Кинцуги

Ландо в который раз смотрел на повторе момент интервью Макса, где тот назвал его лучшим другом в пелетоне. Конечно, от десятого, а скорее даже сотого просмотра уже не было таких ярких эмоций, как в тот момент, когда Ландо услышал это впервые, но он никак не мог остановиться. Слова Макса странным образом волновали Ландо, они хорошо ладили, но Ландо и подумать не мог, что Макс так высоко оценивает их отношения. Он считал, что они просто гоняют в виртуальные гонки, иногда проводят время в барах и подшучивают друг над другом на интервью, и не смел думать о чем-то большем, например, о том, что Макс выделяет именно его из других гонщиков. Ландо вовсе казалось, что Макс не заинтересован в близком общении с коллегами, потому как несмотря на вежливость и доброжелательность, всегда держался обособленно, отказываясь от веселья в большой компании. Ландо считал, что он сам наиболее близко общается с твич-квартетом, активность которого, после того как Джордж перешел в Мерседес и сосредоточился на своих результатах и интервью, сходила на нет, и с бывшим напарником по команде, который теперь носил красную форму. Макса Ландо считал скорее хорошим приятелем, он был рад нечастому вниманию, но не хотел навязываться с общением лишний раз, боясь нарваться на негативную реакцию. Однако, такие признания давали некий карт-бланш для того, чтобы пообщаться поближе. Впрочем, Ландо не мог не брать во внимание факт, что та журналистка загнала Макса в угол прямым вопросом, и тот мог назвать первое попавшееся имя. И теперь, подобные мысли и сомнения захватили разум Ландо, заставив забыть о кубке за второе место на домашнем гран-при. Он знал, что выложился по полной, выжал из болида максимум, на который тот был способен, и заслужил награду, похвалу Макса в постгоночном интервью и его объятия на подиуме. Ландо не верил в то, что Максу было сложно его обогнать, скорее склонялся к мысли, что он позволил ему проехать несколько кругов впереди себя, ощутить триумф перед домашними трибунами, почувствовать вкус борьбы за победу. И за это Ландо был очень благодарен, он бы поблагодарил лично, после шампанского на подиуме и вечеринки в команде храбрости прибавилось почти настолько, чтобы написать сообщение. Но набрав пару вариантов, Ландо убрал телефон подальше, он не хотел выглядеть глупо в глазах Макса, после того, как высоко тот его оценил. В последующие дни Ландо раз за разом ловил себя на мысли, что хотел бы вновь оказаться на подиуме и разделить с Максом яркие эмоции. Ландо работал усерднее обычного, изучал заключения инженеров, много времени проводил на симуляторе и редко покидал базу команды раньше полуночи. Он знал, что обновления болида позволяют бороться за высшие ступеньки пьедестала и не хотел потерять блестящие возможности из-за собственных недоработок. Усилия окупились сполна. Последние круги гонки Ландо уверенно удерживал второе место, он чувствовал дискомфорт от того, как мокрая ткань прилипала к спине, а пальцы болели от того, с каким напряжением он сжимал руль, боясь ошибиться в каждом повороте. Если вначале Ландо был бы рад просто подиуму, то теперь он был настроен удержать серебро и не дать напарнику Макса себя нагнать. К счастью, то ли из-за износа шин, то ли из-за решения стратегов, Серхио прекратил преследование, и Ландо оставалось лишь доехать до финиша. Он боялся ошибиться, боялся, что откажут компоненты машины, боялся, что кто-то из круговых решит показать характер, и расслабился только тогда, когда пересек финишную черту и услышал по радио о своем результате. Ландо не сдержал эмоционального возгласа, в этом сезоне было очевидно, что для всех тех, кто не сидит за рулем болида Ред Булл, второе место — предел стремлений и мечтаний. Ландо плохо осознавал, что произошло после финиша, эмоции захлестнули, и ему казалось, что на интервью, да и в комнате ожидания награждения, он нес всякий