к стене и снизу вверх посмотрела ей прямо в глаза.
– Как дела? – Пропела она елейным тоном.
– Были лучше, пока ты не появилась, – ответила Минни. – Что-то нужно? Или ты просто получаешь удовольствие, прижимая едва знакомых девушек к стене?
– Вообще-то и то, и другое, но сейчас важнее первое. У меня есть для тебя предложение.
– Не думаю, что у тебя есть что-то, что могло бы меня заинтересовать.
– Уверена, что есть. В любом случае, дела с театром пока идут сравнительно неплохо. У нас уже есть куратор и актёрский состав, но Дьявол всегда кроется в деталях.
– Говори прямо.
– Мне нужен аккомпаниатор. Спектакль без музыки похож на плохой секс – много действий, но никакого удовольствия.
– Я не участвую в школьной самодеятельности.
Минни попыталась уйти, но Шухуа обхватила пальцами её запястье и притянула к себе, почти врезаясь в неё своим телом. Возбуждённый взгляд впился в лицо Ким. Шухуа словно исследовала её, изучала каждую чёрточку и улыбка, появившаяся на ярко-розовых от постоянных укусов губах, не сулила ничего хорошего. Так, наверное, выглядел удав Каа, когда заставлял глупых обезьян заходить в его огромную пасть, – прямо навстречу собственной смерти.
– Я знаю, что тебе нравится Миён.
– Это не так, – выдохнула Минни, но улыбка Шухуа стала ещё шире.
– Так. Я хочу дать тебе выбор. Ты можешь сблизиться с ней, согласившись вступить в театральный кружок, или я могу намекнуть Главной Стерве на то, что на её милую маленькую подружку положила глаз очень злая и страшная лесбиянка. У тебя и так достаточно проблем. Просто скажи «да» и не делай свою жизнь ещё сложнее.
– Ты меня шантажируешь?
– Если исходить из официального определения слова «шантаж», то да, шантажирую. Но… – покачав головой, Е отпустила её руку. – Я не то чтобы люблю так себя вести. У меня есть цель, понимаешь? Я умираю от скуки в этом городе, и театральный кружок – единственное, что может меня спасти.
– И почему я должна в этом помогать?
– Потому что в таком случае я смогу помочь тебе.
– Я тебя об этом не просила.
– Да, и в другое время я бы даже смотреть на тебя не стала, но сейчас это шанс для выгодного сотрудничества. Мне нужен талантливый музыкант, а тебе – место, где ты сможешь себя проявить. К тому же на моей стороне милая чирлидерша.
– Она мне не нравится, – снова сказала Минни тем же тоном.
– Не нужно мне врать, – отмахнулась Шухуа.
– Слушай, даже если твои безумные фантазии по поводу моих чувств к Миён – правда, то наше сближение в любом случае не приведёт ни к чему хорошему. Я никогда ей не понравлюсь.
– Уверена?
– Да.
– Тогда ты можешь получить друга. Теперь, когда коротышка почти всё время проводит с моей сестрой, тебе наверняка очень одиноко, а Миён такая дружелюбная и милая, что от её желания подружиться даже в аду не спрячешься.
Минни прошлась взглядом по худощавой фигуре Шухуа, поднялась к её лицу, вглядываясь в чёрные глаза, и устало выдохнула. Здравый смысл изо всех вопил, что связаться с этой девушкой – то же самое, что подписать контракт о продаже души, но Ким уже не думала ни о себе, ни о своём состоянии. Она жила скорее по привычке, то есть просто существовала, каждый день проходя по знакомому маршруту от дома до школы и тем же путём возвращаясь в место, которое всей душой ненавидела. Всё внезапно стало серым и скучным, утомительным.
«И мне это надоело», – подумала Минни.
– Хорошо, – сказала она после нескольких секунд молчания. – Но я могу уйти в любой момент.
– Разумеется, – пожала плечами Шухуа.
– Почему мне кажется, что я ещё пожалею?
– Потому что ты параноик, который не доверяет людям. Просто попытайся расслабиться и получить от всего этого удовольствия.
– От шантажа?
– От возможности почаще видеть одну милашку в чирлидерском топике. Даже если у тебя и нет к ней чувств, не отрицай, что она сексуальна. На неё приятно смотреть.
Минни нахмурилась.
– Повежливее.
– О, прямо сейчас я очень вежлива. Итак, репетиция сегодня в четыре. Не пропусти.
Минни ещё несколько секунд смотрела вслед уходящей девушке, пока её сердце пропускало удар за ударом. Да, вступление в глупый театральный кружок было отличным шансом для сближения с Миён, но было ли это так необходимо? Ким привыкла к одиночеству. Конечно, она иногда проводила время с Соён, но их общение почти никогда не переходило на личные темы, а Миён… она казалась ангелом, созданием слишком хорошим для этого мира и, – главное, – слишком хорошим для Минни.
«Как же ты облажалась», – заявил внутренний голос.