бред. Но это мало волновало Ландо, впереди было вручение трофеев. После ставших уже привычными, гимнов Нидерландов и Австрии, и получения наград, началось самое интересное. Ландо хотел было открыть бутылку шампанского привычным способом, но вспомнил, как эффектно это проделывали гонщики из прошлых эпох и решил попробовать повторить. Он сдернул мюзле, отгоняя от себя воспоминания о легенде о корсаже мадам Клико, которую однажды рассказывал Шарль, и ударил дном бутылки о подиум Макса. Пробка вылетела, обдав руки, комбинезон и лицо пеной, звук не был похож на то, что обычно слышал Ландо, и напомнил о разбившейся посуде. Когда Ландо посмотрел в сторону, то улыбка спала с его лица, трофей Макса лежал на полу и, к сожалению, не пережил падения. Подставка и крышка лежали отдельно от основной части вазы, и крышка существенно пострадала. От воодушевления и радости Ландо не осталось и следа, когда он понял, что натворил. Несколько секунд Ландо смотрел на испорченную вещь, мысленно думая о последствиях своего необдуманного поступка, возмещение убытков его не пугало, пугала реакция Макса. Посмотрев в сторону Макса, Ландо столкнулся со взглядом Серхио, который не выражал ничего хорошего, мексиканец тоже уже не улыбался, явно чего-то опасаясь. Ландо решил, что пусть лучше он сам обратит внимание Макса на то, что произошло и коснулся его плеча, но Макс расценил его взгляд иначе. В лицо Ландо ударила струя шампанского, отчего он зажмурился. А когда Ландо открыл глаза, то увидел, как Макс внимательно смотрит на разбитый трофей. Ландо был готов провалиться сквозь землю и уже приготовился бормотать извинения, но Макс широко улыбнулся и сгреб его в объятия. — Ничего страшного, у меня таких много, — шепнул он на ухо Ландо, оттягивая того от осколков. Ландо старался не винить себя в произошедшем, но разбитая им ваза не давала в полной мере насладиться вторым подряд подиумом, пусть на интервью он и говорил обратное. Ландо казалось, что он разочаровал Макса, да что там, он был уверен в этом, потому, когда увидел того на парковке, поспешил подойти, чтобы извиниться. Макс отчаянно боролся с тем, чтобы открыть машину, держа в руке разбитую вазу. — Прости за это, я не хотел, — сказал Ландо, опуская взгляд. — Мне жаль, что так получилось. — Брось, она застрахована, — Макс явно не разделял драматичности момента. — Эй, ты чего? — Все хорошо, — Ландо сделал усилие и посмотрел на Макса и испорченную вазу в его руках. Внезапно в голове всплыли воспоминания об истории искусств в школе, которую он не всегда прогуливал, и в голову пришла глупая идея. Тем не менее, Ландо хотел хотя бы попробовать, — Ты слышал о кинцуги? — Что-то такое Юки говорил, когда мы летели в Эмираты, — Макс нахмурился. — Это девушки-лисы, соблазняющие путников? — Нет, — Ландо рассмеялся. — Это метод реставрации керамики с помощью золотых швов, его философия заключается в том, что повреждения — это часть объекта и их не стоит скрывать. Я думаю, что твоя ваза этого заслуживает. — Вот как, — Макс задумался. — Хорошо, что я не отдал ее менеджеру для утилизации, закажу кин…как оно там? — Кинцуги, — напомнил Ландо и собрался с силами. — Может быть попробуем отреставрировать ее своими силами? Я съезжу в магазин и куплю все материалы. — Ландо, у меня сегодня вечеринка команды, — Макс покачал головой, он наконец сумел открыть машину и закинул части вазы на заднее сидение. — Я не знаю, будет ли у меня время, подожди, — Макс открыл экран смартфона. Ландо почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вниз, он уже рисовал в своем воображении восстановление вазы и совместное времяпрепровождение с Максом, но склеивание трофея определенно не шло ни в какое сравнение с празднованием победы. — Ну все, — из размышлений Ландо вырвал голос Макса, который уже убирал смартфон в карман джинс. — Давай в десять? Я скину тебе свой номер, если скажу, ты все