– Знаю, – буркнула Ким.
***
Когда Шухуа вошла в актовый зал, Юци уже лежала на жёстких сидениях первого ряда, закинув длинные и сильные ноги на оббитые кожзамом подлокотники. Баночка «Доктора Пеппера» стояла на полу. Там же валялся и экземпляр «Незнакомки из Уайлдфелл-Холла» с яркой закладкой примерно на пятидесятой странице. Её рыжие волосы разметались по красному бархату. – Ого, – усмехнулась Е. – В этот раз ты меня не бросила. – Я извинилась, – ответила Юци. – А я не сказала, что тебя простила. Что, твоя коротышка в этот раз занята? Снова смотрит на море как персонаж какого-нибудь бульварного романчика? – Перестань себя так вести. – Как? – Как будто ты её ненавидишь. Шухуа рассмеялась. – Делать мне нечего, – ответила она, поднимая с пола книгу. – Не весь мир вращается вокруг твоей новой подружки, Юци. Приподнявшись на локтях, Сон насмешливо посмотрела на Е. Шухуа терпеть не могла, когда она так делала. В такие момент всё в ней, – от выражения лица до тона голоса, – начинало напоминать о том, кто же из них на самом деле старше. Юци могла вести себя ребячливо, но в глубине души всё ещё оставалась тем человеком, который в нужный момент всегда оказывался рядом, чтобы поддержать, помочь, человеком, который спас ей жизнь. – Тогда почему ты так груба с ней? – Она мне просто не нравится. С нежной улыбкой Юци наблюдала, как Шухуа запрыгнула на сцену и провела кончиками пальцев по бархатным кулисам. – Ты ведь понимаешь, что её появление ничего не изменит? Ты всё ещё моя сестра и самый близкий для меня человек, мой лучший друг. – Ты себя слишком переоцениваешь. – Ты меня любишь, – покачала головой Юци. – Ага, а ещё я гетеросексуальна. Дальше к репетиции готовились молча. Шухуа готовила копии сценариев, пока Юци допивала газировку. Она не собиралась участвовать в постановке, но иногда любезно соглашалась помочь с декорациями или взять домой несколько костюмов, чтобы закончить с оборками или поставить на старую ткань заплатки. Сон говорила, что научилась шить ещё в три года, но каждый раз колола пальцы до кровавой росы. Это забавляло. После основной массы актёров пришли и чирлидерши. Миён старалась, а Суджин играла с явной неохотой, но её типичное «сучье» выражение лица отлично подходило к персонажу, вытягивая каждую сцену. Минни склонилась над сценарием, пытаясь подобрать ко всему происходящему подходящую музыку, но иногда её глаза блуждали по телу Миён. В такие моменты её взгляд словно стекленел, а щёки покрывались розовой пудрой. «И она ещё говорила, что не влюблена», – подумала Шухуа. – «Хотя… удивительно, что чувства взаимны. То есть… они же буквально как две противоположности. Интересно». Иногда Е отвлекалась от игры, чтобы посмотреть на Суджин. Она сменила топ на белую блузу из тонкого шёлка, сквозь которое проглядывалась и её кожа, и чёрные чашечки лифчика. От небольшой груди взгляд Шухуа поднимался на изящную шею и выпирающие ключицы. Ей хотелось дотронуться до них. Сперва пройтись пальцами, а затем губами, поцеловать и прикусить, чтобы услышать, как с нежно-розовых губ Главной Стервы скатывается полный желания стон. Наверное, она бы возненавидела себя за одну только мысль о влечении к девушке, но Е это не волновало. Ей нравилось тело Суджин, а её душа… что ж, пусть о ней заботится какой-нибудь слишком нежный церковный мальчик, выбранный её таким же помешанным на религии папашей. «А тут ещё и девушку на вечер не найдёшь», – обречённо поняла Е. – «Сука…». – Шу, – Юци подтолкнула её плечом. Наклонившись к уху Сон, Шухуа прошептала: – А сиськи у этой сучки красивые. – Перестань. – Только не говори, что не пялилась на них. Получше, чем у твоей. – Заткнись, – процедила Юци. – И сосредоточься. Ты пропустила реплику. – Расслабься, твоя мышь не в моём вкусе. Устало выдохнув, Сон снова откинулась на бархатную спинку сидения и прикрыла глаза. Наверное, пыталась заставить себя разозлиться, но Шухуа знала, что это не сработает. Годы, проведённые в плохом районе на окраине Александрии, почти не сказались на её характере, и даже сейчас она оставалась в глазах Е всё тем же дружелюбным ребёнком, который первым подошёл к ней, чтобы предложить дружбу. Её глаза сияли так же ярко, как и в тот день, и улыбка оставалась такой же искренней и широкой. «И откуда в тебе это только взялось?» – Подумала Шухуа. – Юци. – Что? Е снова наклонилась к её уху. – В Соён всё-таки есть что-то миленькое.