равно забудешь, но все материалы на тебе, я в этом не разбираюсь. Ландо проехался по немногочисленным художественным лавкам Венгрии, которые были открыты вечером, и, очевидно, там не оказалось материалов непосредственно для кинцуге. Но Ландо повезло столкнуться с консультантом, которая занималась реставраторством, и она, услышав слезливую историю о любимой вазе бабушки, которая разбилась, подобрала максимально подходящие материалы и скинула Ландо онлайн-инструкцию. К приходу Ландо Макс уже разложил на столе все части пострадавшего трофея и достал бутылку шампанского и бокалы. — Прости, но лучше я, — Макс перехватил бутылку из рук Ландо. — Я думаю, что этой вазе и без того досталось. Ландо с улыбкой наблюдал, как пробка вылетела из горлышка, и, чуть не сбив вазу на полке, приземлилась на пол. — Ты тоже чуть не разбил. — Чуть — не считается, — заметил Макс, разливая напиток по бокалам. — За наши результаты? — Да, — Ландо коснулся бокала Макса своим и сделал глоток. А затем бросил взгляд на пакет с клеем, золотой краской, кистями и прочим, он даже толком не знал, что там, положившись на профессионала. — За работу? У меня есть инструкции. Ландо устроил телефон на подставке, сам занялся крышкой, а Максу доверил подставку. На картинке все было легко, нужно было смазать тонким слоем клея обе поверхности, оставить на пять минут, а затем крепко прижать, в точности совмещая края. На практике же вышло немного не это, пришлось переклеивать как минимум по три раза, благо, растворитель тоже был в наборе покупок Ландо, а руки и одежда обоих гонщиков очень быстро оказалась в клее. Благо, командных футболок у всех было навалом. Было уже за полночь, когда все части трофея были склеены относительно ровно и ваза выглядела как Франкенштейн, на швах было полно клея, а владелец отеля точно поинтересуется, что делали со столом. Тем временем, бутылка шампанского опустела наполовину. — Теперь надо почистить стыки и закрасить золотым, — со знанием дела сказал Ландо, осторожно удаляя излишки клея, стараясь не повредить рисунок ручной работы. Очевидно, успехом это не увенчалось, что означало, что золотые швы будут несколько шире, чем предполагалось. — Ну почти как было, — рассмеялся Макс, разводя золотую краску. Он явно был увлечен происходящим, что не могло не радовать Ландо. Краска из художественного магазина едва ли была близка к той, которая использовалась в оригинальном искусстве реставрации, потому что была слишком прозрачной, и приходилось наносить ее слой за слоем, чтобы скрыть следы склеек. В итоге, они все равно остались заметными, но на них было несколько миллиметров покрытия. Ландо чувствовал, как руки стягивает из-за клея и краски, и предполагал, что результат получится менее кустарным, но глядя на улыбку Макса и мазок золотой краски у него на щеке, решил, что затея удалась. — Я определенно ее куда-нибудь поставлю, — хмыкнул Макс, смотря на свой трофей. — В туалет? — поинтересовался Ландо, смеясь. Он хотел сделать нечто красивое, но из-за неподходящих материалов, и, прежде всего, недостатка опыта, «отреставрированная» ваза была достаточно уродливой. — Нет, на полку трофеев, особенно после этого вечера. Мне понравилось возиться со всем этим, — Макс обвел рукой стол, заваленный материалами. Ландо поднялся с места и ненадолго скрылся в ванной. Он вернулся с ватным диском, которым поспешил стереть с лица Макса золотую краску. — Измазался? — Макс поморщился, касаясь пальцами щеки. — Да, немного, — покачал головой Ландо, ловя себя на мысли, что ему хотелось бы, чтобы это были его пальцы, а не пальцы Макса. — Мне пора, спасибо за вечер. — Это тебе спасибо, — Макс крепко обнял Ландо, так, что тот на пару мгновений забыл как дышать, а затем, легко коснулся его щеки губами. — Если еще что-нибудь разобьешь, зови. — Обязательно, — пообещал Ландо, уже представляя свои будущие визиты в художественную лавку